Выбор императрицы. Книга первая.

Как только мы приехали к озеру, большинство людей разбежались по кустам. Дело в том, что после остановки у статуи Чхве Юны, я заснула и благополучно проспала до самого озера. Все это время моим подданным пришлось сдерживать зов природы, потому что остановить нашу процессию экипажей посреди дороги могла приказать только я. Честно сказать, мне и самой уже хотелось по маленькому, и я радовалась, что слуги, прибывшие к озеру еще вчера вечером, уже приготовили временное отхожее место для членов императорской семьи, и мне не надо было искать свободные кусты. Я везде была первая, даже когда дело касалось справления нужды. Неловко, но что поделать. Мои братья и наложники крутились неподалёку, явно дожидаясь своей очереди. Да-да принцы и наложники не могли писать в присутствии других мужчин, вдруг кто-то увидит их мужской орган и сглазит. Это может погубить императорский род. Я не шучу. Именно так в детстве учитель по дворцовому этикету объяснял мне это. Когда все почувствовали долгожданное облегчение, то отправились гулять вокруг озера или угощаться закусками в одном из раскинутых шатров. Я тоже была не прочь размять ноги, но гулять только в обществе охранниц было бы неподобающее, когда вокруг столько людей, готовых составить мне компанию. Я бы предпочла пройтись в обществе Алиры, но ее укачало за время поездки, и Сынмин увел ее отдыхать в шатер. Я бросила взгляд на Чана, который выглядел как-то угрюмо. Возможно, я бы могла поднять ему настроение, пригласив прогуляться, но вокруг было полно знати и слуг, да и главная советница Кан Наби следила за мной из шатра, словно ястреб за своей добычей. На публике я не могла себе позволить такую роскошь, как искренность. Чан был никем в глазах окружающих, просто моей причудой. Пройтись с ним под руку у всех на виду значило вызвать волну ненужных сплетен. Я знала идеального кандидата для показательных выступлений. Придворные дамы и служанки рисковали сегодня свернуть себе шеи, ведь постоянно поворачивали их в сторону Хёнджина, которого развлекал беседой Чанбин. Если честно, меня начинало бесить, что мой старший брат всегда крутился вокруг него, стоило мне вывести его в свет. Конечно, Чанбин был дальновиден и общался на публике с Хёнджином, чтобы показать благосклонность нашей семьи к семье Хван, но почему бы тогда ему также не уделить внимание и Джисону? В какой-то степени мне было даже жалко Джисона, который сейчас пугливо озирался по сторонам, стоя максимально близко к Минхо, чем только подбрасывал дров в костер сплетен об их слишком близких отношениях. С этим надо было что-то делать, но я еще не придумала, что именно. Пока эти сплетни не особо вредили моей репутации, ведь для знати Джисон в первую очередь был большим куском золота и только потом человеком. На протяжении столетий род Хан был самым богатым в стране, но не самым плодовитым, в отличие от того же рода Ян. Надо будет как-нибудь спросить у Чонина, сколько у него родных, двоюродных и прочих братьев и сестер. Именно из-за того, что Ханы не могли похвастаться ветвистым семейным древом, их богатство постоянно росло. У них были плодородные земли и несколько рудников, где добывались драгоценные камни. И самым правильным решением сейчас было бы выбрать Джисона в качестве своего спутника, но и самым банальным тоже. К тому же при дворе уже успело укорениться мнение о том, что Хёнджин мой фаворит, и мне было на руку лишний раз это подтвердить. Ну, и, конечно, пора было оттащить его от Чанбина, который явно расточал перед ним комплименты. — Я надеюсь, ты рассказываешь Хёнджину о том, какая я замечательная сестра и мудрая императрица, — обратилась я к Чанбину. — К чему мне говорить ему такие очевидные вещи, — криво улыбнулся мне брат. Я одарила его многозначительным взглядом, после чего обратила свое внимание на Хёнджина. — Я хочу прогуляться вокруг озера, составишь мне компанию? — Конечно, моя императрица, — Хёнджин вежливо улыбнулся. Все взгляды моментально обратились на нас. Я взяла Хёнджина под руку, охранница вручила ему зонтик от солнца, и мы пошли. — Сегодня прекрасный день, — заметил Хёнджин. — Он был бы еще прекраснее, если бы солнце не так сильно пекло, — сказала я. — О чем ты разговаривал с принцем Со? — Он поинтересовался, как у меня настроение, и спросил, насколько хорошо я владею мечом. Я не удержалась и издала короткий смешок. Чанбин, конечно, нашел у кого спрашивать про боевое искусство. — Я тоже удивился, — Хёнджин, кажется, догадался о причине моего недоумения. — Во мне редко видят умелого бойца, но я не настолько плох. — Тогда насколько же ты хорош? — поинтересовалась я. — Мой учитель боевых искусств говорил, что я сумею за себя постоять в случае крайней необходимости. — Звучит не слишком убедительно, — беззлобно констатировала я. — Я бы и хотел сказать что-то более впечатляющее, но боюсь не оправдать своих слов, если придется демонстрировать мое мастерство, — улыбнулся Хёнджин. — Все-таки моим рукам привычнее держать кисточку для рисования, нежели меч. — Кстати, об этом, — вспомнила я. — Ты все еще желаешь нарисовать меня? — Конечно, — встрепенулся Хёнджин. — Это была бы большая честь для меня. — Ты вроде, как хотел, чтобы я была обнажена, — мне вдруг захотелось подразнить его. Он смутился. — Да, тем утром я действительно сказал это. Я вообще хотел бы извиниться за свое поведение тогда и вечером до этого. Я был слишком самоуверенным и наглым, если уж быть до конца честным. Я просто хочу, чтобы вы знали, что обычно я не такой. Я тогда пытался быть кем-то, кто смог бы вас очаровать, но сейчас понимаю, что это выглядело жалко. — А мне понравилась та игра с задаванием вопросов без одежды, — искренне сказала я. — И то, что произошло после, мне тоже понравилось. Да, украсть у меня поцелуй, было плохим решением, но мы это обсудили тогда. Мне не за что тебя прощать, Хёнджин. Мы ведь еще плохо знаем друг друга и это нормально, что ты хотел привлечь мое внимание. Не переживай так и отныне будь собой, когда мы вместе, ты обещал мне это, помнишь? — Да, я помню и сдержу свое обещание, но вы можете разочароваться. Я очень робок. Пусть это звучит глупо после всего, чтобы было между нами, но это так. — Ну, я бы, конечно, не назвала тебя робким, но тебе видней, — усмехнулась я. — Однако, я действительно хочу, чтобы ты нарисовал меня обнаженной. Надеюсь, твоя робость этому не помешает. — Я приложу все усилия, — заверил меня Хёнджин. — Это была робкая попытка флирта? — подкольнула его я. — Кажется, да, — широко улыбнулся Хёнджин. — Твоя улыбка ослепительнее солнца, — поразилась я. Не то, чтобы я хоть на миг могла забыть, насколько он прекрасен, но именно в этот момент меня почему-то особенно удивила его красота. — То, что вы так считаете, делает меня счастливым. Похоже, я перегрелась на солнце, хотя, когда успела то, иначе, почему мне так хотелось поцеловать Хёнджина. Он был так близко сейчас, вел себя мило и выглядел восхитительно. А как же Чан? В смысле, Чана я тоже хотела и не только поцеловать, но как во мне в принципе уживались все эти чувства? Это было странно. Я вдруг подумала о Ёнбоке, о его разочарованном взгляде, которым он встретил меня, когда я выходила из комнаты Чана на утро после того, как напилась. Ёнбок… Что он значит для меня? Я занималась с ним любовью, а теперь практически игнорирую. Что он думает обо мне? Что думает Чан? Что думает Хан, которого я попросила поцеловать меня тогда в беседке чисто из баловства. — С вами все в порядке, Харин? — беспокойный голос Хёнджина вывел меня из раздумий. — Да, я просто задумалась. Ты когда-нибудь был здесь? — Нет, я тут впервые. Здесь очень красиво. Гора отражается в озере и выглядит, словно гордая женщина, что смотрит в зеркало. Так мне это видится. — Твоя семья ведь живет недалеко отсюда. Странно, что вы сюда ни разу не приезжали. Насколько я знаю это популярное место для отдыха среди жителей столицы, — удивилась я. — У моей семьи другие интересы, — по тихому ответу Хёнджина было ясно, что он не особо хочет об этом говорить. — А какие интересы у тебя, помимо рисования и очарования всех вокруг? — ловко ушла я от явно неприятной для него темы — Мне нравится читать, особенно, я люблю поэзию. — Ты читаешь что-нибудь сейчас? — Стихи старых поэтов и роман «Сад влюбленных». — Кажется, я что-то слышала про эту книгу. Почти уверена, что даже видела ее у себя на столе, но, честно сказать, пока не было времени на чтение для развлечения. Как тебе этот роман? — Там очень пронзительно описаны чувства любви, у которой нет шанса. — Я так понимаю, это грустная история и в конце влюбленные не будут вместе? — Я еще не дочитал, но, думаю, вы правы. И да история пропитана тоской и отчаянием. Я уже сбился со счета, сколько раз я плакал, пока читал. — Не каждый мужчина может признаться, что льет слезы над сентиментальным романом, — заметила я. — У меня не тот образ, — немного грустно улыбнулся Хёнджин. — Я могу себе позволить и плакать, и признаваться в этом. — Ты думаешь, что люди думают, будто ты слабый, раз выглядишь, как нежный цветок? — А разве нет? — Ну, не знаю. Физически ты точно не кажешься мне слабым. Вон, какая у тебя широкая спина и ты на две головы выше меня. Даже, если я встану на носочки, то все равно не дотянусь до твоих губ, — зачем-то ляпнула я именно про губы. — Вам и не нужно тянуться, вы можете просто попросить меня наклониться к вашему лицу, — томно произнес Хёнджин, но быстро опомнился. — Я имею в виду, если вам когда-нибудь захочется. — Что это сейчас было? — я хихикнула и легонько пихнула его локтем. — Я и сам не знаю. Просто, когда я нервничаю, я начинаю вести себя глупо. — То есть на самом деле ты не хочешь, чтобы я тебя поцеловала? — А вы умеете поставить в неловкое положение, — вздохнул Хёнджин.- Я хочу, чтобы вы меня поцеловали, но я не должен был так откровенно говорить об этом. — Почему не должен был? Мне ведь приятно знать, что я вызываю у тебя такое желание. — Я просто не хочу быть навязчивым. Я боюсь, что вам покажется, будто я говорю это только, чтобы угодить. — Ты меня совсем запутал, — рассмеялась я. — Давай, оставим эту тему. — Хорошо, — в голосе Хёнджина явно слышалось облегчение. — Какие у тебя отношения с другими наложниками? — мне искренне было интересно, как они уживались. Да, Хёнджин, рано было радоваться. Я сменила одну скользкую тему на другую. — Трудно назвать нас друзьями, — задумчиво произнес Хёнджин, — но и врагами я не могу нас назвать. Окружающие считают нас соперниками за ваше внимание, и это может показаться правдой, но я так не думаю. Симпатия зарождается в независимости от того, кто из какой семьи, и какой внешностью обладает. Бессмысленно злиться друг на друга, потому что кто-то из нас вам нравится больше. Я был бы рад обрести друга среди них. Ёнбок кажется мне очень искренним и добрым человеком и может быть со временем я заслужу его доверие. — Ты не хочешь признавать других наложников соперниками, потому что настолько уверен в себе или просто не хочешь прикладывать усилия, чтобы завоевать мое сердце? — я откровенно провоцировала его, да, и мне не было стыдно. На самом деле мне понравился ответ Хёнджина и его спокойное отношение к другим наложникам, но я хотела посмотреть сможет ли он остаться при своем мнении, когда я обернула его против него же. — Вы же не крепость, которую мы, как солдаты, должны взять во что бы то ни стало. Мы не на войне, хотя и знаю, что есть такое высказывание, что в любви, как на войне, все средства хороши. Я с ним в корне не согласен. Человеческие чувства очень хрупки, их легко ранить, а заживают они долго. Как по мне к любви надо относиться, как к ростку сакуры, очень бережно. Если семечко проросло — это уже чудо, но, чтобы вырастить дерево потребуется много труда и времени, зато, как прекрасно оно будет, когда зацветет по весне, — слова буквально лились из уст Хёнджина, он не придумывал, он искренне верил в то, что говорил. — Твоя любовь к поэзии очевидна, — непринужденно заметила я, как будто не была особо впечатлена, хотя его речь и пришлась мне по душе, — но ты так не ответил на мой вопрос по существу. — Я не считаю других наложников соперниками, потому что верю, что любовь нельзя завоевать или заслужить. Я не заметила, как мы обошли вокруг озера, и вернулись к шатрам. К нам уже несся Чанбин, точнее шел очень быстрым и уверенным шагом. Я бы не успела сказать ничего вразумительного Хёнджину до того, как Чанбин прервал бы нас, поэтому сделала вид, что обдумываю услышанное. — А вот и вы! — воскликнул Чанбин и вклинился между нами, взяв меня и Хёнджина под руки. — Все вас заждались. У меня появилась отличная идея, как сделать эти скучные посиделки у озера чуточку веселее, и большинству она понравилась, но, естественно, решение за вами, моя императрица. — О чем речь? — не скрывая недовольства, спросила я. — О турнире между наложниками, — ответил Чанбин, и мне очень захотелось стукнуть его. — Ничего глупее придумать не мог? — разозлилась я, забыв, что нас слышит Хёнджин. — Знать ничего толком не знает о наложниках, а им очень хочется. Искусство владения мечом ценится в нашей стране испокон веков, и продемонстрировать свое мастерство — это честь для любого мужчины. Вы согласны со мной, господин Хван? — Да, конечно, это честь, но только, если так будет угодно моей императрице, — ответил Хёнджин. — Угодно ли это императрице? — хитро прищурив глаза, спросил у меня Чанбин. Мы подошли к шатрам, и по взбудораженным лицам знати я поняла, что все в предвкушении турнира. Чанбин уже успел создать ажиотаж. Наложники находились в отдельном шатре вместе с Сынмином и Алирой и явно были не в курсе, какое развлечение приготовил им Чанбин. Меньше всего мне сейчас хотелось смотреть, как, мои наложники сражаются друг с другом, но отказаться значило показаться скучной и не ценящей боевое искусство, которым в нашей стране должны были владеть все мужчины, а женщины только по желанию или, если служили на военной службе. Но, если Чанбин думает, что ему удалось застать меня врасплох, то он меня явно недооценивает. — Вижу, принц Со уже поделился с вами нашим общим замыслом, — заявила я, проходя в шатер и жестом веля служанке налить мне вина. — Наша покойная матушка, великая императрица Ян, очень любила такие турниры, как вы помните, и мы подумали, что это будет хорошим напоминанием о ее славном правлении. Служанка поднесла мне вино. — Да будет турнир! — воскликнула я, подняв кубок, и осушила его залпом.