В Беспечности Любви Таюсь с Тобой

♡

      Гроза прокатилась, пронеслась, как бросившаяся за горизонт в атаку конница; лишь отзвуки яростной битвы остались от неё в ночном промокшем саду теперь - и долгий серый дождь.       Елена жалась к боку Наташи, и Наташа обнимала её крепко, держала тёплой рукой, пока они молча поднимались наугад из-под холма - сквозь тяжёлую высокую траву, среди сонно замерших после недавней бури деревьев, кланящихся к земле цветов и чистых, сияющих потаённым светом статуй.       Всё вокруг шепталось и дрожало, тонкое и свежее; шуршало скрытыми, питающими жаждущую почву ручьями, парило тёплой молочной дымкой в ожидании звенящего рассвета. Как же удивится - и обрадуется - солнце, вернувшись поутру в благостный мир и обнаружив его таким прозрачным, полным жизни!.. - Останешься? - тихо проговорила Елена, когда они наконец добрались до stalla per suinetti и замерли в объятиях друг-друга у Женщины С Копьём. - Нет, пойду... - Чего? Осталась бы... Люси нет. И не будет до утра. Такой дождь... Катерина, верно, уложила её в доме, если Люси опять не заснула в мастерской. - Пойду.       Елена вздохнула. Наташа всё ещё была немного пьяной - и оттого упрямой в ответ на какие-то свои, потаённые, мысли.       Что же, её можно было понять, она искала и искала целый вечер, а, когда не нашла - пила горькое вино, чтобы не думать, бродила без сна, но затем...       Обнаружила Елену во тьме ночи с Эрландо, замершим перед той на коленях, целующим её. - Я была у себя, - говорила Елена там, у источника, цепляясь за плечи Наташи, - почему же ты просто не зашла? - Решила, ты с кем-то... - С кем? - Да... хоть с ним, с этим мальчишкой... - Глупость! Замолчи, прошу. Я объяснилась...       Елена желала поцелуя, логичного и прекрасного финала всей запутанной ими же истории - но его всё не было. Вместо этого Наташа вдруг отстранилась и замерла перед ней; ночь и дождь смыли пятно её лица окончательно. - Нет, нет, - забормотала Елена, смаргивая тяжёлые тёплые капли с ресниц, пытаясь притянуть Наташу обратно. - Нет. Я же... я сказала тебе, я... Люблю тебя, ты слышишь?       Наташа вздрогнула всем телом. - Я... - начала было она, но гром прокатился прямо над их головами.       Елене показалось, будто Наташа отступила ещё на шаг. - Не смей!       Она, издав рык, схватила Наташу за промокшую ткань футболки, дёрнула на себя. Недавняя ярость - беспощадная и испепеляющая, как удар молнии - в мгновение прилила к её голове красным и горячим. - Ты, ты!.. - Елена не находила слов среди всего, что теперь взвилось вихрем. - Я люблю тебя, а... Ты! Клянусь, я буду ненавидеть тебя всю жизнь, если...       Ей захотелось ударить Наташу - сильно-сильно, прямо в грудь, чтобы пробить кость насквозь, достать до сердца, сжать его. Пусть лопнет. Пусть Наташе - этой жестокой Наташе - будет так же больно, пусть!..       Но мягкие холодные губы вдруг накрыли рот Елены, и весь гнев тут же иссяк, потушенный ими, обратился солёным и текущим, как капли дождя, по щекам. Наташа сама прижалась к ней, замершей, схватилась растопыренными горячими пальцами под лопатками.       Елена всхлипнула: крошечные беспорядочные поцелуи рассыпались по её лицу, шее, плечам... - Люблю, люблю, люблю, - несвязно и глухо шептала Наташа по-русски. - Моя сладкая Лена... Люблю, люблю...       Это было похоже на сон, самый прекрасный сон - но Елена верила ему. Руки Елены нашли чужие уши, схватились за них, когда она прижала голову Наташи лоб ко лбу. Молния блеснула ослепительным и белым; Елена наконец увидела глаза напротив - прозрачные, до краёв полные нежной честной любовью. К ней, только к ней.       Это поразило Елену тогда, у источника, это отдавалось радостным спокойным чувством в ней теперь, когда они прощались у окна. - Ты заболеешь, - говорила она, в полном праве прижимаясь к груди Наташи и слушая сильное ровное сердце. - Тебе будет холодно без меня: идти и спать... Я, как врач, считаю... Нужно остаться. Мы будем... мы просто уснём. Обещаю. Будем обниматься - вот так. И спать до самого утра. И ничего больше, если ты не хочешь...       Наташа тихо рассмеялась, а потом - зашептала Елене в висок: - Может быть, я хочу. Очень сильно. Всё-всё. Но... Позволь мне попросить у тебя ещё немного времени. Самую малость. До завтрака, например? Клянусь, я никуда не сбегу, я... Так пьяна и так счастлива - как никогда в жизни, но... Мне, верно, нужно обдумать самое важное - как сообщить Мелине, и это... - Господи, Наташа, она уже раз сто поженила нас в своих мечтах - и надумала там миллион внуков, маленьких Еленаташ... - Как?.. Как ты сказала? ЕленаНаташ?.. - Нет, надо в одно слово, без второго "на". - Еле... наташ. - Ага. - Еленаташ, Еленаташ, Еленаташ... - Звучит - особенно от тебя - так, будто все они будут рыжими.       Наташа вновь засмеялась; поцеловала Елену в лоб и наконец отстранилась. Елена вздрогнула от потери тепла, потянулась бездумно вслед - и чмокнула Наташу в кончик носа. Наташа фыркнула. - Я никогда и ни с кем не чувствовала того, что так просто чувствую с тобой, - сказала она.       Елена улыбнулась ей в ответ, и сама себя ощущая невероятно хорошо: довольно и устало. - До завтрака? Хорошо... Но, если... Если ты... что угодно, Наташа, что угодно после всего этого... Запомни. Я похищу тебя - и привяжу. К кровати. А мама меня прикроет - так и знай. Поняла?..       Наташа кивнула - почти поспешно. Елена прыснула: - Не бойся, шучу-шучу... Или... нет? - Знаешь, я была бы не против, - сказала, глядя в сторону, Наташа, - твоей этой резкости. Мне иногда сложно принять решение, от которого зависит... кто-то ещё. Тем более - так. Тем более - ты, Елена.       Она замолчала, и вокруг стало вдруг особенно тихо и темно. Елена вздохнула - её Наташа бывала такой трагичной. - Надеюсь, мы уже говорим о свадьбе?.. Если да - я согласна.       Тон разговора вновь потерял лишнюю серьёзность, и Наташа улыбнулась. - Ладно, - сказала Елена, - я иду спать. Ты точно не хочешь остаться? - Точно. - Тогда подсади меня... Я залезу. Я бы сама, но тут темно... И одни занозы. - Куда?.. - В окно, конечно. - Можно же зайти... нормально. - Нет, я хочу в окно... Там все спят. Карло будет утром жаловаться Мелине, что я топаю по ночам, как конь. И, знаешь, мама обязательно поинтересуется, где я брожу. - Хорошо-хорошо! Я поняла... Что мне делать? - Брать вот тут, за бёдра... И вверх. Толкать. Но не резко. Плавно. Что, никогда не помогала женщинам лазить в окна? - Нет... не приходилось. - Ну, всё бывает в первый раз, Наташа, всё... Я сейчас подпрыгну, а ты... Ну, дав... Ай, да отпусти же трусы!