Halker 2

      Если бы Алексей Губанов был бы владельцем кафе, в котором сейчас работал на дневной смене, то точно бы заведение ограбил вор, потому что скорость, с которой тот побежал оттуда в сгоревшую квартиру, была равносильно торнадо, в котором он забыл буквально обо всём на свете. Точно бы не закрыл, без сомнений, определённо. И просрал бы дневной бюджет.       Он не сомневался, что Рома живой, потому что зачем другу было снимать деньги на досуге? Чтобы с удобством умереть? Естественно, что тот в это не верил, но вот увидеть происшествие своими глазами, да и убедиться лишний раз в своих догадках ему не помешает; поэтому то Лёша так стремительно ретировался на автобус, а после и на лестничную клетку, преодолевая ступени. Помимо жилплощади Мокривского пострадали парочка других квартир, но к счастью, никто особо не пострадал.       Когда Губанов, наконец, оказался на месте, то увидел двух полицейских в форме и зарёванного Братишкина, что буквально чуть ли не с объятиями кинулся на него, но вовремя вспомнил, кто перед ним стоит, и остановился, всхлипывая и утирая слёзы. Хес буквально с силой сдержался, чтобы презрительно не фыркнуть от этого жалкого вида. Вова выглядел жалко, казалось, что его по земле повозили и ебнули хорошенько, заставляя молить на коленях о прощении. Тот поднял на него красные от слёз глаза и хриплым голосом произнёс: — Только браслет его нашли, на руке был. Весь… весь сгорел. Кости одни… Это было жутко. Прямо резало в кишки, накапливая комок слюней в горле. Тёмное и мрачное горе.       Лёша вымученно сглотнул, но оставил парня без ответа, подходя ко взрослым мужчинам. Что-то обговорил, интересовался соседом справа. — Кажется, дядя Вася уехал в аэропорт сегодня утром, да, Вова? — с каким-то лёгким нажимом пробубнил Губанов, внимательно глядя на Семенюка. Это подтверждение определённо ему было нужно, хотя он и не подавал виду. Давай же, Вова, просто скажи да. И тот сказал, и голос его дрожал так, будто бы он был каким-то круглым торчком, с лицом бледным, как полотно: — Д-да, он утром… уехал. — специально чтобы отъебались сказал, всё равно ему было. Все мысли уходили к Роме, его обугленном теле и сгоревших волосах… Так это было больно, и как же било в истерике и конвульсиях одновременно! Он бы прямо сейчас не отказался покричать, разбить кулаки об стены, но держался при людях до последнего, ведь был так воспитан. Поэтому просто молчал. Поэтому вёл себя, как наркоман последний.       Алексей кивнул старшим, он был доволен и теперь был уверен, что трупом являлся их сосед, ведь тот должен был уезжать на поезде вечером. Они утром виделись, вот тот и сообщил ему. Жаль мужика, конечно, но главное, что Мокрица жив. И куда только на своих родных ногах сбежал? Неужто Колю разыскивать? А тот что? Что там в психушке его происходит? Всё это нужно узнать, всё просчитать. А Лёша так вымотался и устал… и Вова, как девочка какая-то, ревел и слюни глотал, хлюпик чёртов…       Когда полиция ушла, тот бросился к Семенюку и яростно начал трясти его за плечи: — Не плачь, слышишь? Иди домой, блять. — Да как ты так можешь говорить то, а?! Рома погиб, ты же тоже его любил?! — сейчас он мог излить душу, выпустить из сердца дикий рык, ударяя кулаком в ошмётки когда-то жилой комнаты. Когда Мокривский там читал, ел, спал, когда он был… живой. — Он умер, умер, понимаешь ты, или нет?! — Нет, он не умер, он снял деньги с моего счета и скрылся! — всё-таки, он не выдержал. Не было сил видеть чужую истерику. Парень схватил бледнющее лицо в захват, сжал то в грубой хватке, внимательно глядя прямо в глаза. — Не хотел тебе говорить, но мы же не чужие, хотя я тебя по прежнему ненавижу. — Это я тебя ненавижу за то, что ты сделал. Что ты несёшь?! — Братишкин подавил всхлип. — Да, да, давай, затирай свою пластинку снова. Насильник, изнасиловал, давай, — насмешливо кинул Лёша, с кривой улыбкой отворачивая голову в сторону — и тут же вернул обратно, яростно сжимая парня за толстовку и встряхивая, крича прямо тому в лицо: — Ты тут ныть оставайся либо, либо иди со мной сейчас, будем выяснять, зачем Мокривскому понадобились мои деньги в таком количестве! Я ясно выразился, тупой ты осёл?! — Стоп, так всё, что ты мне про карточку говорил, оно что, правда, что-ли, всё? — уже более тише проговорил Братишкин, утирая нос рукавом. — Он что… живой, получается?.. — А я о чём? — выпустив наконец того из захвата, Хес запрокинул голову к потолку, устало прикрывая глаза руками, и простонал отчаянно. И как он только собрался всё это проверять? Методом тыка, что? Или, может быть, с помощью магических сил? К гадалке пойти, в шар заглянуть? Что? Богатенький друг есть? А затем его взгляд пал на Владимира Семенюка, и глаза его стали, как две луны. Точно! Вот оно, решение! — Ч-чего ты пялишь, насильник? — голос Семенюка раздался приглушенно, так как тот спрятал нос в локте, пытаясь таким способом успокоиться. И помогало: мама когда-то тоже так делала. Пока не ушла, и на её место пришла более новая, усовершенственная версия. С тех пор и появляться то дома было одним сплошным мучением. — Убийца! Слушай, ты можешь сказать своим людям, чтобы проверили камеры и, по возможности, ближайшие банкоматы? Хотя я знаю, где Рома мог снять деньги, это его любимое кафе, где Марина работает. — Кто? — недоуменно переспросил Вова, но тут же выкинул из головы — Людей попросить? Думаешь, найдём что? — Да! — учащенно закивал головой его собеседник. — Он не мог далеко уйти, город то большой. — А это хорошая мысль, — Братишкин потёр подбородок двумя пальцами, и хлопнул в ладоши с таким сверкающим видом, будто это не он недавно ревел, как девчонка, и плакался ему в плечо. Вернее, пытался, идиот. — Значит так, решено! Будем подключать моих людей, друзей и прочее, я достану доступ к всем камерам наблюдения в ближайших кварталах, а ты сходи к этой, как его там… — Марине. — Да, к Марине, и расспроси её поподробнее, может быть скажет чего. — парень легко улыбнулся, хотя и знал, что ещё нельзя расслабляться. Но всё же возможность того, что Мокрица — живой, его неимоверно успокаивала. И хотя он Лёше не верил, но сегодня почему-то верить до чёртиков хотелось, да и навряд ли тот стал бы так над подобным шутить. Только если преследует какие-то свои цели, и это такой отвлекающий маневр, но Владимир как-то не особо то в это верил. — А, и кстати, а тело тогда чьё? — Наш сосед должен был ехать на поезде сегодня вечером. — пояснил Губанов и отвернулся, быстро идя по полу к выходу и брезгливо оглядывая сажу. Да уж, Рома хорошо здесь поработал, отличный посредник Некоглая. Хороша парочка, ничего не скажешь. Оба на всё ради поставленной цели готовы, наверное потому и вместе, буквально с самого детства. Ебанутые мрази, которых не так то просто и изменить. Если постараться, то можно и Мокривского на путь истинный поставить, но вот только Коля из этой дыры не выберется. Или наоборот? — Давай, удачи. Новостей к вечеру жду.       Братишкин кивнул, хотя Алексей этого больше не видел, так как скрылся из помещения, и вытащил из кармана сотовый. В голову стукнула мысль, что действительно странно это всё. Во-первых, квартира взломщика до всего этого была абсолютно нормальная. Не было жалоб от Ромы, никаких серьёзных проблем или ошибок в проводке. Всё нормально с ней было. Во-вторых, а куда подевался сосед тогда, если вечером ему надо на поезд? Что, днём на машине уехал? Серьёзно? Нет, переездами это слишком затратно. И в-третьих, почему это со счета тот списал всё подчистую? Навряд-ли чтобы с наличкой в руках сдохнуть, или над Губановым поиздеваться. Хотя он бы так сделал, не сомневайтесь. Вова хмыкнул, и принялся набирать номер своего знакомого, что отлично мог помочь в вопросах с камерой. За круглую сумму, конечно же, но запомните — когда дело касается Ромы, деньги здесь лишь валюта для обмена на желаемые услуги. — Алло? — грубо пробасил голос по ту сторону телефона. — Чего надо? Макс Каверин слушает. — Максюль, да расслабься ты, это я, Вова. Сделай нормальный голос. — А, это ты! — тембр уже прозвучал выше и звонче, весело крича в трубку. Его знакомый был не только спец в делах с камерой, но и по настоящему умел менять голос. Когда он говорил, как диктор 1941 года, это Вову, если честно, постоянно сводило с ума. Поэтому с Кавериным он предпочитал лишний раз особо не встречаться, а то заговорит так, ещё и на разных голосах — мама не горюй. — Вовчик, не виделись давно! Что-то надо, друзей развести, девушку, отца? — Ты псих, что-ли, блять? Отец мне тогда голову оторвёт нахуй, а он узнает, поверь мне! — уже потеряв нить разговора и причину своего звонка, закричал Семенюк, возмущённо ворча в трубку. — Да ладно, ладно, не кипятись, — поспешил осадить того Макс. — Все тут знают, какой у тебя предок. Ты мне лучше скажи, — голос опять поменялся, становясь как у попугая Кеши из советских мультиков. — Чего тебе надо, хуй пососать или реальным делом заняться? — Не говори такое голосом мультяшки, придурок, — еле сдерживая смех, сказал Вова, быстро хлопая больными от засохших слёз глазами. — Мне твой пососос не нужен, я звоню тебе для того, чтобы ты взломал мне парочку систем, и к камерам дал способ пробраться, сможешь? Данные там скачать? Я заплачу. — О, это? Да без проблем, — это прозвучало уже как-то менее энергично, как-то даже с нотками разочарования и скуки. Но тут же изменился: — Что касается хуя — жалко, ну да и ладно. Хм, что насчёт твоей просьбы?.. А давай так: ты мне, я тебе, а? Что скажешь? Мне не нужны просто деньги, скучно, итак в бабках купаюсь. — Да что ты, неужели? Богатенького папочку завёл? — Семенюк съязвил, а затем продолжил. — Ну и что ты хочешь, содержанка? — Я попрошу! — писклявый голосок, как у феи. — Мне кажется, ты там в серьёзную передрягу попал, раз камеры посмотреть понадобилось. Возьмёшь с собой решать её — без проблем помогу. По рукам? Братишкин чуть помешкался, представляя реакцию Лёши на всё это, но потом немного подумал и решил, что хуже от этого ему не будет. А если откажется — «Максюля» обидится, и хрен его тогда дозвонишься. Решено. — Ладно, по рукам. Жду тебя в кафе «Кувейт» через полчаса. — Скоро буду!       И отключился, оставляя Семенюка вновь в тишине. Тот с тоской оглянул квартиру и место, где лежал труп, а затем закрыл глаза и вздохнул, вдыхая в лёгкие жжёный запах дыма. А раньше тут пахло лавандой, нет… Раньше здесь пахло Ромой. Где он сейчас? Неужели пошёл на такое ради Коли? Какова сила их любви? Или же это страх, привязанность, одержимость? А? Что это? Они друг друга вообще когда либо любили, или же это чистой воды притворство ради поставленных целей? Кто знает, может и есть в этом мире что-то дороже денег, дружбы и любви. Может, имя этой вещи –… Я не знаю, увы.