How It Ends

Проснулась Блум рано утром, когда только начало рассветать, хотя она никогда и не была ранней пташкой, но вечная борьба со злом научила ее вскакивать раньше положенного. Лидия все ещё спала и фея будить ее не стала, пусть набирается сил перед походом на семь тысяч шагов вверх. Конечно, у Блум была мысль о том, что можно просто долететь, не тратя лишние силы, но… Всегда было это самое «но». Слова Мисс Фарагонды все ещё звенели в ушах: «Ваши силы могут подвести вас в тот момент, когда вы будете больше всего в них нуждаться». А разве подъем, который могут осилить паломники — сильная нужда для превращения? Блум так не думала, поэтому твёрдо решила подниматься своими силами, без всяких превращений и магии. Блум уже успела позавтракать, когда проснулась и вышла из комнаты Лидия. Выглядела она не очень хорошо, видимо, всё-таки хваленый нордский организм хускарла всё-таки потерпел поражение от медовухи. Неизвестно, сколько ещё Лидия выпила, когда Блум отправилась в комнату. — Тебе бы не помешало выпить водички, — добродушно подметила фея, не скрывая ехидной улыбки. Дождавшись, пока Лидия позавтракает и выпьет достаточно воды, Блум поблагодарила радушного трактирщика и они вместе с хускарлом отправились на улицу. Около моста, который вёл к Высокому Хротгару, стояли два мужчины, один из которых был желтокожий эльф. — Снова поднимаешь на семь тысяч шагов, Климмек? — спрашивал он у своего уже немолодого собеседника. — Боюсь, мои ноги уже не те, — сокрушался пожилой мужчина. — Мы поднимаемся на гору, — сказала Блум, когда мужчины замолчали, тем более, она вспомнила, как Вилхельм вчера просил ее помочь этому самому Климмеку с доставкой продовольствия для Седобородых, — я могу сделать это за вас. — Ты окажешь мне большую услугу! — быстро согласился Климмек, снимая со своих плеч рюкзак и отдавая его Блум, — когда вернешься, загляни ко мне, я тебя как следует отблагодарю. Рядом с храмом стоит сундук, туда и положите припасы. Все равно старики никого не пускают в храм и не выходят сами. Рюкзак фея передала Лидии, так как один у неё уже имелся, а руки должны быть не заняты, если придётся сражаться по дороге на Глотку Мира. Фея и ее хускарл преодолели мост, соединяющий деревню с подъемом, и Блум тяжело вздохнула, примерно представив, сколько им придётся идти. А если все так, как сказал Климмек, и Седобородые вовсе откажутся с ней говорить, то это будет ещё и зазря потраченный день. Уже на первом повороте на них напал волк. И, несмотря на недовольные возгласы Блум, которая хотела лишь напугать волка, Лидия его зарубила своим огромным топором, аргументируя это тем, что он может воровать кур или навредить людям в деревне. Крыть Блум было нечем, пришлось смириться. На следующем повороте им встретился мужчина, который рассказал, что прибыл в Скайрим паломником и хочет провести время у Высокого Хротгара, но забираться на семь тысяч шагов не рискнёт, а постоит здесь, у подножия горы. Рядом с ним стояла занятная резная табличка на пьедестале, о которой Блум и поинтересовалась у мужчины: — Что это такое? — Это каменные таблички с разными надписями про путь голоса, — пояснил он ей, и фея принялась читать первую, около которой они стояли: «Прежде рождения людей Мундус был во власти драконов. Их слово было Голосом, и они говорили, лишь когда нельзя было молчать. Ибо Голос мог затмить небо и затопить землю». Если на этих табличках содержится достоверная информация, то, получается, изначально этим миром правили драконы? Внутри Блум разгорелся нешуточный интерес на эту тему. Как мужчина объяснил ей, на пути к Высокому Хротгару стоят ровно десять подобных табличек, и Блум загорелась желанием прочитать их все, чтобы понять этот мир, узнать его историю. Теперь подниматься на самую высокую гору этого мира стало не так скучно, потому что Блум зажглась идеей прочесть таблички. Вот только Лидия ее энтузиазма не разделяла, лишь устало пожимала плечами, когда фея остановилась около второго постамента, нагибаясь, чтобы прочесть текст: «Люди родились и разошлись по Мундусу. Драконы правили всеми бескрылыми существами. Слабы били люди тех времен, у них не было Голоса». Блум окончательно уверилась в том, что драконы когда-то были здесь чем-то вроде богов. Но что такое «Голос» она понять все ещё не могла. Точнее, она осознавала, что драконы используют слова, чтобы драться, но что-то подсказывало, что за этим скрывается нечто большее, нежели просто драки. Однако, истинный смысл как будто всегда ускользал от нее, как только она подбиралась к нему близко. Поэтому фея надеялась, что следующие таблички разъяснят хоть что-то. Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось. На третьей табличке уже был лёгкий слой снега, который Блум стёрла рукой, но новой информации она там никакой не подчерпнула, лишь то, что драконы убивали людей одним лишь Голосом, а те даже не могли ничего противопоставить подобной мощи. Получается, лишив Мирмулнира возможности извергать пламя, она лишила его этого самого Голоса, с помощью которого драконы когда-то правило Скайримом. Фея вдруг осознала, что не хотела бы встретиться с ним снова, представив, каким униженным он, должно быть, вернулся к своим сородичам. Ведь его лишили голоса. Следующая табличка уже имела более интересное содержание: «Кин воззвала к Партурнаксу, который пожалел людей. Вместе они научили людей использовать Голос. И закипела Война драконов - Драконов против Языка». У Блум в голове сразу же появилась тысяча вопросов. Кто такой Партурнакс? Кин, похоже, богиня Кинарет, о которой упоминала Даника, когда фея помогла спасти Златолист в Вайтране. Но имя Партурнакс ей вообще ничего не давало. Оно звучало странно, и Блум сделала вывод, что оно принадлежит дракону, а если все именно так, то один из драконов пожалел людей и научил их Голосу, что окончилось войной? Очевидно, что на ней победу одержали люди, потому что драконов, по словам скайримцев, здесь не было веками. А что тогда случилось с самим Партурнаксом? Жив ли он? Блум надеялась на ответы, но каждая новая табличка добавляла ей лишь больше вопросов и головной боли. У пятой сидела женщина, прямо на снегу, и от ее вида даже Блум стало холодно. Фея вежливо попросила ее подвинуться, чтобы она смогла прочитать следующую надпись: «Люди победили, криком изгнав Алдуина из этого мира. Всем доказали, что их Голос не слабее. Но жертва была велика». И снова незнакомое имя. Кто такой Алудин? Блум никогда не слышала этого имени, но в голове почему-то отчетливо сама по себе рисовалась картина могучего предводителя драконов. Было ли это просто наваждение? По крайней мере, одну вещь она угадала: люди одержали победу над драконами. И про жертву тоже ясно, ведь ни одно подобное мероприятие не пройдёт без кровопролития. Умирают даже невинные. Такова война. В следующих табличках было сказано про возведении новой Империи, какого-то Юргена Призывателя Ветра, о котором Блум, конечно, не слышала. Все эти неизвестные слова имена превратили мысли феи в кашу. Разум Блум был настолько увлечен поисками табличек, что она не заметила опасность в виде белого тролля, с ревом спрыгнувшего на них с небольшого утеса. — Осторожно! — закричала Лидия, когда тролль уже замахнулся своей огромной лапой на фею. Блум успела увернуться, да только вот поскользнулась на снегу и упала. Лидия молниеносно встала между ней и троллем, ударив того своим тяжелым топором, и его белый мех стал краснеть от крови. Только вот он даже не думал сдаваться и упорно пытался ударить хускарла в ответ. Фея уже поднялась и использовала одно из своих огненных заклинаний, и тролль взревел от боли, когда огонь начал распространяться по его мощному телу. Монстр упал на снег, пытаясь потушить огонь, а Лидия воспользовалась его заминкой и отрубила ему голову. Снег покраснел от крови. Зрелище, конечно, было не из приятных, но Блум начинала привыкать к жестокости этого мира. — Спасибо, — искренне поблагодарила Лидию фея, не столько за то, что та ее спасла, а за то, что убила тролля своими руками и Блум не пришлось делать этого самой. Забавно, что со всей этой «охотой» на таблички, фея даже не заметила, как они добрались до Высокого Хротгара, около которого и стояла последняя, десятая, табличка. Было уже достаточно темно, хотя они и отправились в путь днём, поэтому фея зажгла в своей руке огонёк, и принялась читать: «Голос есть служение. Следуй Внутреннему пути. Говори, лишь когда молчать нельзя». После ее прочтения на фею ни снизошло никакое озарение, которые бы прояснило все предыдущие послания, все стало ещё более запутанно. Радовало одно — они добрались до храма Седобородых, который могли наблюдать прямо сейчас, возвышающимся над ними с Лидией, такими крохотными, по сравнению с этим каменным молчаливым замком. Хускарл сгрузила припасы в сундук, который был совсем пуст, и обратилась к Блум: — Думаешь, они нас впустят? Фея и сама не знала ответ на этот вопрос, который терзал ее с самого Айварстеда. И правда, с какого перепугу они захотят говорить с Блум, чужестранкой из другого мира? Наверное, сюда стоило послать коренного жителя Скайрима, а не ее. Но делать было нечего, они с Лидией уже прошли семь тысяч шагов, поэтому переборов своё стеснение, Блум постучала в тяжелую каменную дверь. Первые секунды не происходило ничего. Фея затаила дыхание, а затем тяжелая дверь отварилась, и Блум ступила в темноту храма, освящаемого несколькими настенными факелами. Странным было то, что дверь за ней плотно захлопнулась, не впуская Лидию в помещение. Зал, в который она попала, был просторном. Даже слишком. В зале было слишком пусто, будто здесь никто не живет, однако, горящие факелы и горящий очаг говорили об обратном. — Здравствуй, странница, — Блум вздрогнула от чужого голоса, — что привело тебя к нам? — Здравствуйте, — уважительно отозвалась она, оборачиваясь и увидев старика в серой мантии, — я здесь из-за драконов. И почему вы не впустили мою спутницу? — Драконы вернулись, — с пониманием дела ответил мужчина, полностью игнорируя последний вопрос феи, — но чем можем помочь мы? — Мне нужна помощь, — сказала фея, и закусила губу, пытаясь правильно сформулировать просьбу, — расскажите мне о драконах все, что вам известно. Расскажите мне о Пути Голоса. От внимания Блум не могло ускользнуть, что в главный зал из разных комнат начали собираться и другие старики в мантиях. Все они были с длинной серой бородой. Что ж, на то они и Седобородые. — Этому нельзя научиться за день, — покачал головой все тот же старик, а другие лишь молча наблюдали, — у нас нет времени обучать тебя. Мы должны ждать прихода Драконорожденного, иначе Скайрим обречён пасть. — Что?! — воскликнула Блум, — вы будете вот так сидеть в недосягаемости на горе и смотреть, как ваш мир рушится по кусочку? — Мы не можем ничего сделать, — просто ответил мужчина, — без Довакина драконов не одолеть. — Но я… — фея запнулась, не зная, как правильно сформулировать мысль, — когда я была в храме Ветреного Пика, я обнаружила там стену с непонятными мне надписями. Я не знала этого языка, но когда подошла ближе… Что-то произошло. Это не объяснить словами, но я будто почувствовала какую-то магию внутри себя… — Меня зовут Арнгейр, — вдруг прервал ее речь старик, — расскажи подробнее, что ты тогда ощутила. И Блум продолжила рассказ.