Прокляты любить

Двалин ушел, громко хлопнув дверью так, что оставшийся на стене треснутый щит свалился и разломался надвое. А я долго ещё выла, уткнувшись в ладони и сгибаясь пополам, потому что больно, потому что пусто, потому что гадко. Но я не могла себе позволить убиваться по собственной глупости целый день. Сегодня ожидался торжественный ужин в честь новой королевы Эребора, а это значит, что уже скоро мне придется отмокать в ароматных купальнях вместе с другими приближенными ко двору гномками, наряжаться в прекрасные платья и вплетать в косы украшения, и потом улыбаться, улыбаться, улыбаться… — Я слышала, сестра королевы вчера перепила вина, — услышала я приглушенные голоса, когда приблизилась к женским купальням. Мои ноги сами остановились, хотя я не собиралась подслушивать. Мне было плевать, что говорят обо мне во дворце. Мне вообще было на всех плевать. — Кое-кто видел, как Двалин относил её в покои, — ответил другой голос. — А потом так и не вышел… — Какой позор! — Думаете они… Я не дала им в сласть почесать языками и вошла. — Леди Туала, — тут же всполошились гномки и притихли. — Дамы, — кивнула я и начала раздеваться. — Наши поздравления, леди Туала. Какой праздник вчера был! Ваша сестра сверкала ярче любых самоцветов! — проворковала одна из гномок. — Благодарю, — сухо ответила я, погружаясь в горячую воду, пахнующую свежими цветами и травами. Кожу вдруг защипало в самых неожиданным местах, и мне пришлось сделать усилие, чтобы не поморщиться. — Вчера был такой шикарный пир, — улыбнулась другая гномка. — Король не пожалел средств и вина. Он такой щедрый! Вашей сестре так повезло! Торин и красив, и статен, и щедр, а ещё любит вашу сестру безумно. Я мысленно утопила эту гномку в ароматной воде. Дважды. — Как вам спалось, леди Туала? Вы выглядите уставшей, — спросила третья гномка, Стелла, сверкнув искоркой веселья в глазах. — У меня было много забот эти дни, — сказала я, закрывая глаза и откидываясь на стену небольшого бассейна. — Может, вы не выспались? — поинтересовалась она, понижая голос. — Может быть, и не выспалась, — не открывая глаз, сказала я, стискивая кулаки под водой. — Я действительно чувствую себя разбитой, поэтому не откажусь от помощи. Не помассируете ли вы мне пятки, леди Стелла? А то я так набегалась и натанцевалась вчера, что ноги просто отнимаются. Не знаю, как выдержу сегодняшний день. — Сочту за честь, — процедила гномка сквозь зубы и перелезла ко мне в бассейн. Она не могла отказать сестре королевы, и знала это. И я знала, что она знала. И от этого мне стало даже немного весело. Ненадолго. Уже стоя в своих покоях в нарядном платье из дорогущего голубого шелка, украшенного золотой нитью, я смотрела на отражение своего бледного лица в серебрянном зеркале и пыталась запечатлеть на нем хоть какую улыбку. Мой взгляд упал на сломанный щит. Надо было сразу его выбросить, потому что он напоминал о тьме, что обнаружилась в глубине моей души. *** Несколько месяцев назад. — Он безумен! Он сошел с ума! — шептал Бильбо Беггинс мне на ухо, потому что даже у пустынной разрушенной террасы над воротами Эребора были уши. — Торин просто хочет защитить наше наследие, наш дом, — покачала я головой. Что хоббит мог понимать? Это же не его дом. — Он собирается воевать с эльфами и людьми! Это безумие! — не унимался полурослик. — Он король. Иногда ему приходится принимать нелегкие решения, — не сдавалась я. — Не… нелегкие решения? — уставился на меня Бильбо в удивлении. — Нас тринадцать гномов, один хоббит и две женщины против армии эльфов! Ему просто надо выполнить обещание. Отдать обещанную часть сокровищ людям. Почему он этого не делает? Туала! Золото ослепило его, неужели ты не видишь? — Он мой король, Бильбо, — вздохнула я. — Я не могу пойти против него. Я действительно не могла пойти против Торина, хотя и видела его безумие. Золото ослепило его, завладело его душой и сердцем. Он объявил войну, заведомо проигрышную. Он завалил ворота камнями. Он приказал биться до последней капли крови. Он сошел с ума. Но я любила его не только, как короля. Если бы он попросил меня спрыгнуть с городской стены, я бы, не раздумывая, это сделала. Потому что я была одержима им не меньше, чем он — золотом. И если бы я знала, что задумал Бильбо, то я бы непременно остановила его. Я бы не позволила ему отдать реликвию нашего народа врагам. Я бы не предала Торина. Никогда! А потом на помощь нам прибыла армия железногорских гномов во главе с владыкой Даином и началась битва, которая вдруг перевернула всё с ног на голову, потому что неожиданно для всех нагрянула армия орков. Гномам и эльфам пришлось сплотиться против общего врага. Все сражались, отстаивая Одинокую гору. Все бились насмерть. Все умирали и проливали свою кровь. Все, кроме нас. Наш отряд сидел в Горе по приказу Торина. Бильбо скрылся после того, как предал нас, отдав найденный им королевский камень врагу. Гномы в доспехах и с оружием в руках ждали и слушали, как умирают их собратья. — Я пойду поговорю с ним, — Двалин тяжело поднялся с валуна, на котором уже несколько часов угрюмо сидел. Мы проводили его мрачными взлядами, а когда он скрылся, я поднялась и подошла к Луане. — Может, он послушает тебя? — спросила я её, но в её взгляде читался такой страх, что я сразу же пожалела о своих словах. — Прости… я не хотела. Конечно, здесь безопаснее. Я и сама боялась войны. Боялась смерти. Боялась потерять его. Но что это за гном, если прячется от сражений? Мне было больно видеть его таким. Ведь это был не он. Это был драконий недуг. Потом он обязательно очнется от безумия, пожалеет и не простит себя. И тогда я тоже не прощу себя, что бездействовала, позволяя любимому мужчине быть трусом.  — Нет, я могу попробовать, — Луана схватила меня за руку. Она тоже понимала. Мы все понимали. — Лучше не стоит, — покачала я головой. — Я не должна была тебя просить. Он уже не тот Торин, что прежде. Он может сделать тебе больно. Подождем Двалина. Вдруг ему повезет? Она опустила голову и заплакала, а я села рядом и начала гладить её по голове. Нам всем было больно от того, какие измененя произошли с королем. Но ей, должно быть, тяжелее всего. Ведь он уже успел сделать ей предложение, и она согласилась. Ну а я… я просто продолжала его любить. Двалин вернулся ещё мрачнее, нежели уходил. Он даже не подошел к нам, а уселся вдалеке от всех, опустив голову и тяжело вздыхая. Гномы поникли, Кили выругался, Фили мрачно посмотрел в сторону стены, что отделяла нас от поля битвы. Я уже собралась сама пойти в тронный зал и, если понадобиться, отхлестать Торина по щекам, чтобы тот пришел в себя, но тут произошло чудо. Иначе я не могла бы это назвать. Торин вышел к нам, и в его глазах не было мутного блеска золота. Они снова стали теплыми водами безбрежных морей, в которых плескалась сила и уверенность. Кили подскочил к нему с увещеваниями. Он был готов ослушаться приказа и ринуться в бой. — Неужели Двалину удалось? У него получилось! — прошептала Луана, поднимаясь с места. Я последовала за ней. — Я не в праве просить вас об этом, — сказал Торин, подходя к нам. — Но пойдете ли вы за мной в последний раз? Гномам не надо было отвечать. Все знали ответ. Конечно, они пойдут за своим королём. — Туала, я хочу, чтобы ты и сестра спрятались, — сказал Торин, останавливаясь возле нас и обращаясь ко мне, как к старшей. — Оставайтесь в оружейной и не выходите, пока не окончится битва. — Торин… — я хотела сказать ему на прощание что-нибудь важное, что-нибудь весомое, что-нибудь личное. Но прикусила язык, когда он вдруг притянул к себе всхлипнувшую Луану и поцеловал. Я отошла в сторону, отворачиваясь. Во рту появился вкус металла. — Не изображай из себя героя, если вдруг орки пробьют оборону и проникнут в Гору, — прозвучал голос за моей спиной. Двалин стоял в двух шагах от меня, сжимая рукоять топора в одной руке и щит в другой. — Постарайтесь выбраться незаметно, если это произойдет, и двигайтесь к Железным холмам. — Защити его, — прошептала я и умоляюще посмотрела на Двалина, пропуская мимо ушей все его слова. — Прошу тебя! Пусть он выживет, — я дотронулась до его запястья и почувствовала, как он вздрогнул. — Даю слово, — прохрипел он и направился к гномам, что уже выстроились перед стеной, которую собирались разбить с помощью огромного, подвешенного к потолочной балке колокола. Бомбур затрубил атаку, колокол пробил стену, Торин и его отряд с боевым кличем бросились в гущу сражения. Луана потянула меня за руку, и мы побежали в оружейную. — Оставайся здесь, — я вручила ей боевой меч и щит, усадив на пол, между стойками, увешанными щитами. — Нет! Ты куда? — испуганно воскликнула она. — Не смей! — Я не буду сидеть сложа руки, когда наши мужчины умирают за нас! Я умею сражаться! — я впервые повысила на сестру голос. — Это мой долг! — Туала, не бросай меня! — Луана ухватилась за мою руку, выронив меч. — А если тебя убьют? Не надо! Прошу тебя! Умоляю! Не оставляй меня! — Луана, я должна, — почти лаского сказала я, чувствуя перед сестрой вину за то, что накричала на неё и собиралась оставить. — Там мой король! — И он приказал нам спрятаться! Приказал ждать! И ты останешься! Потому что я не могу потерять всё! — крикнула она таким тоном, что я замерла на мгновение… и осталась. Не знаю, как долго мы просидели, гадая, что же происходит на поле битвы, но вдруг мы с ужасом услышала, что в гору ворвались враги. Их визги и рыки эхом отдавались от стен Эребора. Я схватила Луану и потащила её к кладовке, дверь которой можно было бы чем-нибудь завалить и подпереть. Но мы не успели, перед нами выскочили несколько гоблинов. Они заверещали и кинулись на нас. Я оттолкнула Луану и резанула одного по шее, как учил Двалин, второго мне удалось толкнуть плечом и подрезать ему колени так, что он теперь ползал в луже крови. Я услышала визг сестры и краем глаза увидела, что один из тварей пытается пробить щит, что удерживает она перед собой, сидя на полу и не в силах подняться под натиском ударов. И вот тут у меня появилась страшная, напугавшая меня до ужаса мысль о том, чтобы оставить сестру умереть. Тогда она не станет преградой. Я смогу утешить Торина. Я смогу сделать его счастливым… Мысль эта была мимолетной, но такой яркой, что меня затошнило от мерзости и презрения к себе. Я замешкалась лишь на долю секунды. Щит Луаны уже треснул, ещё удар — и он разломиться. Я успела. Я убила гоблина до того, как тот успел обрушить на мою сестру последний, смертельный удар. Но облегчение моё длилось не дольше мгновения. Бок полоснуло огнём, и я с криком развернулась, чтобы с ужасом увидеть, как десятки гоблинов скачут в нашу сторону по коридорам оружейной. Они были намного меньше орков, но не менее опасны и кровожадны. Я отбросила ранившего меня гоблина, разрубив ему голову пополам, и приготовилась к смерти. Потому что, как бы Двалин не старался натренировать меня, моих сил просто не хватит на всю эту ватагу тварей. К тому же я была ранена, и видимо, серьёзно, потому что чувствовала, как тело охватывает холодная дрожь, а конечности наливаются свинцом. Надо прятаться. Надо добраться до кладовки! — Луана, бежим! — рявкнула я, отступая к сестре и хватая её за шиворот, чтобы та поскорее поднялась. Но она оказалась без сознания, — Да твою ж мать! Мне удалось из последних сил дотащить её до кладовки и захлопнуть за нами дверь прямо перед носом одного из гоблинов. — Очнись, Луана! — заорала я, когда гоблины начали ломиться внутрь, а моих сил едва хватало, чтобы удерживать прогнившую от старости дверь. Надо было дотянуться до огромного стеллажа со стрелами и забаррикодировать им вход, но одна я никогда не справлюсь! — Луана! Балроговы потроха! ЛУАНА! Дверь треснула и разлетелась в щепки, я отлетела назад, больно ударившись о подставку для луков и упав на раненный бок. Одна из тварей с воплем прыгнула на меня сверху, и замахнулась, чтобы проткнуть кривым кинжалом, но вдруг замерла и повалилась на бок. В её голове торчал метательный нож. Я попыталась подняться и тяжело свалилась назад. Вокруг меня мелькали тени, блестело оружие. Мой взгляд попытался найти сестру. Она лежала там же, куда я её положила. Всего каких-то десять шагов. Но я не могла пошевелиться, а между мной и ею шло сражение. Прибежавшие на помощь гномы добивали гоблинов и не давали им сбежать. Среди гномов я узнала Торина и облегченно вздохнула. Он жив. Когда всех гоблинов убили, передо мной на колени опустился Двалин. Он быстрыми и бесцеремнными движениями начал осматривать меня со всех сторон, снял кольчугу, задрал рубаху, ощупал ноги и живот, а потом коснулся раны на боку. Я вскрикнула и потеряла сознание. Очнулась я лежа на пахнущей плесенью шкуре. В рту было сухо так, что я еле разлепила губы. — Воды, — прохрипела я, и ко мне тут же подлетела Луана и смочила губы мокрой тряпицей. — Сестричка, милая моя, ты жива. Слава Махалу! — начала всхлипывать она. Вид у неё был уставший и потрепаный, а одежда вся заляпана какими-то темными пятнами. — Оин! Оин! Туала очнулась! — Торин… — прошептала я одними губами, — он жив? — Жив, жив, — залилась счастливыми слезами моя сестра. — Все живы! Фили и Кили сильно ранены, но их жизни уже ничего не угражает. Кили уже встал на ноги, а Фили Оин пока не разрешает даже сидеть, но это временно. А теперь и ты пришла в себя. Махал, как же хорошо! Она коснулась губами моего лба, и пара слезинок скатилась и охладила мою кожу. — Леди Луана, мне надо проверить состояние леди Туалы, — к нам подошел Оин со своей слуховой трубкой и начал трогать мой лоб, щупать пульс и заглядывать в глаза, оттягивая веко вниз. — Что ж, жара нет, пульс слабый, но стабильный, признаков заражения крови не наблюдается. Поздравляю, леди Туала, вы будете жить. — Спасибо… Оин, — слабым голосом поблагодарила я и потеряла сознание. В следующий раз я очнулась в лучшем состоянии и в другом помещении. Я смогла даже приподнять руки и ощупать тугую перевязь на талии. В приглушенном свете я увидела смутное очертания кого-то у входа. — Луана, — позвала я. Но когда тень двинулась в мою сторону, я осознала, что ошиблась. — Двалин? — Просто заглянул проведать тебя, пока твоя сестра отдыхает, — сказал он, подойдя к кровати. — Она не отходит от тебя ни на минуту. — Спасибо, — сказала я, имея в виду совсем другое спасибо. Спасибо, что уберег Торина. Спасибо, что защитил его. Он не ответил. Лишь стоял и молча смотрел на меня какое-то время. А потом вроде как спохватился, взял кружку с прикроватной тумбы одной рукой, второй помог мне приподнять голову, чтобы я попила воды. — Скоро прибудет караван из Железных холмов, — прервал он наконец тишину, когда снова опустил меня на подушки. — Привезут вещи и припасы. Мы начнем восстанавливать Эребор. Он присел на край кровати и взял мою ладонь в свои руки. — Хорошо, — устало прошептала я, уже снова засыпая. — Первым делом восстановим разрушенные стены в сокровищнице и главные ворота, — продолжал он рассказывать. — Кузницы почти не пострадали, а вот литейный цех придется полностью переделывать. Хорошо, что шахты не завалило, да и с жилыми корпусами почти всё в порядке. Как только устроимся, Торин и твоя сестра поженятся. Эребор снова заживет полной жизнью… — Когда это… — перебила я заплетающимся языком, не в силах слушать о Торине и сестре. — Что когда? — не понял он. — Когда это ты стал такой болтушкой? — горько спросила я и уснула. И снилось мне, что я смотрю на свою сестру, которая из последних сил удерживает треснутый щит, а гоблин заносит удар, и я не спешу на помощь, я не двигаюсь с места… я — тьма…