Моё спасение

Катрин наконец-то отдалась мне. Ночью, после отбоя прокралась в нашу с Мануэлем палату и залезла мне под одеяло. Самого Агиррэ мы не опасались. В эти часы он убегал в коридор и грустно сидел у окна. Почему, он не говорил. Да и не об этом речь. Это был необычный секс. Катрин словно желала получить не удовольствие, а защиту в моих объятьях. - Блас. – сказала она, когда мы, насладившись друг другом, лежали уставившись в потолок. - Чего? - Как тебе такое имя? Ты как-то сказал, что не хочешь иметь со своей прошлой семьёй ничего общего, за всю ту боль, что испытал. - Верно. - Тогда лучше полностью сменить имя и воспринимать себя иной личностью. Я подумал и решил, что её слова не лишены логики. - Но почему именно «Блас»? - Не знаю, просто мне понравилось это имя. Я тихо рассмеялся. Ну что же – Блас, значит Блас. - Я готова. - К чему? - Рассказать о себе. Думаю, лучшего момента не будет. Я был не согласен, но решил не возражать. - Мы жили с мамой и отчимом, который воспитывал меня с восьми лет. Дружно всё было. Но затем, в подростковом возрасте, так совпало, что когда я стала превращаться в женщину, то всё чаще засматривалась именно на отчима. Он ведь, хоть и годился мне в отцы, но выглядел крепко и моложаво. - Ой-ей. - Но, ожидаемого конфликта с матерью за внимание её мужа не вышло. Мама умерла в автокатастрофе вскоре. - Соболезную, - сказал я. Катрин усмехнулась с грустной иронией. - Не стоит. Я ведь, стыдно признаться, не долго горевала. Вернее, меня утешил отчим. Последовала недолгая тишина. - Он соблазнил меня или я его, уже не так важно. Мы предавались страсти на костях памяти моей мамы и нас это не волновало. Я училась в старших классах, а после школы бежала к «отцу». Катрин судорожно сглотнула, и я понял, что воспоминания об этих некогда приятных моментах теперь вызывали у неё омерзение. - Я продолжала называть его «папочкой», а он меня «доченькой». Нас возбуждала эта ролевая игра. Я на мгновение вспомнил, как в глубокой юности просматривал добытые не без труда видеокассеты с порнухой. Были среди них и фильмы с разыгрываемым инцестом. И если в кино для взрослых, запретная похоть брата с сестрой, матери с сыном или отца с дочкой имели заводную перчинку, то прознав о таком в реальности, я испытывал тошноту и омерзение. При том, что речь шла даже не об отце, а об отчиме Катрин. - Но случилось кое-что: отчиму надо было уехать в командировку. В принципе, ничего страшного. Я уже умела жить одна. Тем более, что месяц – не такой уж и большой срок. Вот только оставшись одна, мне стало скучно. Я настолько привыкла к мужским…прикосновениям, что вытянуть этот срок без ласки для меня было пыткой. Мне показалось, что Катрин дрожит и я инстинктивно, крепче прижал её к себе. - Тогда же, я познакомилась с другим мужчиной. Который был тоже старше, умнее… но он был женат. Будучи молодой дурой, я повелась на его ухаживания и забыла отчима. У нас начался роман. Он мне говорил, что его жена не может иметь детей и поэтому он выбрал меня. Я, повинуясь подростковому инстинкту, написала своему отчиму, что мы расстаёмся. - И почему у вас не сложилось с тем другим мужчиной? - Потому что, его жена таки забеременела. После этого, второй мужчина бросил меня. Чувствуя себя преданной, я начала мстить. - Ой-ей. - Написала его жене, в подробностях. Рассказала, как нам было хорошо вместе. И довела её до выкидыша. После этого она не могла иметь детей. Катрин рассказывала такие вещи, которые я бы никогда за ней не заметил. Но отчего-то мне не хотелось её винить. - И этот твой любовник не стал мстить? - Нет. Он же чуть не бросил жену, когда считал её бесплодной. Он просто ушёл. Вроде женился и новая пассия родила ему здоровую дочку. Когда вернулся отчим, то потребовал объяснений. Узнав, что с тем у меня не сложилось, то принял меня, правда стал строже. Мог ударить, назвать «шлюхой», правда от секса со мной не отказывался. Катрин тяжело вздохнула. - Но мне становилось всё паршивее и паршивее. Меня мучала совесть за испорченную жизнь той женщины, и я пыталась найти себе оправдания. Как минимум, спихнув ответственность на других. Я начала обвинять отчима, в том, что он совратил меня. Как-то высказала ему, что это он виноват в смерти матери. Мол – это он подстроил катастрофу, чтобы заполучить меня. И даже в полицию обратилась и трубила об этом из каждого утюга. Само собой, доказательств не было, но осадок остался. Репутацию «папочке» я подмочила, он даже работу потерял… И он сплавил меня сюда. И вот, я выгорела. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать свою жизнь и познать запоздалое раскаяние. Теперь, я себя ненавижу. - Ты говорила, что «насрала в душу обоим своим мужчинам». Но по итогу, единственный, кого мне жалко в этой истории – не рождённый ребёнок. - Когда я тебе это сказала, то чувствовала вину ещё и перед ними. Теперь же, мне жалко действительно только ребёнка… и немного отчима. - Почему? - Потому что он заботился обо мне. Да – как оказалось, его преследовали и прагматичные расчёты. Поскольку я была наследницей моей матери, через меня, точнее женитьбу на мне, отчим бы получил всё её имущество. Но меня бы он тоже не бросил. Как говорится и волки сыты и овцы целы. А в итоге, я и ему нагадила. И поняла, а также осознала я всё лишь попав сюда. Вы с Мануэлем восхищались моей мудростью, но цена этой мудрости: мои собственные ошибки и грехи. Катрин закончила свой рассказ. Недолго думая, я поцеловал её в макушку и сказал: - Теперь всё иначе. Ты изменилась. Когда мы выйдем, то поженимся и начнём сначала. У нас всё будет хорошо. Катрин лишь грустно усмехнулась. - У тебя уж точно всё будет хорошо. На следующий день, Катрин покончила с собой. Для меня осталась лишь предсмертная записка.