Нежный бандит

— А он хорош. Одолжишь мне его на ночь? Ну, или хотя бы на вечер, а, Кинн? — Остынь, Вегас. Лучше сосредоточься на торгах.       Вы за одним столом со старшим сыном второй семьи. Но по разным углам. Всегда по разным. Особенно после… Впрочем, об этом сейчас лучше не вспоминать. Иначе виски по глотку на дне будет недостаточно. — Что так? Ах, да. Ты же привык контролировать своих сучек. — Порш не сучка, — резцы бьют о холодный стеклянный край. Подливаешь. Лишь бы не выплеснуть содержимое в наглую ухмылку напротив.       Но Вегасу мало. Он всё и всех любит доводить до грани. — Ммм, Кинн, по глазам вижу, что лукавишь. Попробовал уже его? Как он в постели? Такой же горячий и дерзкий, как внешне? — Заткнись, — с грохотом отправляешь на стол пустой бокал, но только за тем, чтобы вновь наполнить его. И отнюдь не на пару глотков. — Ахах, — Вегас слащаво потирает подбородок, — знал, что ты не устоишь.       Нельзя реагировать. Нельзя выходить из себя. Надо срочно отвлечься.       Ищешь, куда бы приткнуть свой сумасшедший взгляд, но он мгновенно упирается в него.       Блядство!..       Стоит там и, по ходу, не одупляет, как чертовски соблазнителен в своем элегантном костюме тройке, с галстуком, который ты лично подобрал для него. О чем-то треплется по рации, за что, конечно же, сейчас огребёт по полной от Бига.       Порш. Ты будто чужой среди своих. Но почему для меня нет тебя ближе? Каково было бы обладать тобой? Каково было бы… целовать тебя и чувствовать, как сердце твое замирает, а сам ты перестаешь на доли секунды дышать? Когда бы руки мои так смело скользили по твоему телу, прикасались бы так бесстыдно? Когда бы губы мои оставляли отметины по трепету твоей крепкой груди? Порш… такой непохожий на других, всех тех, кто не рискнули осесть в памяти. Порш. Тот, в чьем имени — огонь и скорость, до пепла и дрожи.       Всё это, конечно, гуляющий в крови виски, лёд в котором ни на унцию не охлаждает горячего вихря мыслей. А ты всё подливаешь и подливаешь в бокал, словно масла в огонь.       Веки тяжелеют и мутнеет сознание. Не регистрируешь в голове, что там с аукционом. Кажется, тебе всё-таки удаётся сделать весомое приобретение. Клонишь свинцовый висок к плечу, а второго касаются тёплой ладонью: — Кинн?.. — А? Что? — спохватившись, выуживаешь из-под пиджака пистолет, направляя дуло в расплывающуюся перед тобой улыбку. — Это я, Порш. Ты заснул. Давай помогу добраться до номера?       Номер? Да, у тебя же забронирован номер. В отеле, где проходит аукцион, есть отличный пентхаус. Правда, в твоём теперешнем состоянии, тебе хватило бы одноместной кровати где-нибудь в закутке. Лишь бы приткнуться там и не видеть, не слышать, не чувствовать. — Кинн? — Мгм… — рука с пистолетом дрожит.       Порш осторожно вынимает его из твоих слабых пальцев: — Давай. Надо встать. Я помогу.       Обе руки Порша на твоих плечах, пробует поднять тебя, но ты взбрыкиваешь, сбрасывая его ладони: — Сам.       Сам. Легко сказать, но колени дрожат то ли от алкоградусов, то ли от его близости. — Где все? — икаешь, а Порш звонко хихикает. — Пошли проверять холл. Давай, сам так сам, но надо двигать, Кинн.       До выхода из аукционного зала идёшь, даже бодро приподнимаясь на пятках, но едва пересекаете линию холла, как Порш только и успевает, что подхватить тебя, удерживая за талию. От досады скрипишь зубами, но все равно принимаешь помощь. Без него ты бы просто согнулся пополам.       Просторный пентхаус, а для тебя все равно что пусто́ты Вселенной. Холодной и одинокой.       Ничком летишь на кровать. Сквозь гул в ушах прислушиваешься, не захлопнулась ли дверь. Но нет. Порш все ещё здесь. Стаскивает с тебя дорогие туфли. — Повернись. Мне надо раздеть тебя.       Прекрасно понимаешь, что «раздеть» из его уст — просто освободить тебя от одежды, не иначе. Но тебя несёт: — Оу, Порш, а ты ещё тот шалун у нас, — давишь пьяную лыбу и наверняка выглядишь сейчас просто по-идиотски.       Хорошо, что ты все ещё к нему спиной. Но Порш догадывается о твоей мимике. — Не скалься, — сам переворачивает твою тушу.       Приподняв, по рукаву стягивает пиджак, а затем принимается расстёгивать сорочку. А ты, как дурак, как последнее пьяное чудовище, хватаешь его за руку и опрокидываешь навзничь, наваливаясь сверху. Хватаешь ртом воздух, а кислород между вами только распаляет огонь. — Ну что, Порш, как ты там цыпочек в своем баре заводишь, — твоя ладонь безуспешно пытается совладать с молнией на его брюках, где достоинство парня пребывает в абсолютном покое. — Тебя, блядь, в космонавты готовили? Железная выдержка?       В отчаянии впиваешься губами ему в шею; щедро смочив слюной, ведёшь эту тягучую дорожку к раскрылу его ключиц. Хватаешься за ворот сорочки и пробуешь разорвать ткань на его груди, но мешает жилет.       Удивительно. Но Порш даже не пытается сопротивляться. Ни дать ни взять — лежит под тобой бревном. Вот только его истерический хохот знатно выбешивает и понижает планку твоего себялюбия. — Со всеми такой покорный? — хватаешь его за челюсть, до синяков сжимая пальцами, — ему бы тоже дал безропотно себя трахнуть?!.. Какого чёрта ты ржёшь, а?!.. — Один хрен, ты в хламину, — Порш спокойно снимает с себя твое тяжёлое тело и укладывает рядом, — всё равно у тебя не встанет. — А вдруг? — цепляешься за аккуратное запястье, — стоит ли рисковать, Порш? Не забывай, — грозишь ему указательным, — моя жизнь в твоих руках… ой, — икота прерывает твой эпичный перформанс, — в смысле, твоя жизнь в моих руках… мда… — голова тонет в подушке, — мда… это я и хотел сказать…       Твоя полувнятная речь вскоре сменяется лёгким храпом. А утром ты проснешься под лёгким одеялом. В одном нижнем белье. Один.       На прикроватной тумбе — стакан воды и пара таблеток «от хмельной головы» А глядя на вмятину на второй половине кровати, с едва заметной улыбкой поймёшь, кто до утра охранял твой тяжёлый и пьяный сон.       Порш… мне ночью приснились руки твои. И улыбка.