Выбор императрицы. Книга первая.

Минхо явился в мои покои при полном параде. В темном-зеленом ханбоке с вышитыми золотом тиграми, макияжем, эффектно подчеркивающим его хищный взгляд, и, благоухая эфирными маслами. В ушах блестели серьги с изумрудами, а на пальцах — несколько колец. — А я уж думал, не позовете, — заявил он, как только охранницы закрыли за ним дверь, и даже не стал утруждать себя поклоном. Не спрашивая разрешения, он развалился на софе словно кот, который везде чувствовал себя, как дома. — Я думаю, ты понимаешь, зачем я тебя позвала, — я отложила бумаги, которые просматривала до его прихода, и поудобнее устроилась в кресле. Намечался любопытный разговор. — Уж точно не для плотских утех. Судя по кислым лицам Хёнджина и Ёнбока после посещения ваших покоев, такой чести пока никто не удостоился. Поэтому полагаю, что вас взбесили мои родственнички, ну и, конечно, вы хотите прояснить ситуацию с Хан Джисоном. — Ты даже не будешь притворяться милым? — К чему мне эти игры, вы ведь давно меня раскрыли. Да я особо и не скрывался. — Возможно, не стоило стоять рядом с Джисоном, чтобы так легко не попасться. — Боюсь, если бы я не стоял рядом, он бы грохнулся в обморок. — Ах, какая забота! — притворно изумилась я. — Ну, не ревнуйте, моя госпожа. Он мой друг, я не люблю его, как мужчину. Я знаю его больше трех лет, и, знаете ли, как-то привязался, да и никто другой больше не выносит мой характер. Что касается его чувств, то не знаю точно, но вряд ли он влюблен в меня. В прошлом году он все уши мне прожужжал про свою любовь к служанке. Он писал про нее стихи и нес разный сентиментальный бред. Минхо болтал, что вздумается, и, кажется, его совершенно не заботило мое мнение. Но мне нравилось его слушать, он меня веселил. — Это не очень объясняет, зачем ты так хотел стать наложником, чтобы быть вместе с ним. — Дворец слишком ужасное место для него. Он не выживет здесь без меня. — Ему же не пять лет, в самом деле. — Вы просто еще плохо его знаете. Джисон совершенно не приспособлен к взрослой жизни и вечно витает в облаках. Ребенок в теле мужчины. Поэтому, если хотите спать с ним, то воздержитесь хотя бы годик. Он слишком нежный и невинный паренек. Это его надо ублажать, а не наоборот. Мне кажется, он даже не знает, откуда берутся дети. Ханы — это вам не Хваны, они не отправляют сыновей в дома удовольствий, чтобы познать науку любви. У Джисона очень строгая семья. Но что это я все о Джисоне. Лично я всегда к вашим услугам. Буду стараться за двоих. Могу даже изображать его — смущаться и закатывать глазки. Минхо так быстро перескакивал с одного на другое, что я еле поспевала за ходом его мысли. И мне кажется, если бы я попросила его повторить, он бы не смог, потому что его язык явно работал быстрее мозга. — Надо сказать, так себе предложение. Если я захочу Джисона, то позову его. Зачем мне замена? — мне захотелось подразнить Минхо, ведь кажется, единственное, что могло хоть как-то его задеть — это друг. Он вальяжно потянулся, лежа на софе, и спокойно ответил: — Вам плевать на него, вы просто хотите, чтобы я умолял оставить его в покое. Думаете, что нашли мое слабое место, но я и не скрывал, как он мне дорог. Тогда к чему эти ужимки? Просто скажите, чего хотите? Чтобы моя семья не доставала вас прошениями? Увы, ничем не могу помочь. Они еще хуже, чем я. Я сам рад, что теперь далеко от них. Мне они тоже постоянно шлют письма. Естественно просят, чтобы я как можно быстрее сделал вам ребенка. Я им даже не отвечаю, но они продолжают написывать. К этому надо просто привыкнуть, они не рискнут приехать и требовать что-то у вас лично. Просто сразу сжигайте их письма. Что еще? Не портить вам репутацию слухами о наших с Джисоном отношениях? Я уже сказал вам, что мы не любовники и я не питаю страсти к мужчинам. Действительно среди всех нас хотите именно Джисона? Ну, попробуйте, конечно, я вам не указ так-то. Но вы и сами невинны, это очевидно. Ничего не получится. Хотя бы попытайтесь поближе узнать его для начала. Я что-то упустил? — Да вроде нет. Это был исчерпывающий ответ, — ухмыльнулась я. — Тогда мне уйти или все же показать вам, как сделать наследницу? — игривая улыбка растянула его губы. — Смело, но думаю, ты будешь последним, кого я об этом попрошу. — Жестоко, учитывая, что вы единственная женщина, которая мне светит. — Какая трагедия, — я не сдержала довольной улыбки. — Вы начинаете мне нравиться, — признался Минхо. — Это плохо. Вдруг я влюблюсь. Что вы тогда будете делать? Я ведь стану еще ужаснее. Буду закидывать вас любовными письмами, все же я истинный представитель своей семьи и бумагомарательство у меня в крови. — Хорошо, что я тебя выбрала. Шута мне очень не хватало. — Благодарю, моя госпожа. Рад служить хотя бы таким образом. Но все же, неужели вам никто из нас не приглянулся? — А сам-то как думаешь? Ты же такой проницательный. — Я думаю, вам нравится мой дальний родственник из южных земель. — Хм, Ёнбок довольно милый. — Да, но не обольщайтесь, будет сложно получить его душу вместе с телом. — Это почему же? — Он добрый и честный, а вы, похоже, нет. — Ты действительно не думаешь, что говоришь, — напряглась я. — Это не оскорбление. Добрая и честная императрица не сможет управлять страной. Я рад, что вы не такая, ну, или очень осторожны с этими качествами. — Тогда, кто мне остается, если ты не в счет, а Ёнбок и Джисон слишком хороши для меня? Чан, который ведет себя так, словно я смертельно оскорбила его своим выбором?  — Ха, вояка Чан. Да он слюни на вас пускает! Вся его бравада не что иное, как способ не выдать истинных чувств. Он вас хочет так сильно, что, наверное, уже руки стер. Хотя, конечно, его невероятно бесит, что, выбирая его, вы буквально ткнули пальцем в небо. И, вообще, я думаю, что его привлекаете не столько вы, сколько ваш статус. Вы олицетворяете собой власть и силу, а его явно заводят такие штучки. Поэтому будьте уверены, что как только вы останетесь в этих покоях с ним наедине, он из сурового волка превратится в милого щеночка, и будет лизать вам пяточки. И, кстати, не списывайте со счетов Хёнджина и Чонина. Ян очень шустрый малый, ну, а с Хваном вы уже имели дело. Его личико не могло оставить вас равнодушным, даже я иногда ловлю себя на мысли, что он божественно красив. Представляете, какие от него будут дети? Маленькие ангелочки. — Ты сейчас, правда, рекомендуешь мне своих соперников? — рассмеялась я. — А что прикажете мне делать, вы только что сами списали меня со счетов? Да и какие мы соперники. Мы скоро станем лучшими друзьями и будем по вечерам сидеть в кружочке и обсуждать, как растопить ваше ледяное сердце. — О, это будет очень сложно. — Да я уже понял. Но сделайте хотя бы так, чтобы у нас была мотивация. Подразните, заставьте мечтать о себе? — С чего бы это? Вы мои наложники, у вас нет других забот, кроме как добиваться моего расположения. — Но и вы можете пойти нам на встречу. Рискните. Я же вижу, что вы не такая и скромница, какой хотите казаться. В ваших глазах так и пляшут шальные огоньки. Можете, например, прийти как-нибудь в нашу купальню, когда мы там… — судя по виду, с которым Минхо это сказал, подобные мысли его заводили. — Это уже перебор! — возмутилась я. — Рано или поздно мы все равно увидим вас голой. Когда-нибудь ведь вас припрет родить наследницу, а это редко выходит быстро и с первым же счастливчиком. Иногда и шестерых наложников бывает мало. Природа странная штука, а, особенно, в отношении властвующих особ. — Ты перешел черту допустимого. Уходи, — мне резко стало не смешно. — Как скажете, моя императрица, — Минхо не выглядел расстроенным, он улыбался. — Просто подумайте над тем, что я сказал. Вы вольны, сколько угодно, дразнить нас, но только с вашего позволения мы можем хотя бы пальцем дотронуться до вас. — Мне что, позвать охрану? — пригрозила я. — Меня уже нет, — и подмигнув на прощанье, Минхо удалился так же изящно, как и появился. За окном была глубокая ночь. Черт, сколько я же проболтала с ним? Время с ним пролетело незаметно.