Глава 7 Что скрыты в прекрасном?
26 июля 2022 г., 17:42
"Просто для того, чтобы узнать о человеке правду, нужно максимально к нему приблизиться, а это практически невозможно", — Чак Паланик — "Невидимки".
Мимо пролетали настенные светильники, комнаты, информационные стенды и ступеньки, — всё это смешалось в расплывчатое пятно перед глазами, среди которого капитан Аобаджосай не разбирал почти ничего, однако продолжал идти со скоростью, которая была не совсем нормальной для спокойного, никуда не торопящегося человека. Бровь то и дело подрагивала: то ли пытаясь ускорить путь собственными усилиями, то ли таким образом пытаясь донести до своего хозяина мысль о том, какую глупость он совершает. По-хорошему нужно было отказаться от прогулки, по-хорошему надо было выбросить раздражающего парня из головы и постараться уснуть перед важным днём, по-хорошему… нужно было заняться чем угодно, но явно не тем, что делал сейчас Ойкава. Однако, он бы точно не был собой, если бы не делал подобные идиотские решения с таким уверенным лицом. Зайдя в комнату, Ойкава быстро переоделся в длинный спортивный костюм и, чуть не разбудив сокомандников хлопком двери, вышел в коридор - прямо в широко раскрытую пасть неизвестности, в холодные объятия никак не раскрывающей истины загадки. Тьму покинутой комнаты озарило слабое свечение смартфона Иваизуми на верхней полки. Сонные глаза в легком прищуре скосились на дверь. На обратном пути шаг связующего заметно замедлился, ведь былая вспышка непонятного даже ему самому раздражения постепенно сменилась еле ощутимым страхом, будто бы идёшь на сделку с дьяволом, но всё ещё не знаешь его истинную сущность. Голова вновь стала забиваться совершенно рациональными вопросами, но главный из них продолжал занимать свою лидирующую позицию: что творится в голове у этого ворона? Что творится в голове у самого Ойкавы? Зачем ему всё это? Последний коридор казался длиннее, чем был до этого, но в данном случае было не совсем понятно, хорошо это или плохо. Грудь пульсирующе умоляла хозяина тела развернуться прямо сейчас, пока не поздно, а мысли, словно змеи, расползались в разные стороны, не в силах прийти к общему решению. Ойкава было подумал, что если бы существовало устройство, способное остановить ход времени хотя бы на 10 минут и дать тебе возможность всё обдумать, разложить по полочкам, то было бы не так страшно, но вместе с этим было совершенно очевидно, что будь у него хоть час или два на размышления, чувство уверенности в своем решении так бы и осталось почивать далеко за пределами черепной коробки. Тоору даже вспомнилась цитата из недавно прочитанной книжки Пауло Коэльо, которая в эту же секунду заставила его губы исказиться в неопределённой, ироничной ухмылке: «На вызов надо ответить незамедлительно. Жизнь не смотрит назад. Неделя — это срок более чем достаточный, чтобы решить, принимаем мы свою судьбу или нет». Взгляд зацепился за высокую фигуру с прямой, даже модельной осанкой, коротко подстриженные блондинистые волосы и простой, но лаконичный стиль одежды: чёрные куртка и штаны, большие наушники на шее. Тсукишима выглядел донельзя обычно, из-за чего даже смешно стало, ведь тот ураган, что кружился в голове, никак не координировался с таким спокойствием его... противника? Дело было не во внешнем умиротворении, а в том, что парень будто бы пускал волны, заставляющие приходить в себя, хотя сам Ойкава этого даже не замечал, ведь был полностью поглощен раздражением и дисгармонии с самим собой. Чёрные кроссовки остановились в двух метрах от блокирующего, перед тем как их взгляды вновь встретились. Оба, очевидно, чувствовали, что слова здесь излишни и, даже не обменявшись кивками, парни вышли на улицу и направились куда глаза глядят. Так, в полной тишине, они шли около 10 минут, позволяя друг другу думать о своём, хотя большую часть времени Ойкава только и делал, что пытался вернуть себе себя. Задачка оказалась не из простых. Казалось, что история в кофейне должна повториться потому, что чувство былого комфорта, безопасности, однако этого не происходило. Желание вернуться в комплекс или вовсе сбежать сиюминутно, как бы поступил маленький ребёнок, лишь увеличивалось пропорционально пройденному расстоянию. Спасать ситуацию нужно было срочно и было бы крайне глупо надеяться на то, что Тсукишима начнёт диалог первым, ведь такие люди, как он, никогда этого не делают, разве что только в том случае, если подвернулась хорошая возможность подстебать или нужно что-то узнать. — Р-Разве у вас первая игра не утром? Не боишься, что влетит от Дайчи-куна за поздние прогулки? — через силу пролепетал он, не в силах контролировать надменность и поучительность, с которыми выскользнули эти слова. — А ты что, записался мне в наставники, раз так печёшься о моем самочувствии, Ойкава Тоору? — в том же тоне парировал блондин, раздражая в очередной раз капитана своей ухмылкой. — Не знал, не знал, даже расписание наших игр посмотрел. Какая прелесть... — Я смотрю расписание чужих игр, чтобы лучше распределить силы на площадке. Довольно-таки глупо с твоей стороны меня в этом упрекать, не думаешь? — вскинул бровь шатен, поднимая взгляд на Кея. — Так серьёзно подходишь к этому? Не устаёшь? — А тебя это волнует? — Ни капли, просто интересуюсь. — Когда занимаешься любимым делом, такие мелочи сил не затрачивают — это всё, что я могу сказать, — Ойкава тут же отвёл взгляд. — Вот оно что. И снова несколько минут молчания, но стоит отметить, что былые эмоции вновь сменили свой градус, так как короткий диалог снял некоторые камни с души. Сейчас у Тоору наконец появилось желание поднять глаза от асфальта перед собой и взглянуть на то, что его окружает: они шли по совсем немноголюдной улице, освещённой слабым свечением фонарей. Небо привычно озарял полумесяц, а звёзды соединялись в известные созвездия. Так из хаоса складывался настоящий порядок, сохранивший в себе безумные нотки. Достаточно было всего лишь прикрыть глаза, чтобы взгляд закрыл лёгкий туман, и все схемы превратились лишь в растертые по небесному полотну художественные мазки, из которых уже почти ничего не разобрать. Токио — действительно красивый город, хотя на то, чтобы увидеть все его грани, понадобилось гораздо больше свободного времени. С другой стороны, цель поездки была изначально другой, так что было бы глупо жаловаться на не самое живописное расположение комплекса. Конечно, это был далеко не первый раз, когда он был в этих краях, но это вовсе не лишает чувства, будто ты здесь чужак, застрявший в неизвестном пространстве и не знающий куда идти. Плечо столкнулось с препятствием — вот и одна из стен этого пространства. Ойкава перевел слегка округлённые глаза на своего спутника, в которого только что чуть ли не врезался, на что тот лишь махнул головой в сторону прилегающего к улице парка. Почему-то только сейчас шатен заметил в руках Тсукишимы телефон с навигатором. «Получается, мы шли сюда намеренно?» — подумал Тоору, послушно сворачивая на тропинку. — Ха-ха, если что, это не самое лучшее место для убийства… Блондин непонимающе вскинул брови и, кажется, прошло несколько секунд, прежде чем он накрыл свои губы рукой, заглушая весёлый смех, пробивающий сознание и вынуждающий ответно улыбнуться. «Ого, так он всё же умеет искренне улыбаться...» — промелькнуло в голове. Правда, тот факт, что Тсукишима уже смеялся до этого при нём, ускользнул от сознания. Возможно, потому что это было впервые, когда парень смеялся не совсем над ним, а больше с абстрактности. Совершенно иной смех, что греет душу, а не вынуждает её оскалиться. Блондин смеялся недолго, но этого было достаточно, чтобы Ойкава почувствовал себя гораздо более расслабленным. — Можешь не беспокоиться, с трупами я обращаться умею, — с осевшей на губах улыбках таки ответил он. — Ты про динозавров? — Конечно, именно про них. — В таком случае, у меня два вопроса: почему после закапывания таких огромных животных ты всё ещё не качок и сколько, твою мать, тебе лет? — Так, ну во-первых, существовали очень маленькие динозавры. Тот же Компсогнат или Микроцератопс, закопать тебя было бы гораздо сложнее, чем их. — А во-вторых? — А во-вторых, даже для не разбирающегося в теме человека, думать, что все динозавры были огромными — это поразительно наивно. — Тогда встречный вопрос, тебе обязательно пытаться меня застебать каждый раз? — недовольно скрестил руки на груди шатен, хотя улыбка на лице стала лишь шире. — Пхах, может и не обязательно, — загадочно отвел взгляд Кей и, выдержав паузу, продолжил. — Сам-то почему не лёг спать? Не у меня одного с утра игра. По коже прошлись мурашки. Ойкава определённо медлил с ответом, раз за разом перебирая варианты в своей голове. Проблемы со сном начались несколько лет назад, капитан Аобаджосай сам не заметил, как разовые бессонные ночи превратились в систематическую проблему, бороться с которой получалось лишь с помощью таблеток и доведением себя до состояния изнеможения. Однако последнее, что хотел Тоору — это жалости к себе со стороны других. «Ты должен быть сильнее желания сострадания», — мысль, с которой он проживал каждый день своей жизни. — «Не показывай слабости, как бы ни было тяжело, не будь слабаком», — настойчиво твердила другая. Шатен постоянно боролся сам с собой, со своим желанием высказаться, банально быть услышанным и, каждый раз, когда такая возможность намечалась на горизонте, его голову заполняли сотни противоречий, сводящих с ума. Так было и сейчас. С одной стороны, хотелось чистосердечно высказаться обо всём, но… — Хотел почитать немного, а потом глянуть пару записей игр, ничего особенного, — постарался ответить он как можно спокойнее. — И что ты такое интересное читаешь, что предпочел книгу сну? — Хах… Одно философское эссе, замаскированное под сюрреалистический роман. — Звучит интригующе, поделишься названием с простым смертным? — усмехнулся блондин. — Боюсь, простой смертный, который рассказал мне про эту книгу, и есть ты. — Неужели? Ты про «Игру в бисер»? — на губах скользнула очередная улыбка, от которой так и несло лёгким удивлением. Ойкава тут же пожалел о том, что сказал правду. «Будто бы голым на улицу вышел... Поздновато заднюю давать», — подумал Тоору. — Н-Нет… — отвернул голову он, скрывая набегающий красноватый оттенок щек. Вот тебе и «поздновато заднюю давать». Самобичевание нахлынуло волной, но лёгкий, даже приятный смех со стороны не дал ей распространиться, будто бы запечатывая в невидимый барьер. — Не хочешь говорить — не говори. Не моё дело. Но если ты правда читаешь её, то я рад, — мягко проговорил Тсукишима, отводя взгляд на небо. Ойкава не ожидал. Не ожидал такой реакции, не ожидал и того, что Кей не воспользуется сказанной им глупостью, чтобы посмеяться над ним, не ожидал, что повернёт голову и увидит эти сияющие в свете ночных фонарей золотистые волосы и такой лёгкий, мягкий взгляд ввысь. Чувство остановившегося времени тут же захлестнуло его, будто бы забирая в свой далёкий отсюда мир, где в прошлом вовсе не было между ними никакой напряжённости, будто сказав иначе, его бы никто не посчитал слабым и прямо сейчас можно сделать что угодно, ведь это никак не отразится на реальности, останется в его собственных воспоминаниях. Ойкава почувствовал, что сейчас готов сделать самую большую глупость в своей жизни: тело будто бы тянуло какой-то непонятной силой к человеку рядом и, если бы не сковывающее его понимание, что все это ощущение застывшего времени — лишь иллюзия, он бы наверняка сделал этот шаг, после которого бы точно получил по лицу. Прошло лишь несколько секунд после сказанных слов, но они показались мучительной вечностью, очередной борьбой с импульсами того, чему нельзя поддаваться. Один неверный шаг — и ты проиграл. Тсукишима вернул взор на своего спутника раньше, чем тот успел отвести широко раскрытые, полные беззащитной искренности, глаза и скрыть не только это, но и усилившийся румянец на щеках. Лишь когда зрительный контакт восстановился, грудную клетку прошибло отрезвляющим ударом, а время вновь вернулось к своим родным оборотам. Шатен тут же отвернулся, скрывая лицо за челкой и делая вид, что ничего не произошло. — Говорю же, слишком много о себе думаешь, ха-ха… — Нравлюсь тебе? — Ч-Что? — Тоору как ошпаренный повернулся к блондину, в исступлении глядя на него, будто бы кто-то прочитал его личный дневник или увидел его голым. — Говорю, нравится книжка тебе? — тихо засмеялся Тсукишима, застегивая воротник куртки чуть выше. — А-а-а... Да-да, очень интересная, иногда прямо не оторваться, — быстро пролепетал он, вновь отворачиваясь и мысленно ударяя себя головой о стол. — А ты что читаешь? — Дочитываю Гессе. Кстати, всё хотел спросить, ты назвал меня очкариком, но, если мне память не изменяет, сам носишь очки. Не пояснишь этот потрясающий ход мыслей? Ойкава был готов расцеловать Кея на том же месте за то, что он сменил тему разговора. Ощущение неловкости всё ещё не пропало, но дышать стало определенно легче. — Я ношу очки не из-за плохого зрения, — пожал плечами он, легко усмехнувшись. — И зачем, в таком случае? — Ну-у... Так получилось. Просто случайность. — А поподробнее? Как можно случайно купить очки? — Хаа? Тебе действительно это интересно? — Если бы не было, не спрашивал бы, логично? — Ладно-ладно, если без подробностей, я зашёл в магазин купить солнечные очки перед поездкой за границу на отдых, сказал об этом продавщице, она куда-то ушла, долго искала, потом вернулась с обычными очками, сказала, что последняя пара, еле нашла, пробила мне их и… Ну, в общем, мне стало неловко говорить ей о том, что это не то, что я хотел. К тому же, в последнее время одноклассницы говорили, что им нравятся парни в очках… — Серьезно? — Тсукишима аж подавился от порыва смеха. — Получается, ты у нас стеснительный дамский угодник, как мило. И как? Какая-нибудь девушка поддалась твоему очарованию очкарика? Получается, у меня все шансы? — с нескрываемой издёвкой засмеялся он, за что получил несильный толчок локтем в бок. — Мне очки для этого не нужны, если уж на то пошло, — закатил глаза Тоору, посмеиваясь в тон Кею. — Значит ли это, что кто-то уже терпит такую занозу как ты? — Не-а, меня это не интересует, — пожал плечами Ойкава, рассматривая небольшой фонтан посреди парка. Тсукишима уже хотел что-то сказать, но был бестактно прерван. — Ооо, сфотографируешь меня на фоне фонтана? Хочу племяннику отправить. — Очень оригинально, но давай, — блондин протянул руку в ожидании телефона и, когда всё же получил его, в небольшом смятении посмотрел на темный экран, который никак не отреагировал на нажатие кнопки включения. Губы в очередной раз растянулись в насмешливой ухмылке. — У тебя телефон мёртвый. Ты же говорил, что зарядил. Шатен, уже успевший встать у фонтана, несколько секунд тупил в пустое пространство рядом с Тсукишимой, только сейчас осознав, что сдал себя с потрохами. «Потрясающе, Тоору. Просто блеск. А ведь говорила тебе мама, что всё тайное становится явным, вот теперь либо выкручивайся как можешь, либо признайся, что соврал. Каждый раз поражаюсь твоему идиотизму», — остановившись в метре от блокирующего, Ойкава бренно забрал телефон и, убрав его обратно в карман, тихо произнёс: — Видимо, снова разрядился. Сфотографируй на свой. — Тебе врать-то не надоедает, м? — будто бы говоря о погоде, спросил Кей, доставая уже свой телефон. — Серьёзно думаешь, что я поверил? — Нет. — И зачем тогда? — Просто сфотографируй, а? — Только если объяснишь мотив своей беспросветной лжи хотя бы в этом вопросе. — Да что ты докопался? — вспылил Ойкава, со злостью взглянув на полное спокойствия лицо спутника. — Не хотел, чтобы ты подумал, что я разговариваю сам с собой, как умалишённый, чтобы не выглядеть как идиот, у которого в голове тараканы ползают! Всё?! Доволен?! Тсукишима какое-то время помолчал, не столько для того, чтобы обдумать свои слова, сколько для того, чтобы просто выдержать паузу, нужную Ойкаве, чтобы немного остудить свой пыл. — А сейчас ты не выглядишь как идиот? Не у тебя одного тараканы в голове и это нормально. От того, что ты это признаешь, мир не рухнет. — Да что ты знаешь… — буркнул шатен, отвернувшись к фонтану, а после и вовсе сел на один из его бортов, опустив руку в прохладную воду. На поверхности появилось его размытое отражение, однако смотреть на него совсем не хотелось. «Буду я ещё слушать этого планктона... Как же раздражает! Зачем я вообще всё это сказал? Идиот… Самый настоящий», — думал Ойкава. — Ничего, тут ты прав. Я действительно не знаю ничего, что происходит в твоей голове. Не сказал бы, что горю желанием узнать, но это не имеет значение, ведь ты и так мне ничего не скажешь, так что давай сделаем фотографию твоему племяннику и не будем зацикливаться на этом, — всё так же спокойно ответил он, поднимая камеру. — Не хочу уже, — ещё более убито проговорил тот, не отрывая взгляда от проходящей между пальцев воды, успевшей намочить часть рукава куртки. Кей невольно нажал на кнопку съёмки. У него в голове проскользнула мысль, что именно сейчас его непонятный знакомый наиболее искренен — один, в свете фонарей, сидит полубоком у фонтана, уставившись на воду, верхний край которой буквально на метр выше макушки шатена, полумрак окружения и свечение месяца на высоком небе. Раньше Кей этого не замечал, но по какой-то причине на фотографии от Ойкавы исходила аура беспросветного одиночества. Настоящая, ничем не прикрытая, без фальшивых улыбок, от которых блевать тянет, без наигранности и лжи. Медленно приблизившись к фонтану, блондин аккуратно опёрся о каменный борт, прямым взглядом прожигая пряди волос шатена, будто бы пытаясь заглянуть за них, в глаза. Он уже видел то, что, казалось, скрыто от других — невинное смущение на наглом, вечно высокомерном или наигранно милом лице, испуг и отведённый взгляд. Однако сейчас там точно была другая эмоция, но Тсукишима чувствовал, что будет неправильно пытаться насильно обличить её, вторгаться в личное пространство человека, который только что приоткрыл перед ним завесу. Ему, по сути незнакомцу, который смог надавить на нужные точки. Поэтому блокирующий просто стоял, оперевшись о бортик и, спустя минуту, запрокинул голову вверх, прекратив прожигать другого парня взглядом. — Ты спрашивал, что я забыл в твоей кофейне. На самом деле в больнице недалеко оттуда сейчас лежит моя тётя, поэтому мама попросила отнести ей фруктов для поднятия духа. Дома был мой старший брат, с которым я не очень хотел с ним пересекаться в тот день, а он бы точно начал расспрашивать о том, как прошла товарищеская игра, так что на обратном пути зашёл в первую попавшуюся кофейню, чтобы скоротать там время. — И зачем ты мне об этом рассказываешь? — Подумал, что так будет справедливо. Пойдём обратно? Немного подумав, Ойкава всё же отряхнул руку от воды и, надев на лицо более или менее адекватную маску, выпрямил корпус, медленно вставая с каменного бортика. Усталость накатила штормовой волной, как после пятичасовой тренировки или того похуже. Хотелось провалиться сквозь землю. Легче от рассказа Кея не стало ни капли, но было невесомое чувство треснувшей стены между ними. Противоречивые, выматывающие, но плодотворные эмоции, будто вырываешь сорняк из земли — пока что это ничего не меняет, но уже на этом месте могут появиться потрясающей красоты цветы. — Да, пойдём. Луна медленно поднималась всё выше, стремясь скрыться за облаками, чтобы после засиять ещё ярче.
