Выбор императрицы. Книга первая.

Их выставили передо мной в длинный ряд, которому, казалось, не было конца. Выбор наложников — последнее, чем мне хотелось сегодня заниматься, но такова традиция. — Выбери хотя бы пятерых, — сказал мой средний брат Сынмин, неловко переминаясь с ноги на ногу, позади меня. — Если выберешь меньше, пойдут сплетни. — Он прав, — поддержал его мой старший брат Чанбин, стоявший рядом. Ему тоже происходящее было не по душе, но он держался намного увереннее, чем я и Сынмин. Я с тоской оглядела толпу мужчин, которых отобрали для меня со всей страны. Знатные семьи отдали немало взяток советницам, чтобы их сыновья оказались сегодня здесь. Все юноши были по-своему красивы, насколько я могла судить, а макияж сделал из них чуть ли не ангелов во плоти. И мне нужно было кого-то из них выбрать. Это мой долг, как императрицы. С одной стороны глупо, что первое ответственное решение, которое я должна принять в первый день правления — это выбирать мужчин, но с другой стороны — все они являлись представителями знатных семей моего государства, и все они надеялись, что именно их сын станет отцом следующей императрицы. И я должна выбирать с умом, но я вообще не хотела выбирать. Хорошо, что никто не видел моего лица, скрытого длинной красной вуалью. Я еще не достаточно хорошо скрывала свои истинные чувства. А сейчас мне было скучно, ужасно скучно! И еще я всем своим существом чувствовала, что участвую в чем-то неправильном. — Императрица, готова сделать выбор? — учтиво, но с явной ноткой нетерпения в голосе, спросила главная советница. Я ничего не ответила и решила пройтись, чтобы посмотреть на юношей поближе. Мои братья последовали за мной. Я остановилась и указала на высокого молодого человека в ярко красном ханбоке. Мне нет дела до его буквально внеземной красоты, но он представитель семьи Хван, которая более трехсот лет назад помогла моему роду завоевать трон. Ни для кого не секрет, что императрицы всегда выбирают первыми Хванов. Это тоже традиция. Чанбин попросил его представиться. — Хван Хёнджин, моя императрица. Готов служить вам до конца своей жизни. — И я радостью принимаю твою службу, — ответила я. Да-да, быть наложником императрицы — это государственная служба и за нее платят жалованье. Мне кажется или мужчины в любой ситуации стараются выглядеть так, будто спасают мир? Так, один есть. Кто там дальше. Есть парочка кандидатур, которых я обязательно должна выбрать. Остальные — на мое усмотрение. И следующий из «обязательных» — Хан Джисон. Он выглядел испуганным. Похоже, сильно нервничал. Ему явно неуютно находиться среди толпы. Когда он представлялся, то пару раз запнулся. Я быстро сказала свою формальную фразу и пошла дальше. На очереди Ян Чонин. Он широко улыбался и выглядел счастливым. На вид сущий ребенок, хотя скорее лисенок. Мы обменялись положенными репликами, и я чуть было не развернулась, чтобы пойти прочь из тронного зала, но вовремя себя остановила. Да, я выбрала троих юношей, которых мне велели советницы, но для вида нужны еще хотя бы двое. Я прошла немного вперед и просто указала на какого-то парня. — Представьтесь, императрице, — сказал Чанбин и бросил на меня недоуменный взгляд. — Бан Чан, моя императрица. Готов служить вам до конца своей жизни. Даже сквозь вуаль я ощутила его холодный стальной взгляд, а в голосе был такой вызов, что я на секунду забыла, кто кого выбрал. Со всех сторон послышался неодобрительный шепот. Похоже, я выбрала кого-то из низшей знати. Да и плевать, если честно. И я просто пошла дальше. На это раз решаю все-таки присмотреться получше. Наверное, я вошла во вкус, раз мне внезапно захотелось выбрать этого смазливого паренька с веснушками, которые не скрывает даже плотный слой пудры. Его лицо, да и весь он сам, будто светится изнутри. С ним рядом впервые за всю эту нелепую процедуру, я вдруг почувствовала себя комфортно. Не думаю, что он надеялся на мою благосклонность, потому что, когда я остановилась возле него, он растерялся и опустил глаза. Но через секунду все-таки набрался смелости и посмотрел на меня, слегка улыбнувшись. — Представься, — попросила я сама, забыв про этикет. — Ли Ёнбок, моя императрица. Готов служить вам до конца своей жизни, — произнес он глубоким низким голосом с легкой хрипотцой. Звук его голоса резко контрастировал с милой внешностью. Какое необычное сочетание. — И я с радостью принимаю твою службу, — не сдержала я улыбки. Хорошо, что он ее не видел. Спасибо вуали! Мальчик-солнце — пятый, и внутренне я вздохнула с облегчением. Можно заканчивать это нелепое представление. Я развернулась ко всем присутствующим спиной, показывая, что закончила выбирать. И тут кто-то из юношей громко сказал: — Не сочтите за дерзость, моя императрица, но, не будучи выбранным вами, как и многие здесь, могу ли я хотя бы увидеть ваше прекрасное лицо. Я обернулась не сразу. Нельзя быть слишком импульсивной и показывать окружающим свои эмоции. Ни мои братья, ни советницы не имели права отвечать на вопрос, заданный лично мне. А любой, кто осмелится обратиться к императрице без ее разрешения, либо получает свой ответ, либо наказание, либо и то, и другое. Я медленно повернулась. Чанбин указал мне на юношу. Он стоял рядом с уже выбранным мной Хан Джисоном. И он явно не боялся, в отличии от Джисона, руки которого почему-то тряслись, и буквально на одно мгновение он протянул левую руку в сторону наглеца, но быстро ее отдернул. Я вплотную подошла к тому, кто ждал моего ответа. Он не склонил головы и ни чуточку не смутился. Резким движением я отдернула вуаль. Он слегка дрогнул. Ну еще бы! Мой церемониальный макияж был довольно жутким. Императрица не обязана быть красивой или милой, она должна внушать уважение и страх, в этом его послание. — Я выполнила твою просьбу. Может, теперь представишься, — сказала я. — Ли Минхо, моя императрица. — Ты из северных земель? — Да, моя императрица. — Как и ты, Хан Джисон? — Все верно, моя госпожа, — еле слышно ответил он. Я не стала спрашивать, знакомы ли они, это было очевидно. На меня нашло какое-то странное веселье. Я понимала, что поступаю ужасно, но то ли первый день правления и чувство вседозволенности меня так раскрепостило, то ли я почувствовала себя благодетельницей. Так или иначе, это никак не оправдывало моего поступка. — Я выбираю тебя, Ли Минхо, — медленно произнесла я, смотря при этом на Хан Джисона, который, кажется, хотел провалиться сквозь землю, настолько ему было неуютно. — Готов служить вам до конца своей жизни, — спокойно ответил Минхо, ведь получил, что хотел. — И до ее же конца будешь видеть мое лицо. Интересно будешь ли ты и дальше так рад этому, как сегодня, — не надо было этого говорить, но я не сдержалась. Откуда взялась во мне эта жестокость или она всегда была во мне?