Помоги мне

      — Я хочу уехать отсюда! Слышите?! Пришлите хоть кого-то! — Лео даже не пытался контролировать свой голос, срывающийся на истошный крик.       Рация шипела, искажая сообщение. Хрип в ответ с того конца провода, с заветной и далёкой земли обетованной, разбивал надежды вдребезги:       — Мистер… Нолан… сможем забрать… только тридцатого марта. Ни днём ранее… не подготовлена смена… Как поняли? Приём!       — Вы что, оглохли?! Я не останусь тут ещё на грёбанных две недели! Я не выдержу!       — Что у вас случилось? Чт… Мист… Как…       Помехи прервали связь, старая аппаратура разразилась кашлем и смолкла. Как назло, циклон, пришедший с Атлантики и принёсший с собой серые грозовые тучи, оборвал его последнюю нить с континентом. Сотовая связь здесь не ловила совершенно, а теперь и рация отказалась работать.       Содрогаясь от прошибающей всё тело дрожи, Лео упал на колени перед журнальным столиком, на котором разместил допотопное оборудование. К нему никого не пришлют раньше времени – он старался смириться с этой мыслью, пока выкручивал ручку рации в попытке вновь поймать нужную волну. Казалось бы, две недели – такая мелочь. Но в текущих обстоятельствах каждый час, проведенный тут – на этом проклятом маяке, – теперь приравнивался для Нолана к пожизненному заключению. Или к смертной казни.       Нет… Нет! Он должен выбраться отсюда. Нужно придумать способ, чтобы поскорее покинуть это место, с каждым днём лишь сильнее ввергающее его во всё большее безумие.       Вконец потеряв самообладание и надежду наладить связь, он грязно выругался и громко хлопнул кулаком по столу, не понимая, что ему предпринять и как бороться с наваждением. Кошмары и галлюцинации ещё можно было объяснить, но это?! Треклятая чешуя, на утро облепившая покрытую испариной кожу – настоящая, реальная, – словно вросла в него. Полдня Нолан судорожно вычищал её из постели и отмывался от неё сам. Но отвратительное ощущение никуда не делось даже после всех этих процедур.       Она была здесь. Эта девушка. Завладела его разумом, подчинила. Залезла в него, поселилась под его подушкой, под его нервами, в его голове. Как паразит, высасывающий последние крупицы рассудка.       Кто она? Что она? Зачем пришла за ним? Вопросы не давали покоя, не отпускали ни на миг, кружились в сознании. Повторяясь, повторяясь, повторяясь… Повергая его в бессильное отчаяние.       Остаток дня Лео метался по маяку, силясь справиться со страхом, грозящим перерасти в паранойю. Он то забирался на смотровую площадку в попытке разглядеть проплывающий мимо случайный корабль и подать сигнал бедствия, то спускался в свою комнату и искал среди вещей хоть что-то, что могло бы помочь ему выдержать оставшееся время здесь… Но он даже не знал, что искал.       К вечеру Нолану сделалось ещё хуже. Часы тянулись нестерпимо долго, тревога не унималась. От каждого постороннего шороха внутри всё сжималось и вздрагивало. В голову лезли мрачные образы. Вспоминались похороны сестры, занавешенные зеркала и траурные венки, разбитые от очередного приступа истерики костяшки его рук. От этих видений ему становилось дурно до тошноты. После резко накатывало мерзкое равнодушие, почти сразу сменяемое желанием то ли захохотать в голос, то ли залезть в петлю. А затем по-новой… И не было видно конца этим мучениям.       «Всё же было нормально, я ведь справлялся», – заклинанием повторял юноша про себя, вышагивая из угла в угол каморки, не способный усидеть на месте. – «Почему опять?!»        Он чувствовал, как перестаёт понимать, что с ним творится. Чувствовал, как теряет контроль над собственными действиями… Теряет себя самого в водовороте злобы, страха и вины. В какой-то момент Лео показалось, что до ночи он просто не дотянет – поднимется на смотровую площадку и сиганет оттуда вниз головой. Нестерпимо хотелось сбежать отсюда, пусть даже на тот свет, если это поможет ему покончить со всем. Выходов в дверь меньше, чем в окна.       А может, он уже умер? И это один из девяти кругов ада? Или десятый, сотворенный дьяволом специально для него. Но ведь это можно выяснить. Достаточно просто попробовать умереть… Вспыхнувшее в мозгу безумное предположение заставило Лео нервно хмыкнуть. И занести ногу над парапетом. Жизнь уже не являлась для него ценностью. Она превратилась в гирю на шее – душащую, мучающую. А если она так тяготит, зачем она нужна?       Но как только юноша оказался у самого края, ухватившись за шаткие опоры, внезапное наваждение покинуло разум так же неожиданно, как и появилось, стоило Нолану только представить, как он, захлебываясь, идёт камнем на дно.       «Я точно сошёл с ума. Это место… Ненавижу его…», — размахнувшись, он с силой впечатал кулак в стену маяка, сбивая костяшки и оставляя на камне кровавый след.       — Ненавижу! — уже вслух взревел Лео и безвольно осел на пол, уперевшись затылком в железные поручни балкона. И просидел так до самой темноты в полной прострации, невидящим взглядом блуждая по горизонту.       Когда на небе зажглись первые звёзды, погружённый в апатию юноша спустился в каморку, рухнул на постель, закрыл глаза и провалился в чёрную бездну забвения. Вероятно, истерзанное сознание настолько устало от бесконечного калейдоскопа гнетущих обстоятельств, что наконец-то включило защитные системы, лишая его каких-либо эмоций, и подарило Нолану глубокий сон без сновидений.

***

      Полдень застал Лео в дверях маяка. Проснувшись на рассвете, он быстро осмотрел помещение на наличие следов присутствия неизвестной и, не обнаружив ничего, принялся за сборы.       Нолан был настроен решительно. Пережитый им ужас, что вчера не давал рассуждать здраво, сейчас словно ослабил хватку, позволяя привести мысли в порядок, взять себя в руки и обдумать план бегства. Именно это решение пришло к нему, как только он открыл глаза поутру. Бежать. Непременно бежать.       Однако погода не благоволила задуманному. Стоя на пороге, юноша с тревогой вглядывался в беспокойное море. Чайки то и дело садились на воду, предсказывая грозу, а небо затянули сизые густые облака. Но назад пути нет. Раз уж за ним никто не приедет, Лео должен спасти себя сам. Именно сегодня его единственный шанс выбраться. Уплыть. Внезапно обострившееся шестое чувство подсказывало Нолану – если он задержится здесь ещё хотя бы на ночь, она станет его последней. Достаточно было вспомнить, как вчера он обдумывал собственное самоубийство, чтобы понять – медлить больше нельзя.       Накинув на плечи потрёпанный временем дождевик и отыскав на полке свою старую оранжевую шапку, Лео подхватил дорожную сумку, в которую наспех засунул немногочисленные вещи, и вышел наружу. У скалистого берега его уже ждала заготовленная с утра лодчонка с помпезным названием «Аркадия», красовавшимся на её деревянном боку.       — Не подведи меня, старушка, — тихо произнёс Лео и забрался в хлипкую посудину, прекрасно понимая, что это невзрачное судёнышко могло как спасти его жизнь, так и погубить, пойди что не по плану.       Отвязав канат и оттолкнувшись веслом от берега, Нолан всей грудью вдохнул соленый разряженный воздух, пытаясь унять нервное напряжение внутри и предвкушая момент, когда он, наконец, вырвется из плена этого жуткого места. В несколько размашистых гребков Лео удалился от берега на добрую сотню ярдов, успешно преодолев область бурных волн, и после этого решил не частить – экономить силы.       Постепенно ненавистный маяк превращался в точку на горизонте, пока и вовсе не скрылся из виду. Это зрелище сорвало с губ Нолана протяжный вздох облегчения, будто кто-то незримый снял с шеи тугой ошейник. Однако погода неумолимо портилась: тяжёлые тучи клубились над самой макушкой, с неба начало моросить.       — Да, быть грозе… — пробурчал он, накинув капюшон поверх шапки и крепче налегая на вёсла. Нужно как можно скорее выбраться из эпицентра шторма.

***

      Сколько прошло времени, Лео не знал. Ноющая боль в плечах вот уже который час не давала ему думать о чём-либо, кроме усталости. Пока он монотонно работал вёслами, вокруг сгущались сумерки. Однако в его положении обнаружились и плюсы. Мельком глянув вверх, юноша увидел разрывы в облаках, сквозь которые виднелось закатное небо. Значит, грозу удалось миновать. А мелкий дождь он как-нибудь перетерпит. Лишь бы доплыть до берега и оставить всё пережитое позади.       Немного воспрянув духом, Лео поудобнее перехватил вёсла и впервые за долгое время позволил себе искренне улыбнуться. Но радость была мимолётной. Внезапно судно ощутимо накренилось на правый борт, и до боли знакомый обволакивающий голос проник в его голову.       — Не уходи…       На мгновение ему показалось, что он оглох. Паника наполнила всё его тело, закупорила сосуды, застила глаза, вонзила длинные когти в лёгкие, отчего дышать стало больно. Медленно, скрипя шейными позвонками, Лео повернулся к источнику звука и увидел Лайю, ухватившуюся за край лодки. Её белые пальцы вцепились в щербатую древесину.       — Тебе некуда возвращаться. Останься со мной.       Как она оказалась здесь? Посреди открытого моря! Как?! Это ведь невозможно… Она должна была остаться там – на маяке… Не могла же хрупкая девушка проплыть столько миль вслед за ним?! Такое ни одному человеку не под силу! Даже Мэттью Уэббу… Тем не менее вот она – во плоти. Прижималась щекой к борту, умоляюще глядела на него… И говорила болезненные, но очевидные вещи – возвращаться ему действительно было некуда.       — Зачем ты меня мучаешь?... — с трудом выдавил Лео, борясь с охватывающим его ужасом. И явно проигрывая.       — Не я… — покачала головой Лайя. — Твоя душа. Это она. Она заставляет тебя страдать. Но я всё исправлю. Отдай… Отдай её мне. Позволь помочь… Тебе ведь было хорошо со мной? Будет ещё лучше… Пойдём…       Холодная ладонь легла поверх его собственной, с силой сжимающей весло. Такая ледяная. Такая безжизненная…       Лео вздрогнул и понял. Самое невозможное объяснение сейчас стало самым логичным. Безумным, но подлинным, само собой разумеющимся. Как он не догадался раньше? Или же догадался, но боялся признаться себе в этом? Боялся, что если озвучит подобное предположение, то безвозвратно утратит рассудок…       Словно в подтверждение его мыслям из воды показался змееподобный хвост с радужным плавником на конце. Действительность морской волной обрушилась на Нолана, окатила с головой. Все сказки вмиг обрели доказательство в виде девушки, цепляющейся за борт его лодки. Осязаемой. Настоящей. И слишком живой для той, кто живым быть не мог. Ведь русалки – это утопленницы…       — Ты… Ты же… Умерла? — еле шевеля языком, прохрипел Лео, уже зная ответ на свой вопрос. Страшась этого знания.       — И родилась заново. Чтобы помогать таким несчастным, как ты…       — Это ложь… Вы топите людей!       — Лишь тех, кто сам этого хочет, — бесстрастно произнесла сирена, не мигая глядя на юношу. Заглядывая ему в самое сердце. — А ты хочешь. Тебе больно, ты страдаешь. Я чувствую, как у тебя в груди кровоточит нарыв. Не жди – он не затянется. Куда бы ты ни бежал, где бы ни прятался, боль тебя не покинет. Как и вина. Но выход есть… Возьми мою руку… Я же помогала – тебе становилось легче со мной. И сейчас могу помочь.        «… И утягивали ундины моряков в пучину морскую, чтобы скрасить своё одиночество в глубине. А если бедолага этот ещё и болен душевною мукой – то не может быть для них жертвы лучше», — Нолану вспомнился рассказ одного из рыбаков, услышанный им однажды вечером перед его первой сменой. — «Тяжёлое сердце быстрее идёт на дно, а истерзанная душа легче сдаётся русалке. Только с чужой душой, своей уже не имеючи, она может почувствовать себя живой и на время унять пустоту внутри…»       Вот как она нашла его. Вот что её привлекло. Это она едва не свела Лео с ума, манипулируя и играя с его несчастным сознанием, с его чувствами, с его горем… А значит, ему не выбраться. Слишком глубоко проникли её ядовитые споры, проросли метастазами в мозгу. И боль от потери сестры не пройдет никогда. Кэти не вернуть, она мертва. И он тоже. Почти.       — Ты оказался здесь не случайно… — продолжала нашёптывать девушка, скользя по его руке холодными пальцами, уговаривая, маня, притупляя эмоции. — Судьба привела тебя ко мне. Отдай мне свою душу. Я её сберегу. Я тебя излечу.       — Хорошо… Помоги мне.       Низко склонившись к воде, Нолан взглянул в Марианскую впадину, что сейчас разверзлась в глазах сирены. Он устал. Смертельно устал бороться, мириться с невосполнимой потерей, пытаться жить как прежде и мучиться от того, что ничего не исправить. Чувство вины, точно свежее клеймо, разъедало его грудь. И терпеть эту боль становилось невыносимо…. Так гори всё огнём. Если это действительно судьба – да будет так. От судьбы ведь не уйти. Как и от смерти.       — Забирай. Только пусть это поскорее закончится…       — Наконец-то, — облегчённо выдохнула она и прижалась к его губам раскрытым ртом.       Ладони русалки ухватились за ворот дождевика, настойчиво дёрнули Лео вперёд. Он и не заметил, как оказался за бортом, как солёная вода сомкнулась над ним. Она тут же залила горло, ноздри, глаза. Сердце, вмиг обернувшееся тяжелым камнем, потянуло вниз, в темноту. А руки Лайи услужливо ему помогали, увлекая Нолана за собой.       Голубой постепенно темнел – превращался в синий, на виски давило глубиной. Над головой закачались разноцветные звезды, поочерёдно взрываясь. Или это пузырьки воздуха, покидающего лёгкие? Или капли дождя, разбивающиеся о поверхность воды, пуская круги… Не различить, потому что глаза заволокли воспоминания. Перед Лео стремительно проносились картинки – реверсивная хронология его жизни. Осталось недолго…       Какая злая ирония. Ведь он уже утонул однажды, в далёком детстве. Свалился в бассейн и, нахлебавшись воды, пошёл на дно. Почти на две минуты умер. Почти две минуты не дышал. А сейчас собирался перестать дышать навсегда.       — Лео, не смей…       Её образ, окаймлённый светящейся дымкой, вспыхнул далеко наверху – у дрожащей поверхности. Казался нечётким, размытым. Но это была она – Кэти. Вне всяких сомнений.       «Я уже почти с тобой, сурок… Прости, что оставил тебя так надолго», – угасающий разум с трудом отозвался на её голос.       Глаза щипало от соли и призрачного свечения. Вероятно, именно такой свет видели люди, побывавшие за чертой жизни?       — Дай мне руку! Прошу тебя! Ты ни в чём не виноват, слышишь?       Свет стал ярче, отчего ледяная хватка сирены ослабла, а следом Лео почувствовал тёплое прикосновение к щеке.       — Не сдавайся… Всплывай!       Парящий в невесомости, он медленно потянулся к источнику сияния, ведомый даже не желанием спастись, но дотронуться до Кэти. Ощутить её присутствие в последний раз… Кончики пальцев коснулись узкой детской ладошки.       — Хорошо! Сейчас всё будет хорошо… Держись…       Голос сестры растворился в оглушительном всплеске. Удивительно, что под водой звук был настолько отчётливым. Но Лео не придал этому феномену никакого значения, не успел. Тело вздрогнуло от сдавившей лёгкие судороги, и в это же мгновение он отключился.