Метаморфоза.

/Кэссиди/ Всю комнату омывают звуки Мориса Равеля "Игра воды". Внутри меня протекает описываемая вода, звонко капающая, торопящаяся, нетерпеливая и холодная. Золотые лучи солнца, проходя сквозь стеклянные стенки капель, разукрашивают окружающее. Создают радужные разводы на поверхностях, заставляют сиять темнейшее. Прикрываю глаза, поджимая губы. Темп нарастает, река все дальше и дальше уносит меня течением. Начинаю замерзать. Стискиваю зубы. Обрыв, множество брошенных от потока капель воды, стукаются о кожу моих рук. Сбивают меня, я спотыкаюсь, тяжело летя с обрыва, смотрю на водопад речушки, по которой только что плыл. — Всё хорошо?—голос, возвращающий в реальность. — Да.—подрываюсь с места. Кисти рук дрожат, их сводит судорогой, плечи изнывают от боли. И все повторяется, все из раза в раз повторяется! Я не могу доиграть мелодию, я не могу закончить даже два нотных листа. Глазами ищу иглу, но голова начинает кружиться, заставляя комнату медленно расплыться. /Сунеку/ Избавившись от лишнего груза в виде Артёма, я встречаюсь с Хэби. Легким движением острого гребня, он прилизывает волосы назад, деловито оглядываясь по сторонам. — Тебе повезло, что я был не занят. Нашёл для лучшего друга минутку. Что хотел? Воплотить договор в жизнь? Недовольно цыкаю, вертя рукой с часами. — Нет, просто был рядом с твоей шарашкой и решил проведать. — Нашептали, что ты в активном поиске партнёра.—Наташа постаралась.—Зачем это тебе? — Не знаю, мне одиноко и скучно в последнее время. Хочется самой обычной...—меня обрывают на полуслове. — У тебя не может быть чего-то обычного. Ты в ебучей мафии, мир пролетариата закрыт для тебя.—в чём-то Хэби прав.—Замути с кем-нибудь из криминала и живи спокойно. — Издеваешься? Им всем под сорок, мне дряхлое очко не нужно.—нервно выдыхаю.—Слушай, я мразь, агрессор, быдлан,—Хэби кивает,—бандит и убийца. — А ещё у тебя депрессия, ужасающая, даже не эпизодами, она тянется у тебя всю жизнь. — Депрессию придумали зумеры и психиатры, одни чтобы оправдывать свою лень, а вторые чтобы заработать больше денег на таблах.—прячу волосы под кофту. — Конечно, ты тогда, значится, полностью здоровый, да? — Пятьдесят на пятьдесят, думаю, у меня есть некоторые отклонения, но не какая-то выдуманная хуйня. Так вот, разве я не заслуживаю счастья?—по моему лицу растягивается гнусная улыбка, у парня на лице точно такая же. — Нет. — Конечно, нет. /Кэссиди/ По рукам течет кровь. Ее так много, что я мог бы заполнить ею всю ванную. О чем бы подумали люди, найдя меня в таком положении? В остывшей ванной, с окровавленными руки, синими, от уколов, плечами, с потертыми костяшками на руках. Кто бы посвятил мне целую симфонию, был бы хоть кто-то, кто мог бы спасти меня. Нет. Один. Один дома, один в квартире, один в ванной. Почему я игнорирую звонки матери? Почему я избегаю встреч с отцом? Почему я презираю сестру? Я знаю ответы на всё, но до сих пор продолжаю искать их. Оправдывая себя или свои поступки. Оправдывая свое нынешнее состояние. Кто-нибудь знает об этом помимо Грейсона? Он хоть знает? Не думаю. Что будет, если я вдруг умру. Посреди комнаты, оставив руки на клавишах, склонив голову к фортепиано. Или может, свисая с потолка. Я не думаю о самоубийстве, но если вдруг произойдет то, к чему я так долго иду, у меня не останется иного выхода. /Сунеку/ Первое, что я почувствовал с момента пробуждения — руку на своей груди. Это Ваня, мне не нужно открывать глаза, чтобы понять этого, достаточно текстуры кожи. Не помню точную причину почему вчера я решил поделить постель с парнем, что безответно любит меня многие годы. Мне хочется заорать ему прямо в лицо что-то по типу: "За что ты любишь меня?! За что, тупая ты сука!?" Возможно, не совсем трезвый я, уже так делал, но мозг отказывается вспоминать, баррикадируя вход в комнатушку, где хранятся мои пьяные выходки. Сейчас мне стоит открыть глаза и понять где мы. По запаху порошка, исходящего от постельного белья, отсекается вариант с моей квартирой. Может, Ваня затащил меня к себе? — Ты громко думаешь.—подаёт голос лежащий рядом. — Что?—вместо ответа, Ваня нависает надо мной и это последнее, чего мне сейчас хочется. — Ты трахаешься со мной, только когда тебе хуево. Тебе хуево?—я открываю глаза, натыкаясь на лицо парня в паре сантиметров от моего. — Слезь с меня, я хочу ссать.—сталкиваю Ваню и сажусь на кровать. Я беру в руки телефон, светится несколько сообщений от незнакомого номера. "***" -Сап, ты не забыл меня? Я тот пацан с раком, надеюсь вспомнил. -Меня так тронуло, что ты оставил свой номер и предложил стать другом🤧 -Я долго не решался написать, показалось, что ты очень занятой -Есди не против, мы можем встретиться! Иосиф, тот самый обычный мальчишка, который, как оказывается, умирает. Мне не стоит отвечать ему, эгоистично, но так у меня будет меньше сожалений. — С кем переписываешься?—Ваня кладёт руки мне на плечи, заинтересована высовывая голову. — Тебя не касается. — Конечно, меня никогда ничего не касается. А не ты ли ломился ко мне домой в два часа ночи, а потом ещё час плакался в коленочки?—повисает молчание, мне нечего сказать в своё оправдание. — Отъебись. /Артём/ Пускаю слюни на белую простынь, изредка смыкаю сухие губы, глотая то, чего во рту уже не осталось. — Не устал?—нежный голос сверху. — Не..—расплывчато отвечаю я. В комнате полная тишина, лишь звуки ночи, прорывающиеся в квартиру сквозь открытое окно. Серёжа добавляет на мою спину еще одну каплю масла, приступая растирать ее также быстро, как и предидущие. Он хорош в массаже, не понимаю, почему бы ему просто не работать в каком-нибудь СПА салоне. — Хочешь ноги..? — Да, да, да.—перебиваю друга, тараторя. Слышу легкий смешок за спиной, чувствую приближающееся тепло. Голая грудь Серёжи ложится на меня, парень приближается к моему лицу, слегка касаясь губами щеки. Он долго, как мне показалось, так висел у моего уха. Сижу с полотенцем на плечах, поедая сырные макароны, которые Серёжа сделал специально для меня. Сам он лежит на диване, фоново смотря ночные фильмы, листая что-то в телефоне. Мне нравится Серёжа, нравится его обстановка дома, нравится то, как он решает какие-то мелкие проблемы. Я люблю то, как он относится ко мне, даже после каких-то моих выходок. Помню, Серёжа предложил мне встречаться, мы были знакомы полгода, я тут же отказал, даже не обдумав. После этого его взгляд ко мне не изменился, его слова не стали обиженнее или грубее. Он продолжил со мной те отношения, которые требовал я. /Сунеку/ — Ты сделал мне столько говна и я ненавижу тебя.—Ваня стоит надо мной, скрестив руки у груди. Он безразлично смотрит в стену.—Но почему-то я продолжаю разрываться в угоду тебе. За мной ухаживало множество парней, но только ты имеешь надо мной такую власть.—трепет в его голосе вызывает жалость. Заканчиваю со шнуровкой кед и вытягиваюсь во весь рост. Мы оказываемся запредельно близко друг к другу. — Ради тебя, я готов забыть о себе.-и вроде он тянется к моим губам, и вроде я хочу ответить, но по-прежнему ничего не чувствую, сухо отворачиваясь к двери. — Хорошего дня, Ваня. Закончив последний подход я оставляю штангу на полу. Достаю из кармана телефон. "***" -Знаешь, игнорировать умирающего мальчика не очень хорошо с твоей стороны -Аууууууу -Андрей Незнакомивич ответьте пж -Друг, дружбан, бро?!? Игнорирую Иосифа и захожу в диалог с Артёмом, что пару дней назад уже отказал мне в встречи. "Вы" -Может встретимся сегодня? /Артём/ "Вы" -Занят Быстро набираю односложный ответ, кидая телефон в задний карман джинс. — Вон тот учится на экономическом,—Серёжа указывает на парня, подстриженного под тройку,—тот, что похож на торча, состоит в сборной городской, а тот, что рядом с ним, кудрявый, он из Воронежа. — Мне не особо интересно.—постукиваю ногой, наблюдая лишь за одним. — Ну, я хоть как-то развлекаю себя.—мельтешит глазами по волейбольному полю. Мы пришли сюда ради Гоши, у которого сегодня первый этап университетских соревнований. Я, как и Серёжа, совсем не знакомы с ним, но Лиса, что села на первый ряд, рьяно настаивала на том, чтобы мы пришли, сказав, что хочет познакомить нас. Не вижу в этом смысла. Насчет Сунеку. Я не преследую цели порвать с ним общение, прервать встречи, скорее наоборот, проверяю его истинный интерес. Да и ситуация, произошедшая на последней прогулке выбила меня из колеи, никак не могу поставить себя на место. /Артём/ После общения с Сунеку, мой мозг покрывается липкой пленкой, не дающей выбраться гнилым мыслям, которые до этого плавали на поверхности, не касаясь меня, моих чувств. Безусловно, я не обижен на безымянного. Мне не на что обижаться. Мы не так близки, чтобы слова чужака причиняли мне боль. Безусловно, он открыл мне глаза, закрыв их. Последнии две недели я брожу словно хлеб под крышкой. Внутри себя, разгребая чердак, пол которого уже прогнил. Ходить было опасно, приходилось ползать. Я вспомнил момент, когда остался один. Двадцать девятое сентября, начало одиннадцатого класса, уже протертые декабрьским сочинением уши, уже уставшие от режима одноклассники. Хотя, мое первое сентября не отличается от предпоследнего. Все такое же огорчение, все то же опустошение. Лишь обиду, заместила вина. Винил я себя за упущенное время, за детский взгляд, за глупые ссоры, за мягкость характера, за мнение. Особых выводов я не сделал, однако, после этого жизнь в край изменилась. Я боялся эмоций, избегал долгих знакомств, избегал людей в принципе. Оттого на втором триместре первого курса ушел на заочное, с легкостью выдохнув. Но вместо людей, мою голову заняли мысли. Тоже не помню, чтобы я принимал какие-то обоснованные решения, наверно, меня вынудили обстоятельства. Но я устроился к отцу, захотев отделаться от назойливого шума, который гудел так, что иногда хотелось лишиться головы, только бы не слышать его. А кто виновник? Я? Ваня? Обстоятельства? — Спи уже.—Серёжа подбирает слюни, поворачиваясь ко мне.—Что-то случилось? — Да. — Что?—протяжно, видимо не ожидал услышать положительный ответ. — Мне кажется, словно кое-то мне понравился. — Что?—все тот же вопрос. — Но я не хочу отношений, ты сам знаешь. — Кто это?—медленно выходит из сна. — Познакомились в баре, виделись раз пять от силы.—вздыхаю. — Почему нравится? — Будит во мне что-то старое.—разворачиваюсь к Серёже.—Но я не понимаю, хорошо это или плохо.