Выбор императрицы. Книга первая.

Конечно, я хотела бы поехать на горное озеро только со своими братьями, Алирой и Чаном, если быть до конца честной с собой, но императрица не могла отправиться за пределы дворца в такой небольшой компании. Если уж императрица куда-то выезжает, то это превращается в целое представление, на которое собираются поглазеть и зеваки с города, и крестьяне с полей. Уединение в принципе было для меня роскошью. Меня оставляли одну только в моих покоях и то не всегда. Я обязана была хоть иногда вызывать к себе наложников или сама посещать их. В дворцовом уставе это звучало, как: «Хотя бы два раза в месяц императрица, не имеющая наследницы, должна вызывать к себе наложника для продолжения великого императорского рода». Не знаю, почему я вспомнила об этой обязанности сегодня утром, когда Суа причесывала мои волосы. По сути, в этом месяце я уже выполнила минимальный план по продолжению рода. У меня была близость с Ёнбоком. Я, так сказать, пыталась. Он сам решил не оставлять во мне свое семя, хотя я не просила его об этом. Странно, это все-таки. Мне казалось, что наложники должны стремиться к тому, чтобы стать отцами моих детей. В целом, я благодарна ему, потому что пока не хочу становиться матерью, но все же не слишком ли он много на себя берет? И какой черт я думаю об этом именно сейчас? — Ай, больно! Ты что кобыле гриву чешешь, будь осторожней! — из мыслей меня вырвала резкая боль в голове, а Суа, кажется, вырвала клок моих волос. — Простите, моя императрица, я случайно, — Суа внезапно бахнулась на колени и склонила голову до самого пола. — Какого черта? Ты же знаешь, я терпеть не могу такое раболепие. Давай поднимайся и закончи свою работу. — Простите, моя… — Да, что на тебя нашло? — я искренне удивилась такому поведению Суа, которая обычно вела себя, как уличная торговка, а не как служанка императрицы. — Я вдруг поняла, как невежественна и глупа была все те годы, что служу вам. Я общалась с вами неподобающим образом, моя императрица, и все еще ношу голову на плечах только благодаря вашей милости. Я должна была изменить свое поведение в тот же день, как вы стали императрицей. — Хватит нести чушь, заканчивай с волосами и неси ханбок, — мне было некогда думать о причине этой внезапной перемены в Суа. Половина дворца уже ожидала меня, чтобы отправиться в путь, а негоже было заставлять столько народа ждать в пять утра. Путь до горного озера был неблизкий, и выезжать надо было, как можно раньше, чтобы успеть добраться до начала дневной жары. Когда я появилась во дворе, то, как и ожидалось, все уже были в сборе. Чанбин был мрачен и удостоил меня вымученным официальным приветствием, Сынмин тоже не выглядел особо счастливым, только Алира, кажется, была искренне рада меня видеть. С Чанбином все было ясно. Скорее всего, он не спал всю ночь, обдумывая наш вчерашний разговор, и, где именно он просчитался. А вот Сынмин мог быть и более любезным, но, похоже, он не рассчитал свои силы, когда добровольно согласился на брак-жертву ради благополучия государства. И, естественно, я была на первом месте в списке виноватых в этом. Наложники выглядели слегка потрепанными, хотя слуги явно пытались придать им свежий вид. Видимо, они уже привыкли к ленивой жизни во дворце, и ранний подъем выбил их из колеи. Ну, что ж, прогулка пойдет им на пользу. Хотя стоит отметить, что не все были, как сонные мухи. Чан выглядел бодро, да и Минхо не зевал так часто, как остальные. Я заняла свое место в экипаже, рядом со мной села Алира, а напротив нас — Чанбин и Сынмин. Дворцовые ворота открыли и наша процессия, состоящая из десятка экипажей, нескольких повозок с едой, конной и пешей охраны, отправилась в путь. Я давно не выезжала за пределы дворца, поэтому с интересом смотрела в окно экипажа. Алира тоже рассматривала пейзажи, а вот братья заснули буквально через десять минут. Чанбин положил голову на плечо Сынмина, а тот прислонил свою к боковой стенке экипажа. Они выглядели мило, когда спали. Совсем, как щеночки. Я невольно улыбнулась. Несмотря на все наши ссоры и разногласия, я была рада, что они есть у меня. *** О комфорте наложников не слишком позаботились. Нас вшестером запихнули в экипаж, в котором обычно ездили вчетвером. Наверное, дворцовый распорядитель хотел, чтобы мы буквально стали ближе друг к другу. Я сел с края, Джисон рядом со мной, а с другого края — Чонин. Напротив расположились Чан, Хёнджин и Ёнбок. Естественно, я специально сел прямо перед носом у Чана. Надо же было чем-то заниматься всю дорогу до этого треклятого озера, а бесить зверюгу — это самое то, когда невыносимо скучно. Джисон задремал на моем плече, как только мы выехали за пределы дворцовых стен. Чонин уставился в окно и, кажется, собирался лицезреть природу всю дорогу, ну, или делал вид, что очень увлечен этим, чтобы его не донимали. Хёнджин, который сегодня еще даже не ложился спать, потому что опять что-то читал или рисовал, привалился на Ёнбока. Эти двое, похоже, спелись на фоне своей внеземной красоты и чрезмерной сентиментальности. Чан скрестил руки на груди и закрыл глаза, но явно не спал. — Будем молчать всю дорогу или поговорим о нашей прекрасной императрице, которая соизволила взять нас на эту увеселительную прогулку? — поинтересовался я. Ёнбок испепелил меня взглядом и отвернулся к окну. — Даже, если мы не будем тебе отвечать, ты все равно будешь болтать, — не открывая глаз, ответил Чан. — Естественно, — улыбнулся я, — в монологах я исключительно талантлив, но в беседе мой талант достигает апогея. — Как скромно, — ухмыльнулся Чан и открыл глаза. Мы встретились взглядами, и я увидел, что он находится в предвкушении нашего обычного с ним обмена любезностями. — Я занял вакантное место шута при дворе и собираюсь отрабатывать свое государственное жалование вплоть до последней монетки. В отличие от вас, счастливчиков, я в самом низу списка любимых наложников, так что не могу проявить себя в этой роли. Остается только развлекать вас, избранных. — Если ты в самом низу, тогда, кто же на самом верху? — спросил Чан, прекрасно зная ответ. — Я полагаю, что Ёнбок, — решил я подразнить его. — Ведь, как-никак, пока только его императрица удостоила чести разделить с ней ложе. На втором месте должно быть Хёнджин, ведь он сопровождал ее на свадебной церемонии принца Кима. На третьем, скорее всего, ты, Чан, что не удивительно, ведь, насколько бы умна и властолюбива не была женщина, она все равно не может устоять перед инстинктами, которые толкают ее в объятия самого сильного телом и духом мужчины среди ее окружения, даже, зная, что он будет ставить под сомнение ее авторитет. Моя речь, видимо, впечатлила Чонина, который оторвался от созерцания пейзажей и посмотрел сначала на меня, а потом на Чана. Тот не спешил с ответом, но внезапно в разговор вступил Ёнбок: — Зачем ты сказал все это? Считаешь себя самым мудрым из нас? — А, что ты не согласен с распределением мест? — тут же переключился я на него. — Ты на вершине, но хочешь взобраться еще выше? Может, прямо на императорский трон? — Эй, эй, ребята, опасно говорить о таком, — вмешался Чонин. — Не примеряй на меня свои мечты, — ответил мне Ёнбок, да таким грозным голосом, будто гром прогремел. — А солнышко-то может и сжечь тех, кто наивно решит погреться под его лучами, — усмехнулся я. — Тогда ходи всегда под зонтом, на всякий случай, — мрачно произнес он. — Да, что с тобой в последнее время? После ночи с императрицей ты сам не свой. Ожидания не совпали с реальностью? Хотел вечной любви, а получилось только три минуты? Чан не сдержал короткого смешка. Ёнбок бросил на него поистине убийственный взгляд. — Когда-нибудь твой длинный язык тебя погубит, — сказал Ёнбок и отвернулся к окну, давая понять, что больше не намерен со мной разговаривать. — Надеюсь, хотя бы моя погибель тебя порадует и вернет хорошее настроение, — ответил я. — Угомонись уже, — сказал Чан. — Мне скучно. Что прикажешь делать, а? — Да хоть в окно посмотри. Прибереги свои остроумные речи для императрицы. — Хорошая идея, ведь Харин в отличие от вас понимает мои шутки. — Повезло тебе, что она так добра, ведь я на ее месте уже давно бы отрезал тебе язык, — заметил Чан. — Кто бы говорил, — парировал я. — Не будь она так милосердна, ты бы уже остался без головы. Ноздри Чана расширились, он стал дышать чаще. Наконец-то у меня получилось по-настоящему его задеть. — Мне осточертело тебя слушать, — угрюмо произнес он. — Просто правда глаза колет, — широко улыбнулся я и вдруг почувствовал, как Джисон тычет пальцем мне в бедро. Видимо, он уже давно проснулся, но делал вид, что спит, и, когда разговор стал более напряженным, решил меня остановить. На лице Чана мелькнула ухмылка, больше похожая на оскал, и я понял, что мне несдобровать. Я уже собирался оттолкнуть от себя Джисона, чтобы ему случайно не досталось, но Чонин, который все это время казалось был занят любованием природой за окном, как-то умудрился опередить Чана. Тот явно намеревался схватить меня за шиворот, но в момент, когда он хотел это сделать, Чонин оказался у него на коленях, прижав его своим весом и схватив за запястья. — Остынь, Чан, — произнес этот шустрый лисенок у самого его уха. — Слезь с меня, — прорычал Чан. Проснулся Хёнджин и непонимающе уставился на них. — Что происходит? — спросил он. — Слишком много неудовлетворенных мужчин в этом узком пространстве, — вырвалось у меня само собой, за что Джисон пихнул меня в бок. — Да хватит уже, Минхо, — надул он губы, как всегда делал, когда злился. — Если ты сейчас не успокоишься, — обратился Ёнбок к Чану, — то рискуешь еще раз поставить императрицу в неловкое положение. — Ёнбок прав, — Чонин продолжал удерживать Чана, кто бы мог подумать, что в этом парнишке столько силы. — А Минхо просто идиот, ты ведь прекрасно знаешь это. — Вот сейчас обидно было, — заметил я. — Да замолчи уже, — одновременно сказали Ёнбок и Хан. И тут экипаж остановился. Мы все удивленно переглянулись. Чонин в одно мгновение оказался на своем месте. Чан глубоко вздохнул, пытаясь сохранить спокойный вид. Охранник открыл дверь экипажа и объявил: — Императрица хочет выразить почтение великой государыне Чхве Юне. Вы должны сопроводить свою госпожу. Точно! Как же я сразу не догадался о причине этой остановки, учитывая, что мы не успели уехать далеко от дворца. Нельзя просто так взять и проехать мимо статуи первой императрицы. Под конец своего правления императрица Чхве Юна малость сошла с ума. Ей везде мерещились заговоры и наемные убийцы. Нельзя сказать, что ее опасения были совсем уже беспочвенными, ведь как-никак она лично перерезала горло своему мужу-императору и приказала отрубить головы всем его приспешникам. Не многие тогда были рады женщине на троне и Чхве Юну пытались убить двенадцать раз, и это только те случаи, о которых сохранились упоминания. Скорее всего, таких попыток было намного больше. Свою статую она велела построить, когда стала совсем плоха и большую часть времени лежала в своих покоях. Она заявила дочери, что ее душа после смерти вселится в эту статую и будет защищать императорский род. Естественно, наследница, выросшая в страхе за свою жизнь, поверила ей. Статую бросились строить буквально на следующий день. Все думали, что Чхве Юна умрет задолго до того, как ее построят. У нее было несколько приступов, после которых она могла не выжить, но она умерла ровно через день после того, как строительство было завершено. Ох, уж эти совпадения! Так и рождаются легенды. Статуя Чхве Юны была самым высоким сооружением в стране. Считалось, что так первая императрица может наблюдать за всей территорией государства. Эта громадина вызывала во мне смешанные чувства. Я ощущал себя букашкой, стоя у ее исполинских ног, но в то же время не мог не восхищаться ее величием, которое будто бы передавалось и мне. Конечно, я не верил, что душа Чхве Юны жила в этой статуе, но вслух бы это произнести не решился, особенно, находясь так близко. Харин склонилась перед статуей в низком поклоне. Никогда не видел, чтобы она кому-то кланялась, а вот камню, пожалуйста. Перед традициями была бессильна даже она. Ее братья, невестка и я с другими наложниками стояли в нескольких шагах позади нее, а за нами - все остальные. — Великая императрица Чхве Юна, спасибо, что присматриваете за страной и оберегаете императорский род. Я обещаю быть достойной вашего величия. Благословите меня на долгие годы правления, а мое чрево на рождение наследницы. Это была официальная речь для подобного случая, но все равно стало как-то неловко. Я спиной чувствовал любопытные взгляды знати и слуг, ведь отцом наследницы, о которой просила императрица, должен был стать кто-то из нас. И это было одной из главных тем всех сплетен не только во дворце, но и во всей стране. Народ всегда больше интересовался личной жизнью императрицы, нежели ее политическими взглядами. Когда мы вновь заняли свои места в экипаже, я предложил Джисону сесть у окна, а сам решил вздремнуть на его плече. Бесить Чана было уже неинтересно, он слишком быстро заводился. Сколько же в нем энергии? Он целыми днями буквально истязал себя тренировками, но его все равно переполнял какой-то дикий огонь. Действительно, зверюга. Не то, чтобы я боялся его, но с такими, как он, нужно было знать меру, а сегодня я слегка перестарался. Ладно, честно сказать меня откровенно бесило, что Харин больше нравился своевольный Чан, нежели скромный и милый Джисон, поэтому я и доставал его. У меня не было собственных амбиций в отношении нее, но я во что бы то ни стало, должен помочь Джисону не остаться всего лишь еще одним наложником. Но сам он слишком нерешительный и с ним надо быть, как можно мягче; действовать неторопливо, а не просить поцеловать на первом же свидании, как это сделала Харин. Уверен, что для нее это ничего не значило, а Джисон воспринял это, как надежду. С тех пор он витает в облаках, пишет стихи, и стесняется Харин еще больше, чем раньше. Но, может, это и к лучшему? Ведь скажи он какую-нибудь нелепость о своей влюбленности, то получит в ответ формальную благодарность, которая разобьет ему сердце. Хотя он, конечно, и сам видит, что она неравнодушна к Чану. Все это видят. С другой стороны, если бы ее чувства были столь однозначны, то она не переспала бы с Ёнбоком. Хотя немудрено запутаться в своих отношениях с мужчинами, когда их шесть. Даже не представляю, что происходит в ее голове, но что-то мне подсказывает, что она уже начала разрываться между страстью и долгом. Харин хочет не тех мужчин. Золото семьи Хан и влияние семьи Хван могут усилить ее могущество, если она обзаведется детьми от Хёнджина и Джисона. Наследница — это высшая цель, а принц — лакомый кусочек для дочерей из знатных семей. Уверен, что советницы напоминают об этом Харин чуть ли не каждый день, но она еще слишком молода и самоуверенна, чтобы забыть о собственных желаниях. Она даже наложников выбрала, спустя рукава. Невероятная глупость! Даже не удосужилась поинтересоваться моей родословной перед тем, как выбрать. Да по лицу принца Со в день отбора было видно, что он в ужасе от того, что она творит. Сначала Чан — представитель никому неизвестной семьи, потом Ёнбок из рода южных Ли, которых моя мать именовала не иначе, как «эти нищие Ли». Я бы не осмелился повести себя так дерзко в тот день, если бы не понял, что Харин абсолютно все равно, кого выбирать. Это был мой шанс остаться рядом с Джисоном и я им воспользовался. Теперь бы еще успеть сделать его фаворитом императрицы до того, как она разочаруется в любви и просто начнет выполнять свой долг, используя Джисона для достижения своих целей. Пока эти двое еще достаточно наивны, надо их свести. Хочу, чтобы Джисон был счастлив хоть какое-то время.