Выбор императрицы. Книга первая.

Сынмин спокойно воспринял мое предложение о браке с принцессой Алирой. Даже слишком. Мой средний брат не отличался особой эмоциональностью, но в этой ситуации я ждала от него хоть немного недовольства. — Ты действительно не против? — уточнила я, наверное, уже раз пятый. — Я же сказал, что нет. Этот брак поможет нам хоть на какое-то время отложить неизбежный конфликт, — Сынмин был непробиваем. — Принцесса очень несчастная девушка. Вряд ли у вас сложится семейная жизнь, — не сдавалась я. — Разве это имеет значение? Я принц, мой долг действовать в интересах своей страны. — Но, черт, тебя подери, Сынмин, почему ты так равнодушен? Твою судьбу решают за тебя! — не выдержала я. — Никто за меня не решает, я принимаю свою судьбу с благодарностью. Это просто ты слишком сильно переживаешь. Успокойся, — он взял мои ладони в свои. — Не тебя же выдают замуж за нелюбимого. Тебя, в принципе, никогда не ждет такая учесть. — Я действительно очень переживаю, потому что хочу для тебя только лучшего. Но этот брак… Я знаю, что ты не причинишь принцессе зла. Для нее это спасение, но для тебя это только проблемы. — Я справлюсь. Это меньшее, что я могу сделать для страны. Позволь мне хоть как-то помочь тебе. Я вижу, как нелегко тебе дается правление. Двери комнаты Сынмина резко распахнулись, и словно ураган влетел Чанбин. Он был очень зол, но, увидев меня, постарался взять себя в руки. И прежде чем начать говорить около минуты просто глубоко дышал. Мы с Сынмином решили ничего не спрашивать и подождать, когда он хоть немного успокоится. — Это правда? — начал Чанбин. — Сынмин должен жениться на этой скандально известной принцессе Алире? — Откуда ты вообще об этом узнал? — поразилась я. — Во дворце любая тайна является таковой не больше суток. Так, значит, это правда и вы тут уже все решили, — Чанбин не повышал голос, но это явно давалось ему с трудом. — Ничего еще не решено, — ответила я. — Да неужели? — не поверил Чанбин. — Сестра пришла спросить моего мнения, и я согласился, — сказал Сынмин. — Вы что же думаете, что, если спасете бедняжку от смерти этим браком, то король Руан перестанет претендовать на наши плодородные земли в пограничье? — Конечно, нет. Но страна сейчас не в том состоянии, чтобы начинать вооруженный конфликт и, — Сынмин не договорил, потому что Чанбин перебил его: — Вы хотите отсрочить неминуемое, я понял, но подумали вы о том, как это брак скажется на наших и без того натянутых отношениях с другими соседними государствами? Ни один из правителей не принял бы в свою семью опороченную принцессу. Она для них уже мертва. Мы покажем свою слабость, если предложим этот брак. Это сочтут нашим унижением. Я зло рассмеялась. — Ты по-своему прав. Это только нам плевать, с кем спит женщина до брака и есть ли у нее дети. Как будто внебрачная близость с мужчиной лишает ее какой-то особой ценности. За это убивают и калечат. И это говорит о том, что женщину в принципе не считают человеком, а только товаром, который можно выгоднее продать, если он, так сказать, не тронут. И для всех этих правителей я просто шлюха на троне. Так почему же мне должно быть дело до их мнения? — Я понимаю твой гнев, он справедлив, — согласился Чанбин, — но во внешней политике нет места эмоциям. Мы вынуждены считаться с соседями по территории, потому что мы не настолько сильны, чтобы противостоять им всем. Мне хотелось разрыдаться от ярости, потому что я знала, что он прав, чертовки прав! — И что же тогда делать? — воскликнула я. — Для начала успокоиться и обдумать все еще раз. Надо просчитать все возможные исходы, а этот брак рассматривать, как крайнюю меру, — ответил Чанбин. — Тогда нужно отвлечься на что-нибудь другое, иначе я прямо сейчас объявлю войну королю Руану, раз ее все равно не избежать, — я даже сама не поняла: пошутила я или нет. Сынмин слабо улыбнулся в поддержку идеи — сменить тему разговора. Чанбин на минуту задумался и сказал: — Надо бы как-то поставить на место семью Ли из северных земель. — А что они опять учудили? — Ты что еще не читала письма, что я оставил на твоем столе сегодня утром? — Я проспала, и никто не додумался меня разбудить. В итоге чуть не опоздала на встречу с купцами. Короче, я даже не видела еще эти письма. — Никто не может ничего делать против твоей воли. Если хочешь, чтобы тебя будили, сделай распоряжение, — объяснил Чанбин. — В общем, возвращаясь к семьи Ли. Они просят отменить им налоги на три года в связи с тем, что ты выбрала их сына своим наложником. Сынмин прыснул со смеху. Я хоть и была расстроена предыдущим разговором, но не смогла сдержать улыбки. — Почему же только на три года? Просили бы уж сразу до конца моего правления. — Именно поэтому выбирать Ли Минхо было ошибкой, — констатировал Чанбин, не разделявший нашего с Сынмином веселья. — Северные Ли и до этого были наглыми, а теперь у них появился повод наглеть еще больше. — Разве я им что-то должна? Да, Минхо мой наложник, но пока он не принес никакой пользы. Насколько я помню, императрица выражает особую благодарность только семьям тех наложников, от которых родила детей. — Да, все верно, но ты забываешь о том, что выбор наложников –тоже политика. Именно поэтому ты выбрала представителей семейств Хван, Хан и Ян. Хваны поддерживают власть императриц с самого бунта и по сей день, Ханы — самая богатая семья северных земель, Яны — семья отца нашей матери. Северные Ли — самые невыносимые люди во всей стране. Их представитель не был наложником лет как сто уже, наверное. Для них твой выбор, как красная тряпка для быка. Они почувствовали себя особенными. Ты хоть знаешь, сколько всего юношей было в тот день в тронном зале? Пятьдесят семь. Именно столько семей отправили своих сыновей в надежде на то, что следующая императрица будет носить их фамилию. Все хотят быть ближе ко двору, а значит ближе к золоту. — Спасибо за лекцию, братик, но я все это знаю. — Меня это и пугает, ты все знала, и все равно поступила безрассудно. — Очень скучно быть слишком мудрой, когда дело касается выбора мужчин. Я разберусь с семьей Ли сама. Лучше расскажи мне в следующий раз про семью Бан. Вот про них я что-то совсем ничего не знаю. А сейчас я пойду и почитаю письма, что ты мне оставил. Чанбин тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Все-таки есть плюсы быть императрицей. Теперь старший брат больше не может без конца меня поучать.