Выбор императрицы. Книга первая.

Мучиться с похмелья было отвратительно, поэтому я решила больше никогда так не напиваться. Когда на следующий день я встала в отличном состоянии, то обрадовалась так, что даже решила устроить семейный обед. Стол накрыли в небольшой уютной зале, из окон которой открывался прекрасный вид на сад. Сынмин и Алира пришли вовремя. Чанбин немного опоздал, потому что явно не особо-то и торопился. Он вальяжно вошел в залу и спросил: — А какой повод? Мы вроде собираемся за одним столом только по праздникам, вроде дня рождения. — Тебе обязательно нужен повод, чтобы поесть в кругу семьи? — в ответ спросила я его. — Я просто уточнил. Мало ли. — Если тебе так нужен повод, то наша семья стала больше. Алира теперь ее часть. Чанбин ничего не ответил, но мы обменялись саркастическими взглядами. — Как тебе во дворце, Алира? Привыкаешь? — поинтересовалась я. — Просто замечательно, все так добры ко мне. — Надеюсь, Сынмин особенно к тебе добр, — заметила я, метнув вопросительный взгляд на брата. Он пожал плечами и продолжил есть. — Он очень обходителен со мной, — слегка улыбнулась Алира. — Скажу тебе так, невестка, — начал Чанбин, — Сынмин у нас скромник. Его надо хорошенько растормошить, чтобы он начал активно действовать. — Кажется, никто не просил у тебя совета, — заметил Сынмин. — Просто переживаю за твою семейную жизнь. — Переживай о чем-нибудь другом, — раздраженно бросил ему Сынмин Надо сказать, я редко видела его таким. Сынмин практически никогда не выходил из себя, и из нас троих был самым спокойным. Мало, что могло вывести его из душевного равновесия. Да, он был довольно чувствительным, когда дело касалось чего-то очень личного, но обычно он расстраивался, а не раздражался. — Эй, что с вами? Не с той ноги встали? Алира в первый раз присутствует на нашем семейном обеде, а вы ведете себя, как мальчишки, — не выдержала я. — Извините, — искренне произнес Сынмин. — К чему строить дружную семью? Пусть Алира сразу знает, куда попала, — Чанбин не собирался исправляться, так и хотелось запустить в него рисовым пирожком, как я часто делала в детстве, когда он выводил меня из себя. — К тому же у нее тоже есть брат — принц Руаль. Думаю, она знает, что такое братско-сестринские отношения. Кстати, почему ваш брат не приехал на свадьбу? Алира побелела, как полотно, и застыла с поднесенным ко рту кубком, но это длилось буквально пару секунд и потом она, как ни в чем не бывало, ответила: — Отец оставил Руаля наместником на время своего отсутствия. Все-таки он будущий король. — Вы же с ним единокровные брат и сестра, не так ли? — зачем-то уточнил Чанбин. — Да. У нас разные матери. — Вы дружны с братом? — продолжал Чанбин беседу, больше похожую на допрос. — Он на пять лет старше меня. У нас разные интересы, но в целом у нас хорошие отношения, — сказав это, Алира непринужденно улыбнулась. — А мы вот с тобой дружны? — решила отвлечь я брата от Алиры, которая явно чувствовала себя не в своей тарелке. — Нет, — не раздумывая, ответил Чанбин. — У тебя очень тяжелый характер. — Кто бы говорил, — было обидно, что Чанбин так ответил. Я спросила в шутку, но он был серьезен. — Да, у меня тоже тяжелый характер, именно поэтому мы с тобой не особо ладим. Разве хоть кто-то во дворце этого не знает? — Вы слишком похожи на маму, — заметил Сынмин. — Считаете правыми только себя, вас невозможно ни в чем переубедить. И я, и Чанбин удивленно посмотрели на брата. Это было совсем не похоже на него — вот так прямо говорить людям об их недостатках. — Что-то за всеми этими разговорами я совсем забыла сказать о том, что собираюсь завтра поехать к горному озеру. Приглашаю вас составить мне компанию, — я решила сменить тему, мне не хотелось, чтобы Алира и дальше была свидетельницей нашей перепалки. — А наложников с собой возьмешь? — поинтересовался Чанбин. — Им бы не мешало проветриться. — Да, они тоже поедут. — Все или только любимчики? — хитро улыбнулся Чанбин. — У меня нет любимчиков. — Как скажешь, — Чанбин выглядел довольным. — Мое присутствие обязательно? — спросил Сынмин. — Конечно, — я удивилась его вопросу. — Алире будет одиноко без тебя. Там такие красивые виды, полюбуетесь ими вместе. Мое желание наладить отношения молодоженов было слишком очевидно, но мне было все равно. — Как будет угодно моей императрице, — внезапно перейдя на официальный тон, сказал Сынмин. Остаток дня я провела, зарывшись в бумаги: читала бесконечные отчеты из министерств, доклады советниц и подписывала финансовые документы. Когда одна из младших советниц принесла мне на подпись документ о расходах на содержание наложников, то у меня буквально глаза на лоб полезли. — Это, что какая-то шутка? — не поняла я. — Даже мы с принцами никогда не тратили столько за месяц! Советница не знала, куда деть глаза, она была на службе недавно и явно в первый раз сталкивалась с такой ситуацией. — Моя императрица, все траты подробно расписаны. Ошибки быть не может. Наложники не считаются государственными служащими, но формально ими считаются и получают соответствующее жалованье. Плюс к этому лучшие учителя совершенствуют их знания в области языков, словесности, искусства и военного дела. Так же учтены расходы на услуги портного, ювелира и лекаря, — отчиталась она. — Да я все это вижу, но все равно не могу поверить. Содержать шестерых мужчин очень затратно, — вслух произнесла я мысли, крутившиеся в моей голове. — Возможно, следует сократить некоторые траты в следующем месяце, — предложила советница. — Например, вот услуги ювелира и портного. Никаких торжеств не намечается. Не думаю, что наложникам потребуются какие-то особые ханбоки и украшения. Ну, и, конечно, вы всегда можете сократить размер ежемесячного жалования. Это же, по сути, ваша милость, а не плата за какую-то работу. Наивная младшая советница. Это не моя милость, это милость народа. Это их налоги. Среди простого люда даже есть шутка про то, что они оплачивают постельные утехи императрицы. Эти свои мысли я озвучивать, конечно, не стала. — Я вас услышала, можете быть свободны, — я подписала документ и советница ушла. Суа уже давно зажгла свечи, а я все еще сидела за бумагами. Надо было заканчивать и ложиться спать или можно было позвать кого-то из наложников… Я уже третий раз читала одно предложение в докладе, но от меня по-прежнему ускользал его смысл. Можно позвать Ёнбока, но у меня не выходил из головы взгляд, которым он посмотрел на меня, когда я выскочила из комнаты Чана. Он ревновал, осуждал меня? Не хотелось бы сейчас разбираться с его чувствами. Он без сомнения мне нравится и мой первый раз с ним был чудесным, но то, что я чувствовала, когда Чан целовал меня… Все так и ныло внутри, рвалось ему навстречу. Близость с ним точно будет ощущаться совершенно иначе, нежели с Ёнбоком. И я одновременно предвкушала и боялась того, как это будет. Дикая чувственность Чана была немного пугающей, но не могла не возбуждать. Я начала кусать губы, думая о Чане. Пригласить его сейчас будет опрометчиво. Мы же решили не торопиться. Но как же приятно тянуло внизу живота, когда я, просто вспоминала о его губах, руках, твердом прессе… Можно же просто полежать в объятиях друг друга, так ведь? Да кого я обманываю, я же первая и не выдержу! Нет, Чана звать не буду. Есть еще Хёнджин. На него даже просто смотреть приятно, но я не хочу просто смотреть, я хочу Чана. Черт! Конечно, у меня есть еще три наложника: Джисон, Чонин и Минхо. Хотя последний вообще не в счет, но его забавно дразнить. Не представляю, когда и при каких обстоятельствах, я смогла бы переспать с Минхо. Он же просто наслаждается беззаботной жизнью наложника и близость со мной будет для него просто приятным дополнением, не больше. Джисону нужно привыкнуть ко мне, не хочется его пугать и снова предлагать что-то самой, как это было с поцелуем. Чонин… Неловко получилось с ним в тот раз. Я была пьяна и хотела проучить Минхо, а Чонин попался под руку. Я плохо помнила наш поцелуй, но я точно использовала свой язык… А ведь он мой родственник, совсем некстати вспомнила я. Не близкий, конечно, но, черт. Он еще и немного младше меня. Почему я вообще должна была выбрать его своим наложником? Что за дурацкая традиция такая — обязательно брать кого-то из родичей бывшей императрицы по мужской линии в наложники к ее дочери? Эти постельные политические игры меня жутко бесят. Может позвать Чонина и просто поболтать с ним? Или рано? И еще понаблюдать за ним завтра? Я уже давно хотела поговорить с ним начистоту, но все как-то не получалось. Мои мысли прервал стук в дверь. — К вам принц Со, моя императрица, — объявила охранница. Этого-то чего так поздно принесло, удивилась я. — Пусть войдет. Чанбин уверенным шагом направился к моей кровати и улегся на бок, подперев рукой голову. — Скучаешь? — поинтересовался он. — Совсем нет. — А мне, кажется, что да. Почему при наличии шести наложников, ты коротаешь вечер в одиночестве? — Потому что так хочу. У тебя ко мне какое-то дело или ты пришел поваляться на моей кровати? — Ну, ты же приходишь поваляться на моей, — заметил Чанбин. — Это мой дворец, валяюсь, где хочу, — сказала я и только потом поняла, как странно это прозвучало. — Слова истинной императрицы, — Чанбин изо всех сил старался не засмеяться. — А чего ты сам не проводишь сейчас время в объятиях очередной любовницы? — не только же ему совать свой нос в мою личную жизнь. — Я сейчас одинок. Первые месяцы твоего правления — это не самое лучшее время, чтобы крутить романы. — Ах, то есть это все ради меня, — притворно изумилась я. — Как благородно с твоей стороны. — Я пекусь о твоем благополучием намного больше, чем кажется. И собственно говоря, я пришел, чтобы обсудить письмо, которое я получил сегодня утром от принца Руаля. — От принца Руаля? — не сразу сообразила я о ком идет речь. — Брата Алиры? — Да. — Так вот, почему ты сегодня за обедом расспрашивал ее о нем, но, почему ты рассказываешь мне о письме только сейчас? — Мне нужно было подумать, что именно тебе говорить. Не в плане, что я хотел что-то скрыть, я просто хотел поразмыслить над тем, что в действительности значит это письмо, — Чанбин встал с кровати и подошел к столу, за которым я сидела. Он достал из-за пазухи письмо и протянул мне. — Прочитай. «Дорогой принц Со, позвольте мне вас так называть, раз уж теперь мы родственники. Поздравляю со свадьбой брата. Надеюсь, моя сестра не доставит вам много хлопот. С ней можно и нужно быть построже. Она только кажется такой милой и невинной, но все ведь знают о том, как низко она пала. Большая удача, что ваш брат снизошел до нее. Конечно, я рад, что моя сестра сможет исправиться и попробует стать достойной женой, но я очень переживаю за ее поведение. Так как сам я больше не могу оказывать на нее влияние, прошу вас стать для нее тем старшим братом, в котором она нуждается. Позаботьтесь о ней за меня. С уважением, принц Руаль.» — Отвратительно, — только и смогла произнести я после прочтения и отбросила письмо в сторону. — А теперь соберись, Харин. Посмотри на это письмо без эмоций, только с точки зрения логики. Что ты думаешь? — Думаю, что принц Руаль — кусок дерьма. — Я бы хотел, чтобы ты копнула чуть глубже. — Куда ж глубже. Ладно, что ты хочешь, чтобы я поняла? Что принц Руаль ни в грош меня не ставит? Он написал тебе, он поздравляет тебя, он просит тебя позаботиться о его сестре. Складывается чувство, что меня в его мире не существует. — Это правильное замечание. Тот факт, что принц написал только мне весьма странно. Содержание письма еще более странно. Так откровенно намекать о распущенности сестры — это далеко не показатель его собственной добродетели. Явно у них не самые лучшие отношения, но при этом у меня сложилось впечатление, что он расстроен ее отъездом. Он вроде как скучает по ней, даже переживает по-своему. — Мне кажется, он всячески изводил ее и теперь остался без жертвы для насмешек и унижений. — Согласен, но есть в этом что-то еще, — Чанбин задумался, — что-то более личное. — О чем ты? — не поняла я. — Я напишу ему ответ. — Серьезно? — не поверила я своим ушам. — Конечно. Во-первых, принц Руаль будущий король. Сколько еще протянет Руан? Лет пять, если, конечно, по пьяни не упадет с лестницы и не сломает шею. А, значит, мы должны поддерживать хорошие отношения с принцем. Во-вторых, я должен попытаться выяснить его истинное отношение к Алире. — Что-то мне подсказывает, что касательно Алиры ты хочешь узнать вовсе не это. — В смысле? — Разве ты не намерен узнать, насколько Руалю важна сестра, чтобы понять можно ли с помощью нее сохранять мир между нашими странами, когда он станет королем? — Это самой собой, — подтвердил Чанбин мои опасения. — Я не разрешаю тебе отвечать ему, — твердо сказала я. — Что на тебя нашло? — Я не хочу, чтобы мужчины снова использовали Алиру в своих целях. Хватит. Она больше не принадлежит их семье. Пусть принц Руаль катится ко всем чертям! — Это неблагоразумно, — Чанбин тяжело вздохнул. — Прежде всего, ты должна думать о будущем страны. Затишье на границах временное. Подданные короля Руана не в восторге от того, что он выдал опозоренную дочь замуж в соседнюю страну, да еще и с приданным. Недовольство будет расти. Рано или поздно снова начнутся конфликты. — И как такая сломленная женщина, как Алира, сможет остановить кровопролитие, а? Будешь использовать ее в качестве белого флага? Проверишь, насколько принцу Руалю не все равно — будет она жить или нет? Поверь мне, ему все равно. — Ты не можешь знать наверняка. — Я не буду проверять! — воскликнула я.- И хватит постоянно мне напоминать о моем долге. Я помню. Мне вдалбливали это с момента, как я научилась говорить. — Мне кажется, что ты все еще недостаточно хорошо понимаешь, в чем именно заключается этот долг. — Мой долг в том, чтобы люди жили в благополучии и безопасности. И я всеми силами постараюсь не допустить войны, но только не так, как предлагаешь ты. Я не буду играть в поддавки с принцем Руалем. Если ослушаешься меня и напишешь ему ответ, то будешь наказан. Я видела по лицу брата, как ему хочется высказать все, что он обо мне думает, не выбирая слов, но вместо этого он подошел к столу, взял письмо и сжег его над свечей. — Сделаем вид, что этого письма не было. Спокойной ночи, сестра, — голос Чанбина прозвучал так резко, что можно было обрезаться. — Спокойной ночи. Давай завтра попробуем хоть ненадолго да отвлечься от мыслей о судьбе государства и хорошо проведем время у горного озера.