Нежный бандит

      Незатейливые свидания, которые устраивал тебе Порш ещё в бытность ваших тайных встреч, всегда вызывали то чувство, которое, должно быть, испытывают родители, получающие от своих ребятишек поделку из детского садика или несуразный, но такой трогательный рисунок. Смесь умиления, гордости за своё чадо и непреодолимое желание поощрить малыша за старания.       Но сегодня тебе не до умиления.       Всё началось вполне тривиально. Порш собрал — сам — корзинку для пикника, и с улыбкою до ушей в нетерпении захлопал ресницами, когда ты, по его мнению, слишком долго решавший дела на утренней встрече с партнёрами по одной из веток бизнеса, которым занимается твоя семья, наконец открыл перед ним дверцу автомобиля. — Здесь присядем. Безлюдно и тихо. А ещё вид красивый. — А?..       Замечая твою рассеянность, Порш недовольно морщит нос: — Эй, ты со мной? Или всё ещё за столом в своём кабинете? — Прости, родной… Что-то я совсем выбит из колеи. Сорвалось два контракта. Важных. — Всё так критично? — участливо интересуется Порш, раскладывая контейнеры на клетчатой скатерти для пикника, — вот прям совсем-совсем? — Нет, — впервые за утро улыбаешься, — нет. Всё поправимо. — Да? Ну раз так, — Порш хлопает по месту рядом с собой, — забей на свои дела и иди сюда… Я очень голодный и очень по тебе соскучившийся.       Поедание сэндвичей, запивание их домашним лимонадом, трёп Порша возле самого уха, с поминутным кусанием тебя за его мочку — всё где-то на бэкграунде. Хмурка, перерезавшая переносицу, свидетельствует лишь об одном: ты без остановки занимаешься калькуляциями своих финансовых потерь. — Кинн. — А? — Поехали обратно.       Колени прижаты к груди. Подбородок опущен. Указательный палец рисует на песке спирали.       Ясно. Любимый обиженка. — Порш, — садишься ближе и кладешь руку ему на плечо, которую он мгновенно сбрасывает. — Ну начинается. — Да ничего не начинается, — Порш силится улыбнуться, но получается совсем халтурно. — Вот кого ты пытаешься обмануть? — Кинн, мы, вроде как, оба добровольно приехали на пикник. Отдохнуть. Расслабиться. Побыть рядом, — здесь Порш улыбается с зубами, уводя затылок назад и показывая кавычки в воздухе: — Мы — здесь, а проблемы — там. Понимаешь? — Э-э… — Судя по тому, что на мой рассказ про вчерашнюю тренировку и почти вывих запястья ты ответил «классно, я рад за тебя», — слушал ты меня очень внимательно и конечно же вник в то, что я говорил. Да? — Что? — встрепенувшись, осторожно берешь его за обе руки и внимательно осматриваешь запястья, — где болит, Порш? Почему не наложил бандаж? Рентген сделали? — Вот, Кинн, что и требовалось доказать. Ты снова меня не слушал. — М? — Я сказал «почти» вывих, а не сам вывих. Сечёшь?       Растерянно киваешь: — То есть, всё в порядке, да? — Нет, Кинн. Не в порядке. Давай я тут соберу всё и вернёмся в особняк. Там тебя наверняка ожидает очередная неубывающая куча дел. Ну а я, как в старые добрые времена, сварю тебе вкусный кофе и буду преданно ждать до ночи возле дверей твоей спальни. — Т-а-а-а-к, — с натянутой улыбкой предпринимаешь попытку обнять его, но Порш увертывается, — ага, вот ты, значит, как со мной. Ну ладно-ладно, Порш, ночь близко. Да-да, — притворно грозишь ему пальцем. — Кинн. Я знаю, что на тебе лежат все дела семьи. — Порш… — Стоп, — палец Порша устремляется вверх, — я договорю, ладно?       Киваешь, слегка улыбаясь. Берущий инициативу в свои руки Порш — одна из твоих слабостей. — Ещё я знаю, каково это — отвечать за всё, во всех смыслах. Мне это очень хорошо известно. Поверь.       Ты веришь. А как иначе, если с совсем юного возраста на Порше лежала ответственность за подрастающего брата и, вдобавок, беспечного взрослого дядю. Господи… Он ведь сам ещё тогда почти что ребенком был… Бедный мой мальчик. — Но так ведь легко заработать «выгорание». Ты просто-напросто доведешь себя до такого состояния, что, как бы ты ни стремился контролировать всё и вся, — ты и физически и морально будешь не в силах делать это. Понимаешь, о чём я? — Понимаю.       Порш качает головой: — Ты по ночам вздрагиваешь, Кинн. Я тебя иногда обнять лишний раз боюсь, чтобы успокоить, — вдруг подумаешь, что снова с сексом лезу, как будто не вижу, что ты во сне всё ещё продолжаешь решать свои деловые вопросы. — Порш…       Твою ладонь накрывает его, большой палец начинает рисовать узоры на чувствительном запястье: — Я люблю тебя и не хочу, чтобы моего парня в один непрекрасный день увезли на скорой в бессознательном состоянии. — Я тебя тоже люблю. И со мной всё будет в порядке, Порш. Просто… Просто, ты же знаешь, как мне необходимо всё контролировать. Я не могу иначе. — Можешь. — Нет, Порш. — Можешь, Кинн. Ты можешь всё контролировать, даже если сам не станешь присутствовать на каждой встрече и решать любое дело в одни руки. — Как? — Делегируй. — В смысле? — Делегируй полномочия.       Морщишься, но Порш продолжает: — Вспомни, как после ранения ты поручил нас Вегасу? Всё получилось. И хоть ты не удержался и всё равно контролировал чуть ли не каждый шаг и поднятие руки, — всё получилось. Но разве нельзя, хотя бы время от времени, вот так же делегировать полномочия, при этом совершенно не теряя контроля над ситуацией, а? — Не знаю… тогда это была вынужденная мера. Но вряд ли я смогу спокойно спать, если не буду иметь полный контроль. — Господи, Кинн, ты вообще меня не слушал?! Кто сказал, что у тебя не будет контроля? Тебе нужно просто передать часть своих обязанностей другим — тем, кому ты доверяешь и — вуаля! И все дела решены вовремя — и ты не валишься ничком на кровать, моментально дав храпака, когда я едва успеваю снять джинсы.       С последних слов хихикаете оба. Затем ты тянешь руку к его щеке и проводишь по ней ребром ладони: — Прости, что я сегодня в таком тупняке и умудрился испортить нам пикник.       Порш усмехается, как тёплый котёнок ластясь к твоей руке: — Ничего ты не испортил, — берет тебя за запястье и целует голубые вены, — я волнуюсь за тебя. Очень волнуюсь.       С третьей попытки, но тебе удаётся обнять Порша, прислонившись лбом к его лбу: — Обещаю. Сегодня ночью ты успеешь снять не только джинсы.       Порш смеётся и шутливо кусает тебя в кончик носа. Затем взгляд его темнеет: — Так может уже сейчас начнём? Вдруг после всех твоих дел запал иссякнет?       Прихватываешь зубами его нижнюю губу: — Не иссякнет. Но кое-что можем сделать и сейчас. — Кое-что? — Порш поднимает бровь, — хм, и что же это за загадочное «кое-что»?       Снова оттягиваешь его верхнюю губу, а затем шепчешь: — Поласкай себя. Для меня. — Ммм, — Порш отстраняется и начинает, подмигивая тебе, расстёгивать ремень, — это ты так решил начать делегировать «свои» полномочия?       Усмехаешься и ведёшь взглядом: — Не волнуйся. Я же всё буду контролировать, верно?       Вновь кладешь одну руку на его щеку, большим пальцем зацепляя влажную нижнюю губу, и ладонью спускаешься вниз, вдоль длинной загорелой шеи. Следуешь за изящной линией ключиц Порша под футболкой. Дыхание его учащается, когда твоя рука приближается к нижней части его живота, и Порш резко выдыхает, когда ты отводишь руку к бедру и вниз по ноге. — А ты сам? Ты что, так и будешь сидеть и смотреть на меня? — нетерпеливо интересуется Порш, прикусив губу, бедро его слегка дрожит под твоей ладонью.       Улыбаешься ему: — Да. — Серьезно?       Глаза Порша становятся еще больше от смущения и возбуждения. — Ты же слышал, — спокойно отвечаешь ему, сжимая колено: — сними их с себя до середины бёдер.       Порш облизывает губы, а затем его руки опускаются к молнии джинсов, его пальцы так сильно дрожат, что ему едва удается расстегнуть пуговицу.       На белой ткани трусов уже сочится влажное пятно, и тебе приходится напомнить себе воздержаться от того, чтобы наклониться и лизнуть его. — А теперь — прикоснись к себе, — говоришь ему, и твой собственный голос звучит немного грубее, чем раньше. — Я хочу это увидеть.       Порш, не теряя времени, спускает штаны на бедра, трусы тянут за собой его член, и он упирается ему в живот. Длинный, твердый и влажный на кончике. Пальцы Порша мгновенно смыкаются вокруг него.       Твой собственный член дёргается. Но пока ещё слишком рано уделять ему внимание.       Ты всегда был неравнодушен к рукам Порша, а когда он вот так держится за свой член  — смотрится завораживающе.       Вообще-то, всё, что касается Порша — завораживающее. И ты с упоением любуешься каждой его линией, каждым взмахом ресниц и волнением кадыка. Восхитительный вид его груди, вздымающейся под влажной футболкой; его рука, изящная, но сильная, и мускулы напрягаются при каждом движении; золотистая кожа его живота со следом прекома. Его приоткрытый рот, пухлая нижняя губа и концы острых резцов. Его глаза, темные и с тяжелыми веками, которые смотрят прямо на тебя. Вишнёвая головка его члена, появляющаяся и исчезающая в его кулаке. — Кинн… Кинн, — хрипит Порш, а ты лишь ободряюще сжимаешь его колено.       По румянцу на шее и щеках Порша, по беспорядочному дыханию, несложно догадаться, что он на пределе. — Всё отлично,  — шепчешь в ответ и проводишь рукой по его икре. — Позволь мне увидеть, как ты кончаешь, родной.       Порш всё-таки закрывает глаза и откидывает назад затылок, а затем, с тихим стоном, начинает кончать, так что нога дергается под твоей рукой, белёсые капли спермы попадают на неё. Порш подаётся вперёд и его дыхание горячит тебе плечо. Снова и снова, пока ничего не останется, а затем он лежит на нём неподвижно, разбитый, грязный и просто совершенный. Чувствуешь пульсацию между своих ног, и, не раздумывая, хватаешь эти перепачканные спермой пальцы, чтобы поднести их к своему рту и облизать каждый дочиста.       Порш немного приходит в себя и хмурится, наблюдая, с каким наслаждением ты собираешь языком и губами его семя: — Зачем ты делаешь это?       Крепче сжимаешь вылизанную тобой ладонь: — Но я же должен проконтролировать результат.       Порш улыбается одним уголком рта, кивая на твою выпуклую ширинку: — Помочь тебе?       Обнимаешь его, не обращая внимания на то, что головка мажет тебе дорогую рубашку. Долго и нежно целуешь, перебирая влажные волоски у основания шеи: — Ещё успеешь, родной. Я обещал тебе сохранить запал до ночи.