Эмпатия Матадора

      Рывок Адама был настолько стремительным, что соперники едва успели опомниться, а скейтборд матадора уже исчезал за поворотом. Намного быстрее, чем раньше, чем в последнем заезде с Лангой и тем более – Рэки. Хасегава только и смог, что восторженно и удивлённо выдохнуть, пока старшие скейтеры уже рвались в погоню. Джо неприлично ругнулся, громко бросив: «Врёшь! Не уйдёшь!» Черри изменил стойку и отдал приказ своей доске Каре об изменении режима для увеличения скорости. Никто не собирался ждать Хасегаву.       - Давай, Ланга! – где-то позади раздалось эхо голоса Мии, поддерживаемое толпой зрителей. Рэки, слишком поражённый стартом, даже дышать позабыл, не то что беспокоиться о друге или подбадривать его.       Сноу пригнулся. Сдвинул ногу. Уменьшить сопротивление. Увидеть, почувствовать оптимальный угол поворота и найти самый короткий путь. Самый быстрый и рискованный. Удивить. Догнать. Обогнать. Вновь почувствовать то самое ощущение полной концентрации.       Джо маневрировал между камней и щурился. Адам серьёзно оторвался от него, и всё, что скейтеру оставалось, это искать способы первым делом поравняться с матадором. Нет. Не так. Обогнать! Недостаточно просто настигнуть старого друга. Нужно сделать его! Проучить! Джо спешно облизал губы, уже чувствуя, как напрягаются мышцы ног перед первым прыжком. Впереди – резкий поворот. Позади Черри – достаточно далеко, чтобы не мешаться.       «Пауэр Брейк»!       В твёрдой породе, откуда оттолкнулись ноги Джо, осталось несколько углублений. В стороны разошлись крупные трещины и осыпался камень. Скейтер пронёсся ракетой над трассой и, стоило колёсам скейта коснуться земли – Джо снова повёл плечами. Впереди – длинная прямая. И Адам.       - Ну, всё! Догнал! – с ухмылкой объявил Джо и схватился руками за деку. Чёткое привычное движение. Напряжение всех мышц от кончиков пальцев рук до пальцев ног – и Джо, максимально снизив сопротивление, пронёсся мимо редких зрителей у насыпей как вспышка молнии.       - Кара, расчёт! – Черри всеми силами старался не потерять самообладание. Старт Адама заставил его на мгновение, но растеряться. Это было слишком не похоже на того Адама, которого они с Джо знали, ещё будучи подростками. И совсем не похоже на матадора, что создал себе кровавую репутацию на Турнире S в последствии. Что бы не произошло, что бы не вынудило Адама придумать этот заезд и вести себя на нём вот так безразлично к тому же Ланге – Черри не хотел знать. Он собирался выиграть во что бы то ни стало. Обогнать и Адама, и Джо, и Лангу. Последний плёлся ещё где-то сзади. Всё-таки, новичок не готов был к такой конкуренции с самого начала дистанции. Джо не жалел сил, используя свои коронные приёмы, чтобы сразу вырваться вперёд. Адам будто совсем не воспринимал их всерьёз и даже не оборачивался.       Доска Черри заскользила по меньшему радиусу поворота, и Черри увидел впереди спины бывшего и нынешнего друзей.       - Кара, время!       - Пятнадцать целых и четырнадцать сотых секунды! Сканирую и выбираю оптимальную поверхность для скольжения! Семь дюймов влево. – отозвалась механическим голосом помощница. Черри сместил центр тяжести, и скейтборд послушно сдвинулся на более ровный участок, избежав тот, на котором остались камни от трюка Джо. Время разрыва сократилось вдвое и продолжило сокращаться в геометрической прогрессии. Ещё немного, и Черри мог бы обойти Джо на повороте, пока эта «перекаченная горилла» потратит драгоценное время, чтобы вновь принять вертикальное положение для нового «Пауэр Брейка».       Ноги Джо вернулись на деку, и он приготовился к прыжку. Адам уже развернулся по большему радиусу, но всё равно опережал бывшего друга на несколько секунд. Три секунды. Четыре. Джо повело в сторону, когда мимо пронесся ещё один силуэт. Розовые волосы хлестнули скейтера по лицу, когда Черри ушёл вперёд, бросив Джо: «Придурок!»       - Да чтоб тебя! – Джо потерял ещё время, и новый «Пауэр Брейк» вышел слабым. Не хватило концентрации. Блоссом выбил его из ритма.       Доску Джо снова повело, и скейтер напрягся, возвращая равновесие. Использовать рывок – даже для него дурость. Чувствовал – сперва нужно восстановить ритм.       - Снежок, и ты туда же?! – Джо не сдержал нервного смешка, когда слева объявился и Ланга. Нос его доски ещё не обгонял доску Джо, но был абсолютно точно близок к этому. Хасегава даже взгляда от трассы не отвёл, когда его окликнули, лишь заставил скейт уходить ближе к внутреннему кольцу перед следующим поворотом. Джо фыркнул: - Ну, уж нет, малыш!       Скейтборд Ланги закрутило, когда он обошёл особо крупную трещину. Олли Джо заставило зрителей охнуть. От такого прыжка в трассе позади появилось ещё несколько неровностей. Скейтеры усердно пытались обойти друг друга раньше, чем доберутся до поворота, чтобы на нём выиграть ещё больше времени.       Черри сосредоточенно всматривался в спину Адама. Никаких привычных «лишних» движений из дансинга. Никакого выпендрёжа или демонстрации превосходства над противником. Никаких насмешек. Молчаливый матадор прорывался вперёд, полностью игнорируя погоню.       Какого чёрта?!       - Кара, угол поворота!       - Шестьдесят восемь градусов через семь секунд!       - Режим маневрирования!       - Принято!       Губы Черри, скрытые маской, поджались. Адам обычно уводил скейтборд по внешнему радиусу поворота, чтобы использовать вес корпуса для резких поворотов. Черри хватит этого пространства между рукой матадора и внутренней кромкой, чтобы проскользнуть вперёд.       - Время! – объявила Кара, и Блоссом пригнулся. Мгновение – и Черри обходил Адама на повороте. Где-то со стороны послышались неразборчивые крики фанатов. На площади у старта завизжали от восторга девушки. Мия невольно рванул всем телом вперёд, ближе к экрану, когда заметил изменение в движениях матадора.       - Да ладно! Невозможно!       Черри вздрогнул. Кара смолчала. Опасного «вождения» не было, но фигура Адама буквально пролетела над головой Блоссома. Каспер-Свайп по внутренней кромке и тут же олли с толчком от дерева – приём Ланги.       Черри моргнул. Нахмурился. Он знал Адама. Думал, что знал. И сейчас матадору следовало привычно обернуться, блеснуть тёмными тоннелями вместо глаз, и выдать какую-то колкость в адрес бывшего друга. Но Адам абсолютно никак не проявил интереса к сопернику. Словно того и не существовало.       Снова.       - Адам!       - Он тебя не слышит! – перекричал ветер в ушах Джо, наконец оказавшись по правую сторону от друга. Черри цыкнул.       - Не мешайся, горилла!       - Сам не мешайся! Это мой участок!       Ланга обогнал старших скейтеров, повторил каспер-свайп, и отвёл руки назад для большей устойчивости. Сейчас ему нужна была ровная езда. Необычные подвески пригодятся потом. На срезе.       Правило только одно – правил никаких!       Ланга не думал, что Джо последует за ним по склону, но тот без раздумий срезал путь вслед за новичком. Черри – слишком расчётливый, даже не пытался угнаться за соперниками по не предназначенному для его доски маршруту. Кара получила указание на расчёт нового угла движения. Скейтборд Блоссома снова изменил форму. Он собирался нагнать их, пока противники потратят время на обход преград. Хасегава инстинктивно маневрировал между препятствиями, подпрыгивал. В лицо бил колючий ветер. Очень не доставало защитной маски и очков. В груди громко билось сердце, а перед глазами на пару с тёмными участками мелькали образы канадских гор. Ещё немного – он вновь увидит снег на Окинаве. Джо не мог обогнать Сноу, то и дело тратя время на олли. Доска Хасегава скользила туда-сюда без какого-либо сопротивления, экономя и время, и силы скейтера.       Адам видел перед собой только пустую трассу. Достаточно долго он уже не слышал позади преследования. Ни скрипа колёс, ни скрежета пластин на перчатках при поворотах. Ни ругани Джо и Черри. Ни ауры Ланги. Ничего. Никто не мог догнать его.       Не важно. Сейчас это не важно.       Айноске ушёл в поворот. Даже если внутри ворочался недовольно матадор, требуя больше адреналина, больше вызова, игр, - нынешний владелец тела его не слушал. В мыслях Айноске раз за разом повторялось только одно: «Смотри-смотри-смотри! Смотри на меня!»       Смотри, что дают мне ноги. Смотри, как высоко я могу взлететь. Смотри, каким свободным от оков и долга я могу быть. Смотри, как я могу сбежать абсолютно от кого и чего угодно! Смотри-смотри-смотри!       Смотри, как я могу вздохнуть полной грудью!       Смотри, как я живу!       Айноске увёл скейт вправо. В поле зрения попала стремительно чернеющая тень. Совсем рядом приземлился Сноу. Выровнял в развороте скейтборд и скользнул ближе к внутренней кромке. Забил в скрытое маской лицо морозный горный ветер. Когда Хасегава вырвался вперёд, перед глазами снова засиял белый свет. Ланга взлетел над ограждением и охнувшими зрителями на краю насыпи. Ева вновь обрела крылья.       Адам раздражённо фыркнул… Неуместно. Не вовремя. Слишком больно – и Айноске на секунду, но отпустил контроль.       Ланга охнул и отступил. Колёса его скейта начали тормозить. Новый прыжок Адама обошёл его в воздухе и на земле, и Сноу готов был поклясться, что в мгновение, когда они поравнялись, матадор бросил тихое, совершенно ему не свойственное: «Не сегодня».       Всё, что оставалось Ланге, это смотреть, как Адам вновь удаляется от него, становясь все меньше и меньше, пока не скрылся за новым поворотом. Последним на участке перед заводом.       - Ланга, не дури! Ещё ничего не конечно! – Джо слегка хлопнул парня по плечу. Они с Черри словно стражи обступили Хасегава, не подпуская его ни к срезам, ни к деревьям, ни к внутренней кромке.       - Он наш, Сноу. Не мешайся. – Черри искренне начинал злиться. Всё не так, как он себе представлял. Проклятье, он не был настолько взбешён, даже когда узнал, что Адам, бросая вызов лучшим скейтерам на Турнире, назвал имя Джо первым.       - Скейт Адама слишком громоздкий для участка завода! – зачем-то крикнул Джо. То ли подбадривал сам себя, то ли – Сноу. Ланга смотрел на него растерянно, а губы парня едва-едва шевелились, будто он хотел, но не решался что-то сказать.       Доска Черри вновь стала короче, и Блоссом рванул на металлический пол бывшей парковочной зоны. Джо повёл плечами и оскалился диким зверем, уже приметив в стороне шанс на короткий путь. Ланга вновь обрёл голос, когда оба скейтера уже были далеко впереди.       - Адам не даст себя обойти… - едва-едва слышно прошептал Хасегава, но вместо того, чтобы сдаться, отступить, он почувствовал, как сердце забилось с большей силой. Глаза возбуждённо вспыхнули. Он точно увидел снег и цель. Он должен догнать Адама. Не чтобы победить. Чтобы узнать, что заставило матадора быть серьёзным. Настолько, чтобы оставить позади даже Еву.       Черри выбрал тот же маршрут, что и Адам. Их доски легко скользили по гладкой поверхности наливных полов длинного коридора завода. Кара то и дело вела расчёты, рекомендуя хозяину радиусы обгона, но стоило Черри хотя бы попытаться скользнуть в брешь, образовавшуюся между ограждениями и матадором – Адам блокировал путь и отдалялся всё больше и больше. Блоссом осознал, что полностью потерял преимущество, когда Адам первым выехал в машинное отделение. Тут же с грохотом ломающихся досок и звоном падающих на пол трубок и металлических панелей, взмыл над соперниками Джо. Его доска затрещала под весом скейтера, пока скользила по перилам ржавой лестницы. Угол наклона выиграл Джо несколько секунд.       Адам согнулся. Рискнул. Подвески доски с явным сопротивлением согнулись в нужную матадору сторону, - и Джо остолбенел. Мгновение - матадор ехал аккурат перед ним, спиной вперёд. Вёл на колесе…       Также резко Адам развернулся. Чуть повёл головой, отмечая силуэт Хасегава где-то сверху. Сноу не изменил своей манере, и лёгкая доска без проблем проносила хозяина по лестничным маршам, перилам и металлическим балкам, в этот раз гарантируя ему полное преимущество в воздухе.       Несмотря на страх и осознание конфликта фактов. Адам не даст обогнать его. Но и Ланга не проиграет.       Черри и Джо также перестали искать лазейки. Блоссом полностью сосредоточился на кратчайшем до финиша пути. Джо приготовился рвануть вперёд ракетой. Прямая трасса. Никто ему не помешает. Даже Ланга не успеет прыгнуть ему под колёса. Адам медленно выдохнул. Последний отрезок.       Смотри-смотри-смотри… Смотри!       Смотри, как взращённая в клетке птица ломает прутья и расправляет крылья. Смотри-смотри-смотри!       Не отводи взгляд!       Подвески жалобно взвизгнули, и Адам отчётливо ощутил, как трещит хвост скейтборда под его пяткой. Как дека сдаёт под напором, и как рвётся вперёд всё существо. Как ностальгия взрывает душу фейерверками отголосков смеха, беспричинной, казалось, радости. Чувства любви и наслаждения от ударов ветра в лицо, напряжения в мышцах, духа соперников, что также хотят взлететь, за спиной, сбоку…       …и линия финиша перед глазами…       Толпа скандирует, вскидывает вверх руки, складывает ладони рупором и верещит так, что дрожит от вибраций весь завод. Адам. Ланга. Джо. Черри. Имена скейтеров прокатываются один за одним, смешиваются, исчезают, вырвавшись за границы стен, чтобы вновь взорваться эхом над головами. Где-то в общем мареве мелькает рыжая макушка. Мия проталкивается следом за Рэки вперёд, чтобы увидеть. Успеть. Шэдоу ругается, что его оставили у тачки, и тоже спешит к зоне финиша. Он крупный. Ему труднее прорваться. Менеджер Шокочи так и стоит на площади у старта и неотрывно следит за трансляцией. Все камеры сейчас сосредоточены на линии финиша.       Четыре секунды. Три. Две. Одна.       Фотофиниш!       Деки скрепят. Визжат колёса. Соперники пролетают линию и тормозят лишь спустя ещё с пол десятка секунд, от чего толпе приходится отскочить дальше, освободить пространство. Ланга резко разворачивает скейт боком и валится на колени. Ноги не держат его. Рядом тут же оказывается Рэки. Хватает за плечи и заваливает вопросами. А у Хасегавы сбито дыхание. Он тяжело и часто дышит, широко раскрыв глаза и не переставая улыбаться. Восторг разрывает его грудь, мешая насладиться кислородом. Джо тоже опускается и вытягивается на полу звездой. Мышцы нещадно ноют. Кажется, последним рывком он перенапряг коленные суставы. Черри согнулся и дрожит. Он уже знает результат, и ему хочется запрокинуть голову и рассмеяться. В его голове не было ни единого расчёта. И лишь Адам продолжал стоять с гордо вскинутой головой. Он не имел права падать или опускать голову. Он тяжело дышал, но смотрел без тени сожалений, открыто и радостно туда, где над головами висел дрон.       Ты видела? Видела? Это моя свобода!       Адам…       Адам.       АДАМ!       Айноске запрокинул голову, не сразу осознавая, что имя матадора проносится не в его голове, а накрывает чужими голосами со всех сторон. Скейтер выдыхает с улыбкой. Толпа бесконтрольна. Рокочет. Мельтешит. Мелькают в воздухе доски. Весь Крейзи Рок празднует безоговорочную победу Легенды.       Адам – Бог Турнира S.       Плечи Айноске дрожат от переизбытка эмоций. Непривычных. Почти забытых, и ему хочется улыбаться ещё больше, кричать…громко и на весь Мир, как он счастлив. Как свободен… Как он благодарен, что может стоять на доске и испытывать всё это снова. Зачем он вообще пытался от всего этого отказаться?..       - Адам. – имя, произнесённое тоном, слишком отличным от рокота толпы, раздаётся слева, и матадор опускает взгляд. Рядом стоит и улыбается Ланга. Сбоку его придерживает Рэки – у Хасегавы до сих пор трясутся ноги, и он не может стоять самостоятельно. Парень протягивает матадору руку и без тени страха или сомнений, с ярким светом в глазах и детской непосредственностью говорит то же, что когда-то сказал Мие: - Было круто. Давай как-нибудь повторим.       Адам хочет протянуть свою руку в ответ. Прикоснуться. Ева сама тянется к нему, но… Айноске качает головой, давая понять и Адаму внутри себя, и Ланге, что повторить вряд ли получится. Ему больше нет необходимости кататься так. Он может вернуть власть Адаму, а тот не станет…в общем…       - Ничего не могу обещать, Снежок. – отвечает уже Адам. Он тоже чувствует тепло внутри, но если для Айноске оно желанно, для Шиндо – безразлично, то для матадора оно непокорно. Холодно и агрессивно. Скалится из глубины, словно требует, чтобы Адам ещё доказал своё право взять его. Вернуть.       Черри подходит к ещё сидящему на полу Джо, и оба провожают матадора задумчивыми взглядами. Если они и хотели поговорить с бывшим другом, что в этом заезде будто вернулся к ним, уничтожив годы разлуки и вражды, то увидев, как Адам проигнорировал рукопожатие Ланги, отказались от первичного порыва. Матадор тем временем закинул скейтборд на плечо и шествовал в сторону распахнутых ворот. За ними скейтера уже ждала чёрная машина с тонированными стёклами. Айноске собирался уйти также, как появился. Без пафоса и громких речей.              

***

      Кирико не сдержала поражённого возгласа, когда скейтеры сорвались с мест с воем клаксона и ярким светом зелёного над головой. Она никогда не видела, чтобы человек рвал вперёд настолько стремительно. На присланных Шиндо для ознакомления видео уж точно. Кажется, даже в редких спортивных программах, что когда-то давно смотрела её мать, маленькая Камата не видела таких стартов ни на короткой, ни на длинной дистанции. Здесь же казалось, будто у каждого из четырёх соперников в ногах по меньшей мере с пол сотни лошадиных сил. И то, как они, без страха последствий, запрыгнули на скейтборды – строптивый и ненадёжный инвентарь, чуть не туда наклонишься, уже летишь в кусты или на щебёнку...       Камата поняла, что стоит начать дышать, только когда экран планшета разделился на четыре части. На каждой из них камера была сосредоточена на одном из участников заезда. И первые несколько минут изображения мелькали быстрее, чем двигались скейтеры, чтобы успевать захватить самое незначительное движение и трюк на повороте. У Камата даже закружилась голова, хотя проблемами с вестибулярным аппаратом она никогда не страдала. И как только Тадаси так легко ориентировался в управлении, а главное – поспевал за происходящим. Будто мысли читал.       Или попросту уже отлично знал трассу, все возможные маршруты скейтбордистов, и быстрыми клавишами или комбинациями переключал камеру за камерой, вместо того, чтобы искать исконные по карте или списку с порядковым номером.       - Ещё с двадцать секунд, и мельтешение прекратиться. – сказал Тадаси, заметив в зеркало заднего вида, что инспектор Камата прикрыла глаза и нахмурилась, пытаясь справиться с тошнотой. – Там начнутся относительно прямые трассы, и смена камер будет проходить незаметно.       - Спасибо, - кивнула Камата, открывая глаза и обращая внимание на окошко с надписью «Cam.REC:Adam». Шиндо определённо лидировал. Каждое из его движений чёткое. Не просчитанное – инстинктивное, как у хищника во время охоты. Резкие смещения и повороты чередуются с плавными. Доска послушно уходит то в одну, то в другую сторону. Взлетает следом за хозяином как продолжение его ног. Скользит на повороте, когда колёса и подвески визжат от радости и ярко искрятся, потому что созданы именно для этого. Чтобы их использовали на полную, на самых немыслимых маршрутах, на самых опасных трюках. Чтобы их срок был коротким, но запоминающимся. Будто всё, от деки до крохотного винтика создано только для одного единственного заезда. Здесь и сейчас.       Как мотыльки рождаются на рассвете, чтобы на закате уже умереть. Пока люди бесцельно тратят годы, мотыльки имеют лишь один день. И у них нет времени на сожаления или раздумья. Как нет и у ступившего на деку своего скейта Адама.       На камере «Cam.REC:Joe» друг детства с особым усердием и полной отдачей пытался нагнать лидера. Коджиро Нанджо, высокий и мускулистый мужчина, в котором никто и никогда бы нее признал того низкого пухленького мальчика, постоянно становящегося объектом издевательств и насмешек, казалось, вот-вот преодолеет звуковой барьер. Прыжки и стойки, явно превосходящие обычные человеческие возможности. Крепкое, будто из стали, тело. При падении не его кости сломаются – земля треснет! Бесстрашие как одержимость. Ради гонки. Ради азарта. Ради доказательств самому себе, насколько он хорош… Возможно, ещё причины, но Кирико не анализировала, она могла видеть только мальчишку с кличкой Пухля, за которого при первом знакомстве ещё в детском саду набила морды толпе задир. Сегодня никто в здравом уме не полез бы на Пухлю с кулаками… Огромный шкаф. Раздавит – не заметит. Сделает то, что другим не под силу.       Третья камера с Каору Сакураяшики носила название «Cam.REC:Cherry». Кирико слегка улыбнулась. Второй друг детства хотя бы пытался маскироваться, чтобы его хобби никак не повлияло на обычную жизнь в случае, если события на Турнире S будут преданы огласке со списком и фотографиями действующих лиц. Но спутать эти длинные розовые волосы Камата вряд ли бы смогла даже в пьяном угаре. Сколько раз видела в детстве, когда над Каору насмехались потому, что он похож миловидным личиком на девочку. Пытались завязывать ему хвостики, постричь, перекрасить и одевать в платья, пока Кирико снова не вмешалась и не устраивала побои наглецов до тех пор, пока они не отстали от Каору. И сама же помогала мальчику приводить голову в порядок. Видимо, судьба у неё была такая, заводить друзей после драки. Каждого из их троицы за что-то презирали. Кирико за обострённое чувство справедливости и вспыльчивость, так не свойственную девочке, которую из неё безуспешно пытались слепить что родители, что окружающие. Коджиро, Пухлю, - за лишний вес и огромные, подобно хомячьим щёки. Каору – просто за то, что он слишком отличался от обычных мальчиков и уже тогда нравился слишком большому количеству девочек.       Кто знает, возможно, если бы Кирико меньше зацикливалась на учёбе, а после – карьере, их отношения по-прежнему были бы очень крепкими, и трио воссоединялось пообщаться чаще одного-двух раз в несколько месяцев. Быть может, тогда Пухля и Каору рассказали бы ей, чем занимаются на Крейзи Рок…       Но случилось так, как случилось, и Каору в образе Черри успешно обошёл Джо. На заезде они – противники. Никаких поддавков. А Камата просто зритель.       Последний участник заинтересовал Кирико больше остальных. Адама, Джо и Черри она так или иначе знала. Четвёртый скейтер, на вид ещё школьник, как белая ворона в чёрной стае. Двигался, выбирал пути, кажется, даже дышал иначе, что уж говорить о его странной доске, не тормозящей, как бы Сноу (на камере значилось «Cam.REC:Snow») её не поворачивал. Кирико всерьёз забеспокоилась о благополучии парня, когда тот завертелся волчком на сложном из-за преград участке. Чуть влево, чуть вправо – разобьётся! Но Сноу, как и его соперники, будто был или бессмертным, или имел про запас с несколько сотен лишних жизней.       Ни один из скейтеров ни разу не затормозил и не задумался, а стоит ли всё того? А не пострадаю ли я или кто-то рядом? Постоянные попытки подрезать друг друга. Слишком близкое к деке противника скольжение. Прыжки, словно первоначальная цель – обрушиться кому-то на голову…       Безумие… Абсолютно жуткое в своём совершенстве и великолепии безумие! Потому что Кирико смотрела с замиранием сердца, вдыхая, лишь когда скейтеры оказывались на прямых участках и на достаточной друг от друга дистанции. Её сознание вопило о том, насколько этот заезд отличается от первоначальных представлений и просмотренных инспектором видео. Насколько здесь всё опаснее и невероятнее. Что нужно всё немедленно прекратить! Хотя бы попытаться! Нет… Не потому, что в итоге кто-нибудь действительно мог убиться на такой скорости. Потому, что Камата с каждой секундой всё больше чувствовала, как её тошнит… От самой себя. От собственных установок и правил. Ведь именно они не позволяют полностью насладиться зрелищем. И если бы они распространялись на хотя бы этих четырёх скейтеров – ничего и никогда бы не было. И Кирико не увидела бы разницу между своей и их, в частности, Адама, свободой.       Мы всегда завидуем тем, у кого есть то, чего не имеем мы, даже если ранее сами себя этого и лишили.       Внимание женщины, пока сердце учащало свой ритм, а дыхание явно сбилось, вернулось к первой камере. Сноу нагнал Адама, и двое скейтеров соперничали уже не на земле. В воздухе. И каждый прыжок. Каждый кувырок, что грозил переломами всех костей в теле, но скейтеры выравнивались в последний момент… Каждый их жест, нет… Каждый жест Адама буквально кричали: «Смотри-смотри-смотри! Смотри на меня! Смотри, как я могу летать! Какой я свободный!»       Они кричали, а Камата слышала насмешку, осуждение, от чего к давлению в голове и груди присоединилось и желание выблевать желудок. Пальцы дрожали на боках планшета, немели. Ещё немного – Кирико окончательно перестанет их чувствовать. Ноги же наоборот. Если на начале заезда лишь ныли, как всегда бывало, когда действовали лекарства, то сейчас они болели так, словно каждую конечность выкручивают гигантскими клешнями. А Кирико слишком заворожена. Слишком напугана. Слишком пристыжена, чтобы кричать и тем самым показывать, насколько ей больно.       И ни одна из этих мыслей никогда не должна была смутить её рассудок, её восприятие мира, если бы упрямый Айноске Шиндо сперва чуть не угадил под обломки колонны, а после – явился к Камата и навязал свою благодарность. Свою сделку.       Чёрт бы побрал эту сделку и матадора вместе с его крыльями!       - Остановите… - Тадаси вздрогнул, даже в наушниках услышав хриплый голос инспектора и неуместное ёрзанье по сидению. – Кикучи-сан, остановите это. Хватит.       Тадаси часто заморгал, на автомате уже передавая управление камерами другим операторам. Сам же сорвал вместе с кепкой наушники, случайно задев и провод, (салон с пола до потолка наполнился отголосками скандирования толпы, скрежета колёс и скрипа дек), и развернулся в кресле, чтобы лучше увидеть, что происходит. Включил верхний свет.       - Камата-сан! – воскликнул секретарь с явным беспокойством. Проигнорировал упавший из ослабевших пальцев инспектора планшет – к чёрту его – и потянулся вперёд, чтобы схватить Кирико за плечи, не позволяя свалиться на сидение. – Камата-сан!       Инспектор выглядела плохо. Вся бледная, с испариной на лбу и заплывшими глазами. Её тело подрагивало, ноги слегка дёргались словно в судорогах. Она мотала головой из стороны в сторону, а из-под приоткрытых губ доносилось сбивчивое дыхание. Тадаси прижал ладонь ко лбу Камата и сглотнул. Просто ледяная. Забыв об остальной технике – операторы справятся, - Тадаси столкнул кейс на соседнее сидение и сдвинул собственное кресло назад, чтобы было легче добраться до Камата.       - Камата-сан! Инспектор! Посмотрите на меня! – он слегка потряс её, сместил ладони с плеч на голову и заставил женщину поднять взгляд. Надавил большими пальцами на виски. Помассировал. Или помогло, или новая вспышка боли отрезвила Кирико, и она часто заморгала. Дыхание перехватило – она сделала резкий спешный вдох. Закашлялась и согнулась, вцепившись пальцами в ткань куртки Кикучи. Вновь замотала головой, и кроме неровного шумного дыхания Тадаси услышал такое же сумбурное бормотание. Инспектор Камата то ли спорила с кем-то невидимым, то ли отрицала всё, что этот некто ей твердил.       Это ненормально…       - Камата-сан! Успокойтесь! Вдох-выдох. Камата-сан, сейчас мы поедем в больницу. Вам нужен врач, а у меня нет никаких лекарств, и…       - Нет… Не в больницу. Не надо. – уже осознанней в попытках вырваться, захрипела Камата. Сама подняла голову и, отыскав глазами источник какофонии, охнула: - Отключите! Прекратите это! Выключите!       Тадаси суетливо закивал. Убедился, что инспектор плотно прижалась спиной к креслу, отпустил её и, вернувшись на водительское сидение, быстрыми движениями пальцев по клавиатуре заставил аппаратуру заглохнуть. Салон вновь погрузился в тишину. Только снаружи где-то вдалеке слышалось эхо празднества скейтеров. Тадаси вновь потянулся к инспектору. Её дыхание постепенно выравнивалось, а взгляд окончательно возвращал себе ясность. Она больше моргала, почти перестала дрожать, хотя кожа её по-прежнему была ледяной, а ноги дёргались вперёд-назад. Когда Кирико сама это заметила – вцепилась пальцами в колени и зашипела.       Сжалась под внимательным беспокойным взглядом Кикучи и замерла.       - Камата-сан?       - Отвезите меня домой…       Тадаси моргнул и извинился. Он ведь правильно расслышал?       - Не надо в больницу. Верните меня домой. Я не хочу здесь больше оставаться. Я не могу здесь больше оставаться. Кикучи-сан, пожалуйста!       Помощник Шиндо дёрнулся как от оплеухи. Он не имел понятия, что спровоцировало такой приступ не то паники, не то истерики у инспектора, но абсолютно точно знал, что сам только что испугался до жути… Всегда собранная и хладнокровная, расчётливая и смелая женщина смотрела на него глазами побитого животного, умоляющего если не отпустить, то хотя бы прикончить быстро. И Кикучи больше не посмел спорить. Он даже не задумался о реакции хозяина, когда тот закончит заезд и вернётся к машине. Да что там! Тадаси вдруг стало абсолютно всё равно, победит ли хозяин! Казалось, если он сейчас не нарушит все возможные правила, не рискнёт и не выполнит просьбу инспектора – ему придётся нести до конца жизни бремя за чужую кончину. Он не хотел никому смерти. Инспектору Камата тем более.       Быстро связавшись по телефону с отвечающим за безопасность на территории, Кикучи приказным тоном потребовал подготовить машину на завод, чтобы забрать Адама и привезти на место встречи, если сам Тадаси не успеет обернуться к концу заезда – а вероятность была. Пока на другом конце трубки что-то бубнили в знак согласия и заваливали Тадаси ещё десятком уточняющих вопросов, сам секретарь уже завёл мотор и, с опаской поглядывая в зеркало заднего вида на инспектора, повёл машину быстрее, чем обычно, к выезду с Крейзи Рок.       Тадаси совсем не помнил, как так быстро довёз инспектора до её дома, и при этом не попался ни патрулям, ни на камеры (а если и попался последним, сделать всё равно ничего с машиной без номеров не смогут). Но в какой-то момент он осознал, что на автомате глушит мотор и выбирается наружу. Оббегает спешно машину, открывает дверь и, прежде чем вернуться уже к багажнику за коляской, наклоняется к инспектору.       - Камата-сан?       Дважды звать не пришлось. Женщине явно полегчало, стоило покинуть территорию Крейзи Рок, и теперь она просто устало смотрела в спинку кресла перед собой. На голос Кикучи обернулась медленно, и также медленно кивнула. Тадаси поджал губы и вскинул брови в немом вопросе. Кирико слабо улыбнулась:       - Точно не нужно в больницу, мне уже лучше. Правда. Спасибо.       Тадаси выпрямился. Коляску из машины он доставал трясущимися руками. В голове вертелось столько мыслей, что даже привыкший справляться с ворохом проблем в одиночку и сразу Кикучи нервничал. Плохо-плохо-плохо! Всё было ужасно плохо! Чем теперь всё это обернётся? Сделка сорвана. Камата-сан не досмотрела заезд, и более того, вероятно, будет настроена весьма негативно, когда Шиндо (а он обязательно это сделает), заявится к ней за ответами.       Плохо… Плохо-плохо-плохо!       - Почему вы не захотели ехать в больницу, Камата-сан? – спросил Тадаси, уже поднимая коляску с инспектором по пандусу крыльца.       - Это всего лишь…небольшой приступ паники, Кикучи-сан. Я… Никогда не имела дела с подобным зрелищем и честно признаюсь, это оказалось больше, чем я могла выдержать. – женщина нервно усмехнулась, качая головой. – Забавно…я через столько прошла за время своей работы в департаменте. Столько повидала… Я даже представить не могла, что просто…какой-то заезд скейтбордистов сможет заставить меня запаниковать.       - Если позволите, Камата-сан. – протянул Кикучи, присаживаясь сбоку от коляски, чтобы инспектору не приходилось задирать голову. – Что именно вызвало панику? Если было слишком громко, или что-то с видео, я мог бы всё исправить, и…       Камата замотала головой, и Тадаси замолчал. Прикрыл глаза и выпрямился.       - Как скажите… Но… Даже если не хотите делиться подробностями… Я должен буду отчитаться перед господином Шиндо. Я должен знать, что сказать ему о…обо всём этом.       - Конечно… Передайте ему, что в нашей сделке правда на его стороне. Того, что я увидела, мне достаточно, чтобы поверить в его искреннюю благодарность за спасение его ног. Если ему были нужны именно эти мои слова. – Кирико смотрела на секретаря снизу-вверх. Тот не сдвинулся с места, явно ожидая ещё чего-то. Хотя бы намёка на объяснение для хозяина, почему его гостья не смогла досмотреть заезд до конца.       Что ему сказать? Что она впервые столкнулась с внутренним конфликтом? Что увидела, насколько люди могут быть счастливы и свободны без каких-либо правил и ограничений, что собственная жизнь и мышление показались отвратительнейшей вещью в мире? Что она готова была заплевать всё ядом, забыть про договорённость и связаться с департаментом, лишь бы всего этого больше не было? Лишь бы все эти люди тоже, как она, оказались под ограничениями? Хоть под какими-нибудь! Нет… Она бы этого не сделала. Потому что она не злой человек. Она дотошный, противный в какой-то мере инспектор и совершенно невыносима как женщина, но она не злой человек. Она не будет вредить кому-то просто потому, что плохо ей. Потому, что она не смогла выдержать собственных страхов. Потому что…       - Я струсила. Можете так и передать. – коротко отозвалась Камата, зазвенела ключами и, прежде чем помощник Шиндо спросил что-то ещё, переехала порог и захлопнула дверь перед его носом.       

***

      Тадаси, прижав одну руку к губам, а пальцы второй – крепко сдавив на ободке руля, отстукивал пяткой по днищу салона нервный ритм. Он всё же успел вернуться на Крейзи Рок до окончания заезда и предупредить персонал, чтобы подвезли Адама туда же, откуда забирали перед заездом, а не к месту встречи в городе. И среди деревьев, в темноте уже поблёскивали огоньки фар, когда Кикучи ещё не решался оторваться от сидения. Но это нужно было сделать… Встретить хозяина лицом к лицу и описать ему ситуацию до того, как он сам увидит, что инспектора Камата нет в машине…       Адам выглядел таким, каким Тадаси не видел его с детства. Неимоверно счастливым. От того внутри Кикучи всё сжималось с удвоенной силой. Ему придётся разрушить этот момент и собственноручно вернуть хозяина в бездну безразличия и холодности к окружающим и себе, в частности.       Скейтер быстрым шагом приближался к машине и буквально через несколько секунд должен был заметить – что-то не так. Тадаси толкнул дверь – перед смертью не надышишься – и вышел навстречу Шиндо. Адам понял по отсутствию на голове помощника кепке, излишней растрёпанности, бледности и лишних эмоциях в глазах - есть проблема. А в глазах всё, кроме смирения, лишнее. Особенно – беспокойство.       - В чём дело? – прищурившись, спросил Шиндо и прибавил шаг, явно намереваясь проверить заднее сиденье машины, но Кикучи преградил ему путь, заставив не только удивлённо уставиться на него, но и зарычать с угрозой: - С дороги, псина! Что здесь произошло? Что с Камакири? Отвечай!       - Инспектор Камата вернулась домой. – выдохнул Тадаси и спешно добавил: - Она просила передать извинения за ранний уход, а также, что признаёт вашу искренность в благодарности за спасение ног.       - Ты не ответил на мой вопрос. – процедил, скалясь, Шиндо. Он ещё держал себя в руках, но Тадаси видел, что хозяин на грани закипания. – Что произошло? Почему она захотела вернуться домой? Ты её отвёз… Она сама не могла бы..       Кикучи надеялся, что именно этого вопроса на эмоциях хозяин избежит, потому что секретарь сам не знал, как понимать последние слова инспектора, а уж что их поймёт Шиндо, находясь не в самом уравновешенном и однозначном состоянии…       - Инспектор Камата струсила.       - Что?       - Именно так она и просила передать, господин Айноске… «Я струсила». Это всё, что я знаю.       - Струсила? – глаза Шиндо забегали из стороны в сторону, через несколько секунд – остановились, и он в полном непонимании уставился на помощника. – Что значит, струсила?! Перед чем?! Что ты сделал?!       Тадаси вскинул в знак защиты руки и отступил на пару шагов назад. Шиндо, не собираясь оставлять вопросы без ответов, наступал на Кикучи с явным намерением вытрясти из него информацию. Даже если придётся буквально трясти помощника за грудки.       - Господин Айноске, пожалуйста, выслушайте, я… - Тадаси не договорил. Пальцы матадора всё-таки сжались на его воротнике, а в следующее мгновение Кикучи от толчка врезался спиной в дверцу машины с громким «БУХ». Металл жалобно заскрипел.       - Что ты сделал?! – Шиндо оскалился, будто готов был вцепиться помощнику в глотку, и Тадаси действительно испугался за собственную жизнь, не ожидая от хозяина такой бурной реакции. Айноске, бывало, злился. Но никогда не терял самообладание настолько резко. Даже после пробуждения от кошмаров о потере ног.       - Ничего! Я ничего не сделал! – быстро-быстро заговорил Тадаси, оглушённый собственным сердцебиением. – Господин Айноске! Камата-сан стало плохо. Одышка. Приступ паники. Она почти потеряла сознание! Она попросила отвезти её домой сразу, как пришла в чувства! Я не мог… Не исключено, что стало бы хуже, заставь я её смотреть дальше! Ей стало плохо!       - Почему ты не отвёз её в больницу?! – продолжал наседать Шиндо, игнорируя в вопросе здравый смысл. А как бы он потом объяснялся тётушкам, если бы кто-то стал свидетелем (а в больнице бы увидели и зафиксировали), какого чёрта Тадаси возит на его машине временно отстранённого по травме инспектора полиции? Ещё и женщину. Кикучи признали бы даже в маскировке, приблизься он к кому-то слишком близко!       - Ей стало легче, как только я прервал трансляцию и согласился отвезти её домой. И она отказалась ехать в больницу!       - Тогда чего она испугалась?! Отвечай!       - Я-я-я не знаю! Не уверен! Господин Айноске, умоляю, успокойтесь! Я правда не знаю!       Шиндо ещё раз толкнул Тадаси на машину и скрипнул зубами.       - Потом с тобой разберусь… Поехали… Я сказал, ПОЕХАЛИ!       Тадаси наконец смог полноценно вдохнуть. Он суетливо подхватил с земли скейтборд хозяина и уложил его в скрытый отсек в багажнике. Вернулся на место водителя и дрожащими пальцами с четвёртой попытки завёл двигатель. Задняя дверь хлопнула так, что едва не вылетело стекло, и Шиндо резкими движениями начал стаскивать с себя куртку матадора.       Какого…блядь…хрена, Камакири?!       - Телефон! Тадаси, мой телефон! Живо! – рявкнул Шиндо, протягивая руку между передними сидениями, но Кикучи не обратил на него внимания. – Тадаси!       - Нет. Господин Айноске, это бесполезно.       - Что?       - Камата-сан действительно было очень плохо. Кроме приступа её также снова беспокоили ноги. Сейчас она наверняка отдыхает, возможно, приняла ещё порцию лекарств и спит. Ваш звонок ничего не даст. Даже если она поднимет, то не будет в состоянии объясняться с вами. Дайте ей время или сделаете хуже. Всё и так уже слишком сложно…       Последнюю фразу Тадаси проговорил совсем тихо, но Шиндо услышал его. Всё же убрал руку и откинулся на сидение. Он упорно не понимал и не хотел понимать в тот момент, какого чёрта всё так сложилось? Для чего он так старался, для чего выиграл, для чего вообще устроил всё это и зачем вертелся вокруг Камакири, если она в самый ответственный момент просто взяла и сбежала, трусливо поджав хвост?! Это обидно! Это оскорбительно! Как она посмела?! Не касайся их сделка сугубо личных вопросов и скейтбординга, Шиндо уже связался бы с начальником департамента полиции, чтоб эту грёбаную карьеристку вышвырнули с работы! Посадили! Прикончили! Да что угодно за то, как она обесценила всего его, Шиндо и Адама, старания.       Айноске, понятия не имея, как реагировать на это ему, скрылся где-то в глубине сознания.