Холодная речка

«Горят огни

Сверкают звёзды

Всё так сложно, всё так просто

Мы yшли в открытый космос

В этом мире больше нечего ловить

А ты гни свою линию…»

— Так откуда ты взялась? — начал задавать вопросы парень, когда они вошли в небольшой лесок в нескольких километрах от немецкой позиции. — Я решила искупаться, нырнула, но не смогла выплыть, — честно сказала девушка. — Но я не видел, как ты заходила в воду. — Возможно я заходила в воду чуть дальше от поля вашего видения. Там, кажется были заросли камышей или кусты. — Кажется? Ты не помнишь местность, где ты спокойно могла пойти искупаться на линии фронта? — Послушайте, Генрих, — девушка остановилась и заглянула в глаза мужчины, — К вашему сведению, я не умерла от нехватки кислорода, только по вашей милости. Я, конечно очень вам за это благодарна. Но на сколько мне известно, от того, что довелось пережить мне, иногда бывает частичная потеря памяти. — Да, конечно, — замялся офицер. — Позвольте задать встречный вопрос. — Задавайте. — Зачем вы меня спасли? — Я не знаю. — В каком смысле? — В прямом. Если честно, я спокойно рыбачил на берегу, ведь русские отошли от своих прежних позиций на несколько километров, и опасаться нечего, внезапно увидел на середине реки, выходящие пузыри воздуха… — И вам не пришло в голову, что это может быть какая-то рыба, или может быть, наш диверсант или разведчик? — Почему-то как раз эти варианты мне показались невозможными. Иначе, я бы просто выстрелил в ту сторону. — Но вы этого не сделали. — Не сделал. Так что же, ты теперь хочешь от меня, Натали? — Зачем вы теперь со мной возитесь? Отпустили бы, что б я дальше тонула и все. — Не знаю. Может ты мне нравишься, поэтому я хочу тебя уберечь. Да и переводчик нам действительно не помешает. — А вы уверенны, что я буду на вас работать? — Если хочешь выжить на вражеской территории, то будешь. — А если я не хочу выживать? — Этот разговор может продолжаться бесконечно. Если бы ты не хотела выжить, ты бы не стала защищать себя и меня перед Фридрихом. — Инстинкт не пропьешь, — пожала брюнетка плечами. Парень рассмеялся. — Ты далеко не глупая. — Ну как-то же я поступила в институт. — Действительно. Кстати. Если ты учишься в институте, то ты должна быть в городе. Почему ты находишься здесь? У тебя здесь родственники? — Я не помню, — помня о том, что все равно не сможет объяснить, что она вообще забыла в этой местности, девушка начала списывать все на амнезию. — Ну на солдата ты не похожа, поэтому думаю мне нечего опасаться. — Хороший ход, господин Генрих, но я действительно не диверсант. У меня даже оружия при себе не было, как вы могли заметить. Я уже молчу про одежду. — Это мы, конечно еще проверим, на какой ты стороне, но, пожалуй, нужно уже возвращаться, уже начинает темнеть. — Как скажете. Солнце уже спускалось к полоске земли, когда молодые люди подходили к окопам. Наташа шла рядом с парнем, который несколько часов назад был ей до невыносимости мерзок и чувствовала, почему-то, какую-то теплоту или, скорее даже, облегчение. Но это чувство лёгкой безмятежности прерывала огромная куча вопросов девушки самой себе и всему миру. — Натали… — брюнетка вышла из своих мыслей, сидя за столом все в том же блиндаже, перед ней стояла открытая банка тушёнки, кусок хлеба, пара отваренных картофелин и стакан кофе. — Кофэ… — Вы ни когда не пробоватъ кофэ? — Нет. Я почти каждое утро его пила. Но я не привыкла пить чисто кофе без молока или сливок. — Так это нэ проблэма, — офицер выглянул из землянки и попросил, именно попросил, а не приказал, принести ему стакан молока. — Почему вы вдруг говорите со мной на русском, да еще и на позициях, где много людей? — полушепотом спросила девушка, что б ее ни кто не услышал, — Ни кто кроме вас, ведь не знает. — О, просто это прекрасный язык, и я решил по практиковаться… — И как же с такой любовью ко всему русскому: языку, песням, девушкам, вы останетесь офицером третьего рейха? — Эту ысторыю я расскажу как-нибудъ позжэ, аа сэйчас, прошу, ешътэ. С наступлением темноты весь офицерский состав немцев отправился в близлежащую, конечно же захваченную деревню. Где все расположились в более-менее сносных избах. — Куда мы идем? — Спросила Ната бредя за Генрихом. — Домой, куда же еще? — Ты предлагаешь нам жить в одном доме? Я же русская, думаю меня кто-нибудь примет из местных. Генрих наклонился к уху девушки и шепнул: — Подумай своей головой. Никто из оставшихся местных жителей тебя к себе не пустит. А если и пустит… Сейчас улыбнись или засмейся… А если и пустят, то ты всю ночь будешь слушать, что ты немецкая подстилка и все в этом роде. К тому же, ты уже сказала одному из офицеров, что ты моя невеста. Не забывай об этом. — Кто ты, черт возьми, такой? — Шепнула уже Ната. — Я ещё не уверен кто ты… — Хорошо! — уже громче, почти в полный голос, с минуту подумав, сказала девушка, — Я согласна. Ната прикусила губу и, бросив игривый взгляд, чмокнула офицера в шею. — Что ты делаешь. — Разыгрываю спектакль перед твоими солдатами, — теперь брюнетка прикусила парню мочку уха, в которое только что прошептала цель своих действий. — Наташа… Мимо воркующей пары проходило 2 офицера старше мужчины. почти синхронно вытянулась в струнку и вскинула руку. — Генрих, кто эта милая дама? — О! Господин полковник. Это моя невеста Натали. — Добрый вечер. — Натали вы ведь не не… — Господин полковник, извините. Мы с невестой хотели бы уединиться, у нас был трудный день. — Генрих обнял Наташу за талию и притянул вплотную к себе. Девушка в ответ положила голову ему на плечо. — Конечно. Дело молодых, так сказать. До свидания, — Улыбнулся тучный мужчина. —До свидания.       Полковник отошёл от пары и через несколько секунд обернулся. Как раз в это время Генрих поцеловал Наташу в щеку, а следом и в шею, от чего девушка покраснела ещё больше. Парень, будто задыхаясь, шепнул ей в ухо. — Пойдем в дом. — Ты же ещё сам не уверен кто я. — Плевать… — Я же, получается, немецкая подстилка. — Нет это не так… — С чего бы? — Наташе показалось что блондин в дупель пьян. — Не важно. — Как это так? — Вот так, — Офицер подхватил девушку на руки и пошел в сторону дома. — Ты же меня не знаешь совсем… — И ты меня. Генрих открыл дверь ногой и положил брюнетку на кровать. — А знаешь, что? Мне плевать кто ты. Ты это — ты. Я не знаю, что со мной произошло сейчас. Но я тебя никуда и ни за что не отпущу. Ты… Ты… Мммм., — он навис над девушкой и вобрал в рот участок кожи на ее шее, оставив красный след. — Генрих… Парень зарычал и сел на край кровати. — Прости. — Что? — Ната приподнялась в локтях, смотря на парня. — Я… Я не должен был… — Все в порядке, — брюнетка села позади разгоряченного мужчины, — это я все начала. — Нет… Ты все правильно сделала. Генрих развернулся к Наташе и отодвинул краешек одеяла. — Ложись спать. Я пойду на лавку. — Там же не удобно. — Ну спали же люди. — Нет, — голубоглазая подскочила перед встающим молодым человеком, — Ложись… Давай тоже здесь ложись! Я приставать не буду. — Ты сейчас серьезно? — Чего? — Ты сейчас серьезно говоришь половозрелому мужчине, что ТЫ не будешь приставать? — Ну это же я начала этот спектакль. Парень набрал в ноздри воздуха и выдохнул: — Хорошо. Только не жалуйся если что. — Не буду…