Игра в изгоя

      Разъярённой гарпией Эола направлялась в сторону выхода из ресторана. Оказавшиеся на её пути незадачливые аристократы, боясь навлечь на себя гнев юной госпожи расступались в разные стороны, как делают это волны, разрезаемые острым носом корабля. Я смотрел ей вслед, не в силах сдвинуться с места, всё ещё ошарашенной свалившейся на нас новостью. Шуберт провожал свою племянницу со злодейской ухмылкой на лице.       — Мне кажется, что это не лучшая идея, — наконец подобрав слова после ошеломительного объявления Шуберта, мне стоило тяжёлых усилий удержать себя в руках и не наговорить лишнего.       От довольной улыбки, не слезавшей с губ Шуберта весь вечер, осталась лишь тень. Черты его лица в миг ожесточились.       — Твоё мнение, сопляк, меня не интересует, — раздражённо бросил он, но вспомнив, что мы здесь не одни — смягчился и понизил тон. — Всё что я делаю, я делаю во благо нашей семьи и если ради этого блага нам придётся заключить парочку брачных союзов, то так тому и быть.       — Благо семьи? А семейные распри тоже идут ей на благо? Ты подставил меня перед сестрой! Она больше не будет мне доверять… — боковым зрением подметив, что наш разговор больше не является конфиденциальным, я тут же прикусил язык.       — Всё в порядке? — поинтересовался Винд старший. Жирный как тюлень зимой. Первое впечатление он производил неважное. Особенно учитывая, что из его пасти воняло как от навозной кучи.       — В полном, — заверил его Шуберт.       — Просто мне показалось… — начал он, но был мягко перебит Шубертом, который уже натянул дежурную улыбку.       — Тебе не о чем беспокоится, Грегори. Мы с моим племянником обсуждали некоторые личные вопросы. Наслаждайся вечером, друг мой, — Шуберт по-дружески похлопал его по плечу. Грегори недовольно хмыкнул, но принял эту отговорку, не желая раздувать конфликт из ничего. Затем он перевёл свой взгляд на меня.       — Кажется Беладонна хотел с тобой поговорить. Скорее всего это касается его дочери, — только после того как я кивнул ему, в знак того, что он был услышан, Винд старший оставил нас наедине.       Больше не имея никакого желания находиться на этом «празднике жизни» и наблюдать рожу своего дяди и других неприятных мне личностей, я принял решение как можно скорее выбраться из ресторана и пойти искать Эолу.       — Не советую игнорировать своего будущего зятя, — бросил вдогонку Шуберт. — Даже если наша семья древнее и выше по происхождению, не за чем портить…       — Пошёл к чёрту, — я перебил его на полуслове и быстрым шагом направился к выходу. Лица дяди я в этот момент не видел, но был уверен, что его перекосило от ярости.       Вот ведь ублюдок. Он действительно считает, что может вот так распоряжаться нашим будущим даже не поставив перед этим в известность, словно мы не живые люди со своими желаниями и мечтами, а безропотные племенные кобылы. На днях нужно будет написать письмо нашим родителям. Вряд ли Шуберт ставит их в известность хоть о каких-то своих действиях. Да и что-то задержались они. Возможно я и был бы не против того, что их сейчас нет, но Шуберт переходит все границы. Нужно что-то с этим делать.       Уже у самого выхода меня выловил глава дома Беладонна. Выглядел он грозно. Хоть мне и хотелось спровадить его подальше, пользуясь тем, что наш дом стоит выше его и отправится догонять Эолу, но внутренняя чуйка подсказала мне, что лучше дать этому здоровенному двухметровому бородачу то, что он хочет.       — Господин Беладонна, я как раз искал вас и собирался с вами переговорить, — ни одному моему слову он конечно же не поверил, что можно было понять по его нахмуренному лицу.       — Ах, конечно же, именно поэтому, вы, господин Лоуренс, искали меня возле выхода, — сделав вид, что не заметил шпильку в его словах, я продолжил невозмутимо смотреть на него.       — Кажется, вы хотели о чём-то со мной поговорить, — скрестив руки на груди, я без всякого страха глядел прямо ему в глаза. Было в них что-то хищное.       — Верно. — он так же как и я не отводил взгляда, но потом, что-то для себя решив, добродушно ухмыльнулся. — Я хотел знать за кого я выдаю свою единственную дочь, — от этих слов моя бровь слегка подскочила вверх. — Не удивляйся, большинство этих, — он окинул взглядом толпу предававшихся увеселению аристократов, — писаются в свои панталоны, стоит мне сделать хоть капельку грозный вид. Вижу, что ты из другого теста. — выдержав паузу, он продолжил. — Можешь постоять за себя, мне это нравится. Возможно мы даже подружимся.       — Я несомненно рад, что смог произвести на вас хорошее первое впечатление. На самом деле я очень тороплюсь, поэтому если это всё, что вы от меня хотели, то я пожалуй пойду.       — Беспокоишься за свою сестру? Похвально. Я видел как она убежала, вид у неё был не из счастливых, — заметив, что его слова начинают действовать мне на нервы, он стушевался, — но это не моё дело.       — Именно.       Закончив сей увлекательный диалог, я наконец-то смог выбраться из ресторана. На улице, освещаемой ночными фонарями уже была ночь. В округе стояла несвойственная Мондштадту тишина, прерываемая лишь изредка доносившемся откуда-то из Нижнего Города громким смехом ночных выпивох. Вдыхая полной грудью холодный ночной воздух, я пытался успокоить бушующие в голове мысли. Проблемы лучше решать по мере их поступления, поэтому оставим проблему с дядей на потом. Сейчас нужно найти Эолу.       Вспомнишь солнце — вот и лучик. Стоило немного отойти от ресторана, как на скамейке обнаружился лучик, так ещё и в компании солнца. Эмбер в своём вечернем платье и тёплой курточке поверх него составляла компанию недовольной Эоле и что-то с пылом пыталась ей доказать. Та же в свою очередь помалкивала, иногда вставляя пару слов, после чего в её руках появлялась бутылка вина. Пила она прямо из горла как заядлый алкоголик.       — Привет, — уныло помахав рукой, Эмбер, как и полагается опытной разведчице, первой заметила моё приближение, — я слышала о том что произошло.       — Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. Кстати, — я пробежался по ней взглядом, подмечая каждую деталь её образа, начиная от лёгких кудрей в причёске, заканчивая туфлями на тонких ремешках, — отлично выглядишь! Платье — шик. Красный тебе всегда к лицу. Думаю, что на празднике к тебе было бы приковано столько же внимания, сколько и к Эоле.       — Спасибо… Я старалась. Ты очень мил, — ответила Эмбер, просияв своей доброй улыбкой, как восходящая звезда в ночном небе.       — Эй, братишка, — слова Эолы были полны равнодушия настолько, насколько это было возможно, — если ты уже закончил флиртовать с моей лучшей подругой прямо у меня на глазах, — старательно пытаясь задушить в себе чувство ревности, почти спокойно произнесла она, — скажи, ты же не был в курсе планов нашего дяди?       — Нет. Я был удивлён не меньше твоего.       — Хорошо. Я тебе верю. — после этих слов она потянулась к себе за пазуху, отодвигая белую шубку и доставая от туда бутылку вина.       Честно говоря, я ожидал другого. Не думал, что она так просто мне поверит, но похоже, что за всё то время, что мы провели вместе, я заработал достаточно очков в свою копилку, чтобы она перестала подозревать меня во всех невзгодах своей жизни.       — Что будем делать? — сделав пару глотков, она потрясла бутылкой, проверяя остатки. — Вот чёрт. Закончилось, — это было последнее, что услышала бутылка перед тем как отправится в полёт до ближайшей мусорки и разбиться. Мы с Эмбер переглянулись. Она выглядела смущённой поведением своей подруги, превратившейся из благородной высокородной леди в обычную дебоширку.       — Что мы будем делать с твоим проявляющимся алкоголизмом я без понятия, — разведя руками в стороны и весело ухмыляясь, в ответ на хмурую гримасу сестры, я продолжил, — если же ты имела в виду объявленные нашим горячо любимым дядей помолвки, то я успел немного поразмыслить над этим, но перед тем как выскажу свою несомненно гениальную мысль, предлагаю сменить обстановку. Становиться реально холодно, — для наглядности я выдохнул сгусток пара, — я вообще не понимаю как вы обе ещё не околели с открытыми-то ногами. Я в брюках и то начинаю замерзать, — подул ледяной ветер, продувающий до костей и заставивший нас с Эмбер поёжиться, — дурацкие заморозки… Нужно было одеться потеплее.       — Лично мне не холодно, даже жарко, — высокомерно заявила Эола, и для наглядности расстегнула пару пуговиц на своей короткой шубке. Я лишь покачал головой, поражаясь её ребячеству.       — Ну конечно, мисс ледяная королева с холодным сердцем, в тебе сейчас как минимум две бутылки вина, естественно, что тебе будет жарко! Только это лишь иллюзия. А ну застегнись, пока не простыла, дурёха.       — Бесишь.       — Послушайся своего брата, Эола. Он правильно говорит, — вмешалась Эмбер, тем самым обрубая на корню нашу только начавшуюся перепалку. Эола, видимо, не рассчитывала на то, что её подруга займёт мою сторону и, глубоко вздохнув, застегнулась обратно.       — Довольны? Отлично.       — Теперь поднимай свою пьяную задницу, пока мы все тут в сосульки не превратились и пошли.       — Домой я не вернусь, — недовольно пробурчала она, явно раздражённая моими провокациями.       — Понимаю твоё желание, но сейчас мы пойдём в другое место. Я обещал подарок? Обещал. Эмбер тоже кое-что приготовила.       — Эмбер? — она вопросительно вскинула бровь. — Кажется я говорила, что мне ничего не нужно!       — Прости, но оставить тебя без подарка в твой день рождения было бы совсем не по-дружески, — покачала головой она. — Ты знаешь что я бы так не поступила, — ответила ей Эмбер, полностью уверенная в том, что поступила правильно.       — Хорошо. Я тебя поняла. Спасибо, — тихо добавила она, опустив глаза в пол. То ли от количества выпитого, то ли от холодного ветра, но лёгкий румянец, украшавший её щёки с самого начала разговора, проявился чуть сильнее.       — Всё, я тоже уже замёрзла, Эола, пошли, — Эмбер ловко спрыгнула со скамьи и оказалась подле меня. Я протянул Эоле руку, чтобы помочь подняться, но она лишь усмехнулась.       — Я ещё не настолько пьяна, чтобы не суметь самостоятельно подняться на ноги.       Таким образом, наша бравая компания, в спину подгоняемая холодными ветрами, отправилась к дому где Эмбер провела своё детство.       

***

      С последнего моего визита сюда, выглядевший давно заброшенным дом преобразился. Как будто в него вдохнули частичку жизни. Пропал затхлый запах пыли, засохшие и рассыпавшиеся в прах домашние цветы сменились свежими, благоухающими. Установленные в гостиной старинные деревянные часы с маятником вновь исправно работали разбавляя тишину своим мерным тиканьем. Слабое свечение и треск от догорающих в камине поленьев также добавляли частичку уюта и тепла. Единственное что оставалось неизменным — это покрытая непроницаемой тканью портрет или картина, висевшая на одной из стен. По ощущениям, за домом определённо начали ухаживать.       Находясь сейчас здесь можно было бы легко представить зарисовку из прошлого, где маленькая Эмбер теребит за штанину прикорнувшего на диване около камина старого скаута, сквозь сон что-то бормочущего про неугомонность детей. А неудовлетворённая таким ответом Эмбер надула губки и опрометью выбежала во двор.       Все втроём мы молча присели на одном диванчике, отогреваясь и наблюдая за догорающим в камине пламенем.       — Ты говорила, что больше здесь не живёшь. Разве не так? — поинтересовалась Эола, первой нарушив воцарившееся в нашей компании молчание.       — Не живу, — подтвердила Эмбер тяжело вздохнув, — но я стала почаще сюда заглядывать. Подумала, что будет нехорошо если дом совсем придёт в негодность. Вдруг дедушка когда-нибудь вернётся? — с грустной улыбкой закончила она.       — Не хотела лишний раз напоминать, прости.       — Ничего. Вы пока сидите отогревайтесь, а я пойду поищу во что нам можно переодеться, — с этими словами Эмбер оставила нас одних, скрывшись за дверью в соседней комнате.        Эола тихонько пододвинулась ко мне ближе и положила голову на плечо. Я встрепенулся от неожиданности, но быстро пришёл в себя, в ответ приобняв её за талию и прижимая к себе.       — Я не хочу замуж за того придурка, — прошептала она, прижимаясь сильнее. — Ты говорил, что что-то придумал.       — Ну… — неуверенно начал я. — Нам нужно связаться с родителями.       — Серьёзно? — хмыкнула она. — Мне кажется что им на нас плевать. Мы всё детство были сами по себе. Забыл?       — Нет. Но мы должны попробовать. Несмотря ни на что мы их дети. Тем более Шуберт явно действует за спиной отца, пользуясь его доверием. Мне кажется из этого может что-то получиться.       — Хорошо. Попробуем. У меня всё равно нет идей.       Вскоре вернулась Эмбер переодетая в домашние штаны и футболку. Умилившись нашим объятиям, она с улыбкой на лице протянула Эоле и мне по паре вещичек, а после того как мы переоделись вручила свой подарок.       — Ты с ума сошла? Это же очень дорого! — Эола тут же вскочила с дивана и принялась осматривать планер, проводя пальцами по его пёрышкам.       — Тебе не понравилось? — поникла Эмбер.       — Не говори глупостей! Конечно мне понравилось, — зарделась она, — но это всё ещё очень дорогой подарок, — как можно аккуратнее положив планер на пол, она крепко обняла Эмбер, отчего та даже приглушённо пискнула, и легонько поцеловала в щёку. — Спасибо… — она выпустила Эмбер из объятий и отступила назад.       — Не за что! Как только сдашь лётный экзамен, обязательно позови меня. Полетаем вместе, хорошо? — засияла Эмбер, приободрившаяся возможностью затащить Эолу в свой кружок по интересам.       — Я буду рада.       — Кажется, теперь моя очередь что-нибудь тебе подарить, — встав с диванчика и лениво потянувшись, я обменялся взглядами с Эолой. — Кстати, в благодарность я тоже был бы не прочь получить поцелуйчик в щёку, — хитро ухмыльнулся я.       — Обойдёшься, — буркнула она, скрестив руки на груди.       — Эх… Оказывается меня не любят, — покачав головой произнёс я, театрально схватившись за сердце. В глазах сестры можно было прочитать насмешку, мол, такая очевидная провокация на неё не сработает. Особенно после того, что уже было. Эмбер внимательно следила за нами, в любопытстве склонив голову на бок.       — Ладно-ладно, — увидев, что моя клоунада не производит на неё никакого впечатления, я прекратил. — Пошли, — я кивнул в сторону лестницы ведущей на второй этаж, — мой подарок наверху.       Эмбер заговорщически мне подмигнула, а затем взяла бросавшую на нас двоих подозрительные взгляды Эолу за руку и потянула за собой, нагоняя меня на лестнице. Поднявшись наверх, мы зашли в комнату со старым пианино. Эмбер усадила свою подругу на одно из кресел у журнального столика, а сама присела на точно такое же рядом.       — Что вы задумали? — она проследила за тем как я уселся за инструмент и открыл крышку, похрустев перед этим пальцами. Так же осторожно как и в прошлый раз, словно боясь, что клавиши могут рассыпаться в пыль от грубого прикосновения, я пробежался по ним пальцами, играя гамму.       — Я написал для тебя пьесу, — не оборачиваясь проговорил я, доигрывая последние ноты гаммы. В этот раз ложь давалась мне с трудом. Да простит меня Бетховен.       — Ты… Что!? — понимание происходящего окатило Эолу холодными брызгами морской пены, накрывая её по самые кисточки красных ушей.       — Я была удивлена не меньше твоего, — Эмбер сдавленно захихикала в кулачок.       — Так ты знала? — Эола бросила на подругу обалдевший взгляд.       — Ну… — замялась она, подбирая нужные слова. — Мы вместе советовались по поводу наших подарков.       — Хм. Кажется я поняла. Что ж. Это… очень неожиданно. Особенно учитывая, что талантом в музыке Рэйс никогда не блистал.       Решая ничего не отвечать, я начал играть, пожалуй, одно из самых узнаваемых в моём мире произведений. Из-под моей правой руки вылетели первые ноты, наполненные нежностью и лёгкостью одновременно.       Вскоре присоединилась левая рука, добавляя мелодии полноту аккордами. Я закрыл глаза и играл, совсем забывшись и сосредоточившись на обуревающих меня чувствах, как будто в комнате больше никого не было. Только я и инструмент.       Постепенно мелодия, источающая трепет и ласку сменяется, она ускоряется, привносит новые краски. Ноты начинают сквозить надеждой и радостью. Через мгновение часть мелодии снова повторяется, предвещая следующую часть. Уже не такую жизнерадостную. Появляются нотки тревоги и отчаяния.        Пальцы продолжают с нежностью и заботой перебирать клавиши, пока не начинается финальный эпизод, обволакивающий всех троих находящихся в комнате сентиментальностью и лиризмом. Последние прозвучавшие ноты стихают. Больше ничто не нарушает образовавшуюся тишину, такую густую, что до неё можно было бы дотронуться. Я продолжал сидеть, чувствуя как участился мой пульс и забилось сердце.       Причина моей паники была проста — на мой взгляд всё получилось слишком откровенно и сидящая рядом с Эолой разведчица могла запросто понять зашифрованное в мелодии послание. Ведь то как я сыграл сейчас, очень сильно отличалось от того, когда я играл Эмбер. Тогда я просто нажимал на нужные клавиши, как по инструкции, а в таком исполнении нет ничего живого. Сплошная механика. Оставалось надеяться, что она не настолько проницательна, чтобы раскрыть наш секрет.       На лбу образовалась испарина. Я закрыл крышку, которая из-за тишины неестественно громко хлопнула и повернулся к своим слушателям. Сидевшая с открытым ртом и красная как рак Эола, контрастировала со спокойной, прикрывшей глаза разведчицей, поглощённой какими-то своими мыслями. Лицо сестры полнилось самыми разными эмоциями. Шок от показанных мной навыков пианиста и композитора, смущение от откровенности мелодии и страх от мыслей о том, что её лучшая подруга сейчас же всё поймёт и больше никогда не будет с нами общаться.       К счастью, когда витавшая в облаках Эмбер спустилась с небес на землю, она не показала никаких признаков отвращения. Наоборот. Оказывается моё исполнение тронуло её до глубины души и она не заметила никакого скрытого подтекста. Когда она открыла свои большие карие глаза, в их уголках скопилась едва видная влага. Совершенно потерянно она захлопала в ладоши. Лицо Эолы тут же расслабилось, сестра выдохнула от облегчения и присоединилась к скромным аплодисментам. Моё ускоренно качавшее кровь сердце тоже успокоилось.       — Потрясающе. В прошлый раз я тоже была под впечатлением, но сейчас… Это что-то с чем-то. Ненадолго я даже ушла в себя. У меня нет слов.       — Мне тоже понравилось, — Эола зло погрозила мне кулаком, но так что бы Эмбер ничего не заметила.       — Что ж, я рад. С днём рождения.       

***

             — Что? — не выдержал я. Мы сидели на кровати. Хмурая Эола молча буравила меня взглядом на протяжении нескольких минут.       После того как мы все немного поговорили о моём гениальном таланте и возможных перспективах на музыкальной арене, Эола попросила Эмбер дать нам пожить здесь некоторое время, пока не разрешиться вопрос с помолвками. Эмбер без задней мысли согласилась, так как по её словам, она сама хотела предложить нам это, когда услышала, что Эола не хочет возвращаться домой, взамен попросив лишь ухаживать за этим местом. Теперь это наше официальное убежище, пока родители не разберутся с дядей.       В доме мы остались одни. Эмбер ушла, сославшись на то, что ночевать здесь не сможет. Вообще удивительно, что она нашла в себе силы наведываться сюда, чтобы следить за порядком. Может мне не стоило в тот раз просить её об услуге? Разворошил старые раны…       — Ты идиот? — наконец сдалась она и на её лице появились первые признаки усталости.       День и вправду выдался сумасшедшим.       — Идиот который хотел тебя порадовать, — грустно улыбнулся я.       — Порадовал! Я чуть со стыда не сгорела! — она возмущённо всплеснула руками. — Точно таким же образом ты мог просто прокричать Эмбер в лицо, что мы любовники.       — Слушай, — я осторожно взял её за руку. Она не отдёрнула.       — Всё закончилось хорошо. Эмбер оказалась слишком чиста душой, чтобы подумать про нас что-то такое. Для неё я просто милый братик который сочинил для своей любимой сестрёнки красивую мелодию, — всё это время я нежно массировал её ладонь.       — Чтобы больше такого не было, понял? — другой рукой она ткнула мне пальцем в лоб. Я завалился на спину и потянул Эолу за собой. Она хихикнула и упала рядом. Волны её выбившихся из причёски голубых волос разметались по светлому постельному белью кровати.       — Понял. — улыбнулся я. — Буду осторожнее. Просто… Когда я начал играть, то как будто вошёл в подобие транса. Я не ожидал, что получится так… чувственно.       Демонстрировать такое мастерство в последний раз у меня получалось ровно до того момента, как в моей прошлой жизни всё пошло наперекосяк.       — Кстати об этом. Почему ты скрывал свой талант? Музыке нас обучали одинаково и ты никогда не демонстрировал какого-то усердия или интереса.       — Может я всю жизнь ждал этого момента, чтобы удивить тебя? Ну и утереть тебе нос, ведь ты всегда была лучше меня во всём, — решил отшутиться я.       — У тебя получилось, — немного недовольно отозвалась она, чувствуя что я что-то недоговариваю. Последовала долгая пауза.       Мы оба лежали на спине и молча смотрели в потолок. Каждый думал о своём.       — Эй, — она вдруг повернула голову на бок и одарила меня любящим взглядом своих больших фиолетовых глаз, — останься сегодня со мной. Я не хочу засыпать одна, — её щёки окрасил румянец.       — С радостью, — не раздумывая ни секунды ответил я, восхищаясь тем насколько она милая когда смущается.       На момент забыв обо всех тревогах и заботах, мы забрались под одеяло и тесно прижались друг к другу, словно пытались слиться в единое целое, вскоре проваливаясь в глубокий сон.