Когда приближается гроза

Гермиона

Гермиона снимает солнечные очки и устало откидывается на спинку стула. Непривычно жарко и душно в майском Лондоне. Половина рабочего дня уже позади, и сейчас у нее есть около часа на то, чтобы прийти в себя после очередного утомительного слушания о деле домовиков. — Что желаете? — Холодный чай с малиной, — Гермиона задумчиво переводит взгляд на меню, лежащее на краю стола. — И кусочек пирога с почками. Только пирог не разогревайте, ладно? Официантка, кивнув, уходит к барной стойке, и Гермиона возвращается к своим мыслям. Слушание вышло отвратительным, как и два предыдущих. Который год она борется за улучшение прав домовиков, а им так и продолжают отказывать в выборе работодателя. И это она еще чудом выбила им хоть крошечную зарплату! Начальник отдела, Хокинс, тогда хохотал целое утро. Мол, домовикам зарплата не нужна. Черта с два она им не нужна! Домовики абсолютно так же не могут обойти закон Гэмпа, а значит, им приходится покупать одежду, еду и обувь. — Ваш чай и пирог, — официантка аккуратно ставит перед Гермионой белый фарфоровый чайник, чашку с голубыми цветами и пирог на бумажной тарелке. — Чек сейчас принести? — Было бы замечательно, — Гермиона на всякий случай проверяет, что кошелек на месте. За окном мелькает рыжая макушка Рона. — Я тороплюсь. Рон, разумеется, бесцеремонно отрезает четвертинку ее пирога. Дела во «Волшебных Вредилках» идут так хорошо, что Джорджу с Роном иногда не хватает времени на обед. С тех пор как Рон ушел из мракоборцев четыре года назад, Гермиона постоянно борется с собой, пытаясь найти ему нормальную работу, но Рон уверяет, что ненормальная ему отлично подходит. — Вкусно, но у мамы начинки больше, — Рон вытирает пальцы салфеткой, и Гермиона тут же вздыхает, вспоминая об их вечно пустом холодильнике. — Что-то случилось? Ты редко присылаешь сову. — Просто хотела сказать, что задержусь сегодня, меня пригласили на важный разговор. — Гермиона смущенно улыбается. Она уже которую неделю задерживается допоздна, но их отдел просто завален работой. Вот вчера опять поступила жалоба от домовика, которого она устроила в многодетную семью. Рон закатывает глаза и поворачивается к официантке. Его выцветшая голубая футболка придает ему такой беззаботный вид, о котором Гермионе остается только мечтать. Ей постоянно приходится терпеть дурацкий официальный стиль. — Еще порцию пирога, пожалуйста! — Рон зевает и кладет локти на стол. — Слушай, я и так подозревал, что рано ты не вернешься. Сегодня пятница, и вас там держат хуже, чем домовиков. Гермиона допивает чай. Часы на ее руке показывают половину третьего — у нее осталось еще пятнадцать минут. — Соскучилась, — произносит она тихо. — Мы последнее время заняты своими делами почти без выходных. Романтический обед посреди рабочего дня — отличная идея, правда? Рон кивает, запихивая в рот сразу половину принесенного пирога. — Пирог с почками — невероятно романтично, но точно практично, — Рон смеется, и Гермиона досадливо морщится. — Прости, прости. Давай куда-нибудь сбежим на выходные? Дом тетки пустует, мама так и не придумала, что с ним делать. Может, переберемся туда насовсем? Гермиона неуверенно дергает плечом. Дом Мюриэль большой и добротный, но напрочь пропах старческим запахом, лавандой и бодроперцовой настойкой, не говоря уже о призрачном шепоте «костлявые лодыжки!», слышащемся в гостиной. У нее нет ни сил, ни времени приводить его в порядок. — Я бы лучше поехала на утесы, в Дувр, — неуверенно предлагает Гермиона, но Рон морщится. — Там нет ветра, честное слово! — Там чертов ветрюга, — Рон осушает чашку одним залпом. — У нас были там тренировки, когда я только вступил в мракоборцы. Мои кости до сих пор ощущают этот пронизывающий холод. — Зато красиво, всегда мечтала там побывать, возьмем колдограф. — Гермиона касается его руки. — У нас нет ни одной приличной колдографии вместе, не считая той, с лета девяносто восьмого. Рон не успевает ни возразить, ни согласиться, потому что Гермиона, бросив быстрый взгляд на часы, поднимается со стула и вешает сумочку на плечо. — Десять сиклей. Заплатишь? Рон снова не успевает ничего ответить, и Гермиона, поцеловав его в щеку, торопливо выходит из чайной. Через пять минут ей нужно быть в Министерстве, в Атриуме, где ее встретит начальник. В Атриуме привычно шумно: люди торопятся по своим делам, и Гермиона только спустя несколько секунд замечает у фонтана Хокинса и незнакомого ей сотрудника, одетого в форму мракоборцев. — Мисс Грейнджер, моя лучшая и неутомимая помощница, — Хокинс широко улыбается. Несмотря на весь его скепсис относительно прав домовых эльфов, он добродушен и заботлив. — Мистер Чезвик. — Приятно познакомиться, — Гермиона крепко пожимает протянутую руку. — Вы хотели со мной поговорить? — Пройдемте в мой кабинет, мисс Грейнджер, и там обсудим все детали. Благодарю за уделенное время, Хокинс, увидимся завтра на совещании. Они поднимаются на лифте на второй уровень и, пройдя по длинному пустому коридору с расставленными в шахматном порядке пальмами, заходят в небольшой кабинет. На столе приглушенно горит одинокая лампа, пахнет табачным дымом, в кресле лежат небрежно брошенные копии «Ежедневного пророка». Чезвик садится в кресло, и Гермиона занимает место напротив, сняв сумочку и положив ее на колени. — Сколько вам лет, мисс Грейнджер? — Двадцать пять. — Вы замужем? Гермиона приподнимает брови. — Вы ведь уже собрали на меня досье, к чему эти формальности? — Формальности есть на любой работе, — Чезвик хитро улыбается, поправляя галстук. — Но вы правы. Досье я собрал, прочесав все сферы вашей нынешней и прошлой деятельности. Вам двадцать пять, вы не замужем, но живете с мужчиной по имени Рональд Уизли, который является совладельцем магазина в «Косом переулке». Вам нравятся исторические книги, но времени на них часто не хватает. Вы готовите сносно, но, к сожалению, вам не хватает практики. У вас не очень хорошо получается патронус, но в целом ваши оценки за ЖАБА фантастические, а профессор МакГонагалл составила вам прекрасную рекомендацию. Гермиона нервно выпрямляется. — Рекомендацию? — Слушайте, вы почти пять лет торчите в отделе регулирования магических популяций, много вы добились? — Домовикам обязаны платить три сикля в час при краткосрочном контракте и галлеон в месяц при долгосрочном. Чезвик одобрительно кивает. — Браво! Но дальше вы не сдвинетесь ни на шаг. Вы хотели, кажется, добиться права для домовиков выбирать работодателя самостоятельно и разрывать контракт при любой негативной ситуации? Вы этого не добьетесь, Грейнджер. Мозги магов полны всякой чепухи, которую им вбивали столетиями. У вас взгляд свежий, но не актуальный, более того — оппозиционный. Решение есть: перейти в отдел магического правопорядка. Поверьте, здесь у вас будет и возможность карьерного роста, и гораздо больше рычагов давления. Конкуренция высокая, места приходится выгрызать, но с вашими способностями есть все шансы. Однако для того, чтобы получить работу, одной рекомендации недостаточно. Я предлагаю вам задание. Возьметесь и справитесь — работа ваша. Откажетесь — я буду рад следить за вашими успехами в помощи домовикам. Гермиона пристально разглядывает выражение его полноватого лица. — У вас такой тон, словно с задания я могу не вернуться. — Вы проницательны. Что же, — Чезвик встает и подходит к окну. — Перемещения во времени вам знакомы, я знаю. Мне нужно, чтобы вы выполнили ряд задач в начале восемнадцатого века. Я все напишу, вас встретит по ту сторону наш человек по фамилии Олливандер, он работает с нами уже много лет. Думаю, сама концепция мракоборцев, работающих в разные временные периоды, вас не удивляет? Отлично. Понимаете, в промежуток между тысяча семьсот тридцать пятым и тысяча семьсот сороковым годом во временном полотне произошли нарушения. Кто-то из сотрудников предал нас, но кто и насколько это может быть опасно — мы не можем выяснить из настоящего. Кроме того, в этом отрезке времени выявлены еще некоторые проблемы. — Но это может занять несколько месяцев или больше. — О, не беспокойтесь, сюда вы вернетесь в тот же момент, что исчезнете. — Чезвик успокаивающе взмахивает рукой, и Гермиона только нервно сжимает сумочку. — Кроме того, вы будете не одна. У вас есть на примете человек, который легко справился бы с ролью двойного агента и смог бы жестко отреагировать в необходимой ситуации, и вы бы ему полностью доверяли? Гермионе сразу вспоминается Визжащая хижина, залитая кровью, и тяжело дышащий человек на полу, тянущий руку к Гарри. — Тот, кто подходит под описание, мертв. — На данный момент — да. Но я абсолютно согласен с вашим мнением, мисс Грейнджер. Я знаю многих великолепных мракоборцев, но ни у одного нет такого многолетнего опыта игры на две стороны, нет такого хладнокровия и одновременно подходящих магических навыков. Видите ли, у вас не будет возможности пользоваться палочкой, только зельями и некоторыми невербальными формулами. К сожалению, использование вами палочки только усугубит ситуацию. Да и потом — вашей палочки в то время еще не существует, а вся магия взаимосвязана. — Сэр, но Северус Снейп умер шесть лет назад. — Значит, по пути в восемнадцатый век вы ненадолго заглянете в Визжащую хижину в самый подходящий момент. Время иногда переписывается, мисс Грейнджер. Гермиона поднимается на ноги, сжимая ремешок сумки. — Вам необязательно давать ответ прямо сейчас, — улыбка исчезает с лица Чезвика. — Дам вам, пожалуй, три дня на раздумья. Поверьте, Грейнджер, игра стоит свеч. Я не предлагаю такие задания каждому встречному. Уже взявшись за дверную ручку, Гермиона оборачивается: — Кто вам сказал, что мне не хватает навыков в готовке? Чезвик громко хмыкает. — Ваша будущая свекровь, разумеется. …Вместо того, чтобы сразу вернуться домой, Гермиона минут пять плещет в горящее лицо холодную воду в туалете на втором уровне. Предложение Чезвика выглядит невероятным, тем не менее оно реально. И потом — он действительно прав: в отделе правопорядка она гораздо быстрее добьется своих целей. Выдохнув, Гермиона поднимает голову, разглядывая свое отражение в заляпанном пальцами зеркале: раскрасневшиеся щеки, потекшая от воды тушь, синяки под глазами от усталости и взлохмаченные волосы, копной лежащие на плечах и спускающиеся на спину. Как удачно, что она не отстригла их, как давно собиралась. В восемнадцатом веке короткие стрижки совсем не в моде. С другой стороны, там есть неудобные длинные платья, парики, шпаги и вши. Вши! Гермиона передергивает плечами, потом осторожно стирает остатки туши и, спустившись в Атриум, использует один из каминов, чтобы добраться домой. * * * — Он спятил, Гермиона, — Рон раскладывает по тарелкам вареные овощи и рис. Это все, на что его хватает, если ему хочется что-нибудь приготовить, но Гермиона ему благодарна. — Абсолютно точно: нет. Только подумай: ты со Снейпом в восемнадцатом веке. Я даже не знаю, что хуже: временной отрезок или этот хмырь. Вспомни, как он издевался над тобой на уроках. И потом: он был почти мертв, когда мы его нашли. Как ты собираешься его выхаживать? Гермиона пожимает плечами, ковыряя овощи. Рон вечно недоваривает морковку! — Думаю, лечить его буду не я, а тот человек, что нас встретит. — И как ты попадешь в восемнадцатый век? — С помощью маховика времени. — Но ведь маховик не может отправить тебя так далеко, — Рон качает головой. — Вспомни, даже Дамблдор говорил, что ресурсы маховика ограничены. А тут — целых двести пятьдесят лет. Думаешь, мракоборцы способны рассчитать такое число оборотов? Нет, я слышал, что они как-то его модифицируют, но насколько это безопасно? Гермиона некоторое время ест, не отвечая на его вопрос. В ее голове мечутся самые разные, противоречивые мысли. Но чем больше Рон уговаривает ее отказаться, тем яснее становится: нужно соглашаться. Если смотреть на развитие ее карьеры в перспективе, то подобный опыт может оказаться решающим, а ей невероятно хочется помочь магическим существам оказаться на одном уровне с волшебниками. — Гермиона, они не хотят подниматься на этот уровень. — Рон стонет, отодвигая тарелку. — Ты придумала себе, что домовики хотят свободы, денег и право выбора — поверь мне, они не хотят. Им удобно так жить. Она сразу вспыхивает. — Удобно жить в рабстве? — Они не считают это рабством. — Рон ставит чайник на огонь. — Вспомни Кикимера: Вальбурга была отвратительной женщиной, но Кикимер был готов умереть за нее и за Регулуса. — Вот именно, — с жаром подхватывает Гермиона, протыкая одинокий баклажан на краю тарелки. — Их сознание искажено сотнями лет добровольного рабского труда, и это ужасно, Рон. Я хочу донести до них, что такая жизнь невозможна в цивилизованном обществе. Рон не отвечает, что-то пробормотав себе под нос, но Гермиона знает его позицию: оставить все как есть, пока оно работает. И многие волшебники придерживаются его взглядов, поэтому магическое сообщество и остается донельзя консервативным. Но кто-то ведь должен показать им, что есть и другие пути. — Я знаю это выражение лица, — Рон усмехается, пододвигая к ней чашку. — Гермиона Грейнджер — единственный человек в магическом мире, который знает, что делать. Остальные так — любители. Гермиона машет на него рукой. — Ты понимаешь, что они не дадут тебе никаких гарантий? — улыбка сползает с лица Рона, и он становится серьезным. — Мракоборцам плевать. Они дают задания, а ты выполняешь их любой ценой. Тебя могут убить или искалечить, но это не имеет значения, пока ты приносишь им пользу. Я потому оттуда и ушел. Хочу быть с тобой, а не на призрачном вокзале Кингс-Кросс в ожидании своего поезда. Уверен, кстати, что в нем не найдется свободного купе, так что придется толкаться с такими же неудачниками в своем свитере с буквой «Р». Гермиона сглатывает, потому что в словах Рона сквозит боль. — Ты не неудачник. — Разумеется, нет, только в твоих глазах. Ведь ты у нас работаешь в Министерстве, жизни улучшаешь, а я так — продаю мимолетные удовольствия. — Я этого никогда не говорила. — Но ты так считаешь. — Рон упрямо стискивает зубы. — Я тебя отлично знаю и прекрасно понимаю, даже когда ты молчишь. Знаешь, наверное, поэтому я и боюсь делать тебе предложение: а нужно ли тебе вообще выходить замуж за продавца «Вредилок». У вас там в Министерстве полно красавчиков с торчащими из головы мозгами и кучей достижений. Гермиона отклоняется на спинку стула и прикрывает глаза. Как она устала! И ей еще казалось, что она обязательно успеет везде. Беспечная наивность. Рон уходит, и Гермиона еще несколько минут сидит в тишине, слушая, как капает кран. Потом поднимается и взмахом палочки отправляет посуду в раковину. Щетка и губка разом принимаются за работу, разбрызгивая воду по столешнице в маленькой кухне. Остальные комнаты тоже маленькие, но квартира расположена как раз около Косого переулка, да и арендная плата небольшая. Хотя, конечно, дом Мюриэль обошелся бы им совершенно бесплатно. Гермиона приподнимает брючину домашних штанов: лодыжки все еще такие же костлявые, как и раньше. Вздохнув, она гасит на кухне свет и, зайдя в спальню, забирается в кровать, но сон не идет, и решения по кругу сменяют друг друга. Сначала ей кажется, что задание действительно слишком опасно, потом она думает, что таким образом сможет дать Снейпу еще один шанс. Он погиб несправедливо, и возможность исправить эту несправедливость теперь не уходит из ее мыслей. Да и восемнадцатый век — интересное время, особенно его первая половина, когда Министерство магии только начинало свою работу. Рон приходит поздно и тихо забирается под одеяло. От него пахнет сладостями и одновременно карликовыми пушистиками. Гермиона тут же придвигается к нему и кладет голову на плечо. — Ты же понимаешь, что я просто беспокоюсь? — шепотом интересуется Рон, обнимая ее в темноте. — Конечно. Но проблемы не исчезают, даже если произнести их вслух. Они требуют решений и действий, а может, признания, что нет правильной и неправильной позиции, есть просто два разных взгляда на семью двух взрослых людей. Сил на признания сейчас у нее нет. Она отдала всю себя на подготовку к слушаниям, а они с треском провалились. Нет, Чезвик прав: она должна попасть в отдел правопорядка. Это — единственный путь, который развяжет ей руки. Рон поймет, если захочет. …В лифте Гермиона натыкается на Гарри и уже по его поджатым губам знает, что он сейчас скажет. — Рон прислал мне сову, — Гарри размахивает перед ее лицом клочком пергамента. — И я с ним согласен: Чезвик спятил. Ты же не собираешься ввязываться в эту историю? Гермиона? Она резко останавливается и смотрит на него сердито. Гарри, как всегда, одет слегка небрежно, и его волосы взлохмачены после очередной тренировки. За пять лет он уже дважды был повышен в звании и участвует в самых различных операциях. — Я еще не приняла решение, — произносит она сухо. — Прекратите на меня давить, вы оба. Гарри оглядывается по сторонам и наклоняется к ней. На правой щеке у него красуется большая ссадина. — С таких заданий часто не возвращаются, Гермиона. Да, есть ряд сотрудников, которые специализируются на заданиях в разные временные эпохи, но, честное слово, я не слышал о том, чтобы все они вернулись обратно в свое время. Я знаю, что ты хочешь помочь, но поверь: всей правды тебе не скажут. Гермиона толкает дверь в свой кабинет и сердито бросает сумочку на стол. Прямо посередине него лежат три разные стопки дел, и все их нужно разобрать сегодня. Проект по повышению зарплаты домовикам, проект, касающийся возможности выбирать работодателя, отдельный проект по отношениям с оборотнями, который никак не удается урегулировать с начальством. — Кофе хотите? — в дверях возникает голова ее помощницы. — Я только что сварила. — Несите, Лесли. — Гермиона садится в кресло и придвигает все стопки ближе. — Никаких писем? — Только одно, мисс, — голос Лесли раздается из соседней комнаты. — От «Золотых рук». Гермиона громко хмыкает. Это агенство давно пытается купить у нее контакты домовиков, чтобы сотрудничать с ними напрямую. — Выкиньте его. — Гермиона с благодарностью берет чашку кофе из ее заботливых рук. Терпкий, чуть горьковатый вкус сразу бодрит, разливаясь по телу теплом. Гермиона неторопливо допивает кофе до дна, смакуя каждый глоток, потом отодвигает чашку и долго смотрит на три стопки дел. В молчаливом созерцании нетронутых дел пролетает целый час. — Если меня будут искать, я на втором уровне, — громко произносит Гермиона, поворачивая ручку двери. — Отлучусь буквально на полчаса, ладно? Скажешь Хокинсу, что петицию я уже подготовила. Лесли что-то отвечает, но Гермиона уже выходит в коридор, устланный полосатым ковром. Через пять минут, спустившись по лестнице, она торопливо стучит в дверь с именем Чезвика на латунной табличке. Главное — не передумать. — О, мисс Грейнджер, — Чезвик изображает удивление, но игра дается ему плохо. — Кажется, я дал вам три дня. — Я соглашусь, если вы расскажете, почему предлагаете задание именно мне. — Гермиона прикрывает за собой дверь и скрещивает руки на груди. — У вас полно женщин-мракоборцев, готовых на самые сложные задания. А вы предлагаете работу человеку, который пять лет протирает стул на четвертом уровне, улучшая жизнь домовиков. Чезвик коротко смеется, потом жестом предлагает ей пройти вперед. — Видите ли, мисс Грейнджер, мозг мракоборца — удивительная вещь. Он заточен под опасности, приспособлен к мгновенному реагированию, а навыки дают возможность выжить практически в любой ситуации. Но вот в чем беда — в обычной, рутинной жизни мракоборцы смотрятся неестественно, как если бы на картине Моне один из персонажей вдруг выглядел бы так, словно его нарисовал реалист. Понимаете? Жизнь размыта и редко подчиняется четкости, а мракоборцы слишком фактурны. Жизнь течет и бурлит, то убыстряясь, то замедляясь. Вы просидели в отделе магического урегулирования пять лет — и добились больше, чем все сотрудники до вас. Вы умеете существовать в рутине, при этом не теряя сноровки. Вы несколько наивны, что опять же великолепно, и в вас полно энергии. Кроме того, я вам доверяю. Так вы беретесь за дело или нет? Последнее предложение звучит так холодно, что Гермиона вздрагивает. — Да. — Великолепно! — Чезвик широко улыбается. — Я выдам вам все инструкции. Отдельные будут у вашего партнера, и мне придется взять с вас слово, что вы их не прочтете. — Разумеется. — Я также напишу сопроводительное письмо для нашего агента, у которого вы остановитесь. Он снабдит вас всем необходимым: деньгами, одеждой и оружием, а также заберет ваши палочки на хранение. Доверяйте ему, как любому из мракоборцев. Он введет вас в курс дела. Когда вы готовы приступить? Гермиона тихонечко выдыхает. Мерлин, это похоже на бегство. Она давала себе слово, что никогда не будет убегать от проблем — и вот пожалуйста. — Послезавтра.

* * *

Гермиона, в плотной черной мантии, вжимается в стену Визжащей хижины. За стеклом слышатся голоса Волдеморта и Снейпа, прерываемые громким шипением Нагайны. Руки у Гермионы дрожат. Что, если змея учует ее сейчас? Увидеть ее не смогут, потому что она использовала дезиллюминационные чары, да и они втроем попали тогда в хижину через потайной ход. Нужно успокоиться и сосредоточиться: упускать момент нельзя, но Гарри должен получить воспоминания Снейпа, иначе битва за Хогвартс закончится по-другому. В кармане у нее лежат маховик и пуговица: портал, который сработает, как только они со Снейпом окажутся в нужном времени. В сумочке, магически стилизованной под начало восемнадцатого века, лежат письма и поручения. — Убей! — холодно произносит голос позади нее, и Гермиона на мгновение закрывает уши руками, чтобы не слышать бросков Нагайны. В стекло что-то ударяет, и она, повернувшись, замечает темную фигуру, медленно сползающую вниз. На стекле кляксами остаются кровавые пятна. Несколько секунд звенящей в ушах тишины ничего не происходит, а потом она слышит голоса: Гарри, Рона — и свой собственный. Чуть приподнявшись, Гермиона заглядывает внутрь: боже, как ужасно они выглядят! Грязные, взъерошенные, перепачканные собственной и чужой кровью. И отчаявшиеся. — Давай, Гарри, тебе пора… — Гермиона выпрямляется, нетерпеливо постукивая пальцами по рассохшимся доскам. — Уходи, Мерлина ради… Над головой раздается холодный и яростный голос Волдеморта, призывающий Гарри прийти в Запретный лес, и сквозь мутное стекло Гермиона видит, как они втроем поспешно покидают хижину. — Бомбарда! — шепчет она, наводя палочку на стекло и предусмотрительно отступая в сторону. Внутри хижины пахнет сыростью и кровью. Гермиона мгновенно опускается на колени возле Снейпа и берет его за руку, потом осторожно прикрепляет к рваной ране на шее специальный пластырь, полученный в Мунго. Он сразу же из голубого становится алым. Лицо его настолько мертвенно-бледно, а губы искажены от боли, что ей становится страшно. Он уже умер! Или ей так только кажется? Дрожа, Гермиона лихорадочно достает из кармана маховик времени и, выдохнув, шепотом начинает отсчет. Песочные часы вращаются, отмеряя время, и Визжащая хижина исчезает вокруг нее в сумасшедшем водовороте.