В Беспечности Любви Таюсь с Тобой

♡

      Через два дня приехали из Сан-Марино - и привезли с собой, к празднику, большую тушу чёрной свиньи. Её, завёрнутую в мешковину, унесли на кухню, и дети, не слушаясь даже грозной синьоры Марчеллы, бегали туда смотреть на опаленые копыта и безглазую голову - а потом, пугая друг друга, визжали и прятались по всему дому.       Мужчины тоже заходили в кухню, охали и ахали, раздавали советы, испытывая то самое возбуждение, какое, верно, испытывал и первобытный мужчина при виде поверженного мамонта - но никто из них не знал, как подступиться к современному мамонту, и тот гордо оставался лежать на своём месте.       Тогда Мелина, бледная и усталая, решительно взялась за разделку: к вечеру мясо уже должны были начать готовить. - Ох, ох... Больше никогда в жизни я не взгляну на апельсиновый апероль, так и знайте, - вздыхала она, но всё же легко, будто ей это ничего не стоило, орудовала двумя громадными ножами и топором, пока от туши на столе не осталась одна большеухая голова.       Елена была тут же, с подвязанными платком волосами. Она принимала у матери готовые куски, ловко зачищала их и заворачивала в бумагу. - Я, честно говоря, вот так и захотела врачом стать. Меня лет с шести на ферму брали, всего я там насмотрелась, - говорила Елена Наташе, которая, задвинутая в угол, нарезала бечёвку. - Да... больше ты отматывай, больше!.. Как же мне завязывать такой коротенькой?       Наташа вздрагивала, посматривая на нож в руке Елены, выпрямляла спину и послушно отматывала бечевку подлиннее. Было душно: пахло палёной свиной шкурой, свежим мясом и новыми духами Елены, сладкими и сильными. От этого слюна стояла в горле и немножко мутило.       Мелина, казалось, теперь постоянно посматривала, улыбаясь, на Елену с Наташей, когда думала, что те не видят. Она расцеловала Наташу в обе щёки и крепко обняла по приезду, но ничего более не сказала, хоть Наташа и чувствовала, что отношение Мелины к ней изменилось, стало более довольным и оценивающим. Мелина обычно смотрела так на всё, что приносило ей великое жизненное удовольствие.       Наташе хотелось поговорить с Мелиной ещё раз, с глазу на глаз, как того требовало её сердце: уверить в честности своих намерений, поблагодарить за доверие и обсудить материальную часть будущего: Наташа всё больше уверялась в желании видеть Елену своей женой. Но случай для разговора никак не представлялся. Мелина была слаба после поездки и почти всё время дремала - а, когда не дремала, грустно сидела под капельницей под строгим присмотром Елены.       Елена же была теперь наконец в полном расцвете и, совершенно не стесняясь, заявляла на Наташу права прямо и просто, желая, кажется, чтоб каждый узнал о торжестве её любви. Вот и теперь она подходила к Наташе, чтоб забрать нарезанную бечевку - и не упускала возможности урвать поцелуй, не трогая, конечно, Наташу липкими от мяса руками, но сильно прижимаясь всем своим горячим телом.       Наташа понимала, что Мелина смотрит на них - и сильно краснела. Это не помогало переносить духоту кухни.       Наконец Елена ушла в кладовую и забрала с собой туда целый свиной бок и большую ногу, и Наташа в какой раз подумала, как же здорово и сильно тело Елены. Это было чем-то совершенно прекрасным и простым - восхищаться тем, как мышцы шеи и плеч любимой женщины напрягались под её полосатой футболкой от физической работы.       Наташа, влюблённо моргнув, подумала вдруг о милом семейном домике в пригороде - и всех тех трудовых ежедневных заботах, что сопровождают его содержание - но потом наткнулась на довольный взгляд Мелины и поняла, что осталась в своём углу против неё совсем одна.       Нужно было что-то сказать - наконец, но Наташа будто язык проглотила и только смотрела на моток бечевки в своих руках. В тишине, которая наступила теперь, с уходом ртутной Елены, слышно было, как упал, глухо стукнувшись о землю, персик в саду. За стеной хлопнула дверь кладовой.       Мелина тогда вдруг заговорила сама: - Что же... что вы планируете делать с осени? Я говорила - можете уезжать, но, - она покрепче перехватила топор и приложила его к свиной голове, прицеливаясь, - но... Я была в чувствах. Понимаешь?.. Наташа, нет-нет, ты не подумай, я очень рада всему, я очень люблю тебя, но... Если подумать рационально - Елене нужно доучиться. Я знаю её, ей нравится врачебное дело и...       Топор грохнул - и голова оказалась разрубленной на две ровненькие части. Наташа вздрогнула и вытянула руки по швам. - ...и она может быть сейчас очарована идеей, - продолжала Мелина, опираясь на стол, - кочевой жизни, которой ты придерживаешься, но, прошу тебя, не баламуть её лишний раз. Хорошо?.. Будь ответственной. Я на тебя рассчитываю.       Наташа замотала головой. - Нет, я не думала, нет... Я... Мы ещё не говорили с ней так серьёзно, - забормотала она, понимая, что звучит глупо, но не имея возможности остановиться, - я не думала... я... Перееду к ней в Бостон с октября. Да. Если она захочет, конечно. - А чего она не захочет, - сказала Мелина и улыбнулась, - захочет, милочка... Никуда ты от неё не денешься теперь. Ох, Наташа, знала бы ты, как она тебя любит!.. Не моя кровь, не моя... Я в её возрасте много думала и мало сердцу позволяла, а она... Так что береги Леночку, как зеницу ока. И всё. Всё у вас хорошо будет. Ты - умная, совестливая, добрая, и любовь твоя такая же. Ничего более Леночке я бы и не желала...       Наташа стояла, вся красная по щекам и шее, и чувствовала, как покалывает от подступающих слёз в уголках глаз. - Я жениться на ней хочу, - глухо, но твёрдо прошептала она и посмотрела почему-то на разрубленный пополам свиной пятачок, а не на Мелину. - Хорошее дело, - одобрительно сказала Мелина. - Поживёте, посмотрите друг на друга - а потом и жениться можно. Ну?..       Наташа кивнула, и они замолчали. Мелина принялась с хрустом отрезать от головы уши.       Вернулась Елена и, тут же заметив красные от слёз глаза Наташи, всплеснула руками: - Мама, что ты тут Наташе наговорила! Боже мой, Наташенька... - А чего я сразу? - спросила Мелина с улыбкой. - А кто ещё? Знаю я тебя, мама...       Наташа поспешила успокоить Елену, наклонившись к ней и чмокнув в краешек губ. - Всё хорошо, - сказала она, вглядываясь во внимательные жёлтые глаза напротив, - всё настолько хорошо, что нам, кажется, разрешили пожениться...