Я никому не нужен

-Фрэнк, что случилось? - голос Джерарда был уставшим, но встревоженным, - сейчас пол-первого ночи. Надо сказать, что этот факт меня немного смутил. -И-извини, я не знал, - подрагивающим голосом извинялся я. -Так, Фрэнк, что у тебя стряслось? - более настойчиво повторил вопрос мой собеседник. -Ты...ты можешь приехать? - боязливо спросил я. Казалось, от его ответа зависела вся моя жизнь. На том конце провода послышался тяжелый вздох. -Фрэнк, дорогой, я приеду, но утром... -Ну пожалуйста! - умоляющим голосом оборвал его я. От одной мысли, что он не приедет, у меня все сжималось внутри. -Я бы с радостью приехал, но меня же не пустят в такое время, - успокаивал меня Джерард. А у меня уже слезы на глазах стояли. Мне хотелось швырнуть телефон в сторону и забиться в угол, но голос Уэя от этого меня словно удерживал. Пока я его слышал, во мне еще теплилась надежда. Я всхлипнул. -Давай, расскажи мне все по порядку, а утром я приеду, обещаю. Хорошо, я расскажу. Хотя, не очень хочу. -Меня избили в душевой, но это неважно, - начал я, но уже услышал тяжелый вздох Джерарда, - мне плохо, мне холодно, у меня голова болит, а еще на лице кровь засохла и я не знаю, как ее оттереть, Я говорил, словно ребенок, взволнованный чем-то незначительным на фоне того, из-за чего действительно стоит волноваться. Уэй громко выругался. -Я еду, слышишь, Фрэнк? Все будет хорошо. Связь оборвалась. Я медленно положил телефон на пол. Тот отозвался глухим стуком. В груди словно развязался огромный клубок, мне стало невероятно легко. Я знал, что он приедет, ведь иначе и быть не могло. Он не мог меня бросить. Я не знаю почему, но я был уверен в этом. Каждый раз, когда я слышал волнение в голосе или видел его в глазах Джерарда, у меня сердце рвало на части от счастья. Ведь это ужасно приятно осознавать, что ты кому-то нужен. Что кто-то за тебя волнуется. Искренне волнуется. А искренность для меня очень важна. Ненавижу, когда люди врут. В такие моменты, как сейчас, я осознаю, что величайшее счастье в жизни - человек, которому ты нужен. Можно считать, что если у тебя есть такой человек, то ты вправе называть себя счастливым. Это было поистине странное состояние. Внутри меня было пусто, я сидел, не двигаясь, потому что все тело начинало болеть при малейшем движении. Голова грозилась расколоться пополам из-за невыносимой боли, лицо чесалось, мне ужасно мешала эта засохшая кровь. Но одновременно с этим мне было хорошо. Хотелось кричать, рыдать, биться головой об стену, потерять сознание, но и улыбаться одновременно. Вот что Джерард творил со мной. Он дарил мне надежду, дарил тепло своим голосом, находясь за десятки километров от меня, или одним взглядом, находясь совсем рядом. Я не знаю, как он это делал, но он это делал, и отрицать это было бесполезно. Я не мог сказать, любит ли он меня, а я его, потому что я попросту не знаю, что такое любить. Я никогда не чувствовал любви, я не понимаю, что это. Люди говорят, что любовь окрыляет их, вдохновляет на многие вещи и поступки, говорят, что любовь замечательна, волшебна. Мне же кажется, что любовь делает из людей еще больших дураков, чем они есть на самом деле. В комнате было ужасно душно, а теплый воздух усугублял ситуацию. Здесь не было холодно, но я замерз. Та часть тела, что была мне видна, то есть руки, ноги, живот, были покрыты ссадинами и синяками. Я вновь вздрогнул, наверное, раз пятый за десять минут, и поправил сползшее с бедер полотенце. Жаль, что оно не такое большое, как одеяло. Тогда бы я смог закутаться в него и не видеть свое тело. Минут через десять-пятнадцать, а, может, и больше, во времени я плохо ориентировался, дверь распахнулась, и в комнату вбежал директор, а за ним девушка в медицинском халате, видимо, из медпункта. Ей было лет двадцать пять на вид, но была она не выше меня. Каштановые, с рыжим отливом волосы были коротко подстрижены, на глазах квадратные очки в темной оправе. Директор же, мистер Уитни, был мужчиной лет пятидесяти, тощий, как спичка, с залысиной на макушке, одетый в бежевую клетчатую рубашку, с галстуком непонятного оттенка на шее и в коричневые брюки. Держался он прямо и ходил с высоко поднятым подбородком, из-за чего казался довольно высокомерным человеком. Кем он на деле и являлся. Девушка при виде меня обомлела, прижав ладони ко рту, а мистер Уитни одарил меня фирменным взглядом под названием "Айеро, опять ты". -Фрэнк, ну что на этот раз? Поведаешь нам тайну, кто тебя побил? - устало спросил он. Дело было в том, что в таком состоянии меня находили довольно часто. И каждый раз меня спрашивали о том, кто же со мной такое сотворил. И каждый раз не получали ответа. Просто потому, что я какой еще трус и всегда боялся, что если я отвечу на этот вопрос, то бить меня будут сильнее. Вдобавок, мне почему-то казалось подлым поступком - поведать миру об этом. Именно поэтому я промолчал и на этот раз. -Слушай, Фрэнк, - вздохнул директор, - кончай с этим и хоть один раз скажи мне, кто тебя побил. -А где Джерард? Не то чтобы я спросил об этом, чтобы перевести тему, это меня очень даже интересовало. -Опекун твой? -Хмм..да, - неуверенно ответил я. Он все же подписал бумаги? Я же вроде не говорил ему, что точно согласен. -За дверью стоит, - директор небрежно махнул рукой в сторону дверного проема. -Джера-ард? - тихонько позвал я. Пара секунд полной тишины и фигура в черном плаще появилась передо мной. Джерард стоял в дверном проеме, оперевшись на него плечом, и смотрел на меня с жалостью во взгляде. Я выгляжу настолько ничтожным? Его глаза казались светло-зелеными при таком ярком освещении. Он и не думал убирать с лица несколько упавших на него прядей. Уэй, ты хоть когда-нибудь причесываешься? -А теперь, Фрэнк, наконец скажи мне, кто тебя побил? Я посмотрел на выражение лица Джерарда и вздохнул. Этот парень вынуждает меня изменить многолетней привычке. -Джо и Даллон, - я назвал имена, - бил меня только Даллон. -А Джо просто стоял и смотрел, хочешь сказать? - спросил мистер Уитни. -Нет, он сидел и смотрел. Джерард смотрел мне прямо в глаза еще секунду назад, а теперь его взгляд был устремлен в пол. Видимо, для него это было тяжело. Я вряд ли смогу забыть, как он на меня смотрел. Таким взглядом, словно во всем произошедшем он винил себя. Я думаю, ему не меньше меня сейчас хотелось закрыть лицо руками и тем самым закрыться от всего мира. Но он продолжал периодически смотреть на мои синяки, словно добивая этим себя, и вздыхал. -Ладно, Эмма, отведи его в медпункт, обработай ему царапины и выдай одежду, - сказал директор девушке, а сам развернулся к выходу. Джерард уже было хотел пойти ко мне, но поймал взгляд мистера Уитни. -Пройдемте со мной, - обратился он к Джерарду, который выглядел так, будто у него кто-то умер. Он с явной неохотой развернулся и ушел вслед за директором. Меня же позвала Эмма. -Фрэнк, пойдем, - она подошла ко мне, присела и протянула руку. -Можно я останусь здесь.. Эмма покачала головой и хотела ответить, но я ее опередил, продолжая свой вопрос. -И умру? Эмма обеспокоенно посмотрела на меня. -Фрэнк, ну откуда такие мысли? Все наладится, вот увидишь. -Вы правда так думаете? - с горькой иронией в голосе спросил я. -Конечно, - она утвердительно кивнула головой, - и не называй меня на "вы", я же не старуха какая-нибудь. Эмма улыбнулась мне. Ее слова вызвали улыбку и у меня. -Ну, пойдем? -Пойдем, - я взял ее за руку, и она помогла мне встать. Эти несколько секунд принесли мне столько боли, будто мое тело переехал грузовик. А когда я выпрямился, то выдал что-то неразборчивое, но громко и определенно с матом. Эмма закинула мою руку себе на плечо, чтоб помочь мне идти. Хорошо, что она была меня выше,хотя и не на много, поэтому идти было более-менее удобно. Мое лицо исказилось от боли. А потом я вспомнил, что медпункт на первом этаже, и мне придется подниматься по лестнице. В этот момент мне вновь захотелось сдохнуть. Я шел, опираясь на плечи Эммы и думал, как дерьмово я выгляжу. Даже в такие моменты, наполненные болью и унижением, я думал о том, как я выгляжу. Парень, с кучей ссадин на лице и синяков на теле, одетый лишь в полотенце, грязное от крови и серое от пыли с ботинков Даллона, которыми он меня пинал. Еле передвигающийся парень. Если бы я сейчас упал, то просто этим завершил картину. Я ненавидел себя, ненавидел это тело, ненавидел себя полностью. Временами мне хотелось просто содрать с себя кожу, будто избавиться этим от всего дерьма, что во мне есть. Но когда я осознавал, что это невозможно, у меня просто начиналась истерика. Внутренняя истерика, ее никто не видел. Никто никогда не видел истинного меня. Я все тщательно скрывал от людей. Хотите, чтобы я не врал?Хотите видеть меня настоящего? Научитесь сами не врать мне. И этот яркий свет, опять. -Зачем они...делают такие...такие яркие лампы? - вдруг выпалил я, тяжело дыша. -Не знаю, Фрэнк. Эмма продолжала тащить меня по коридору. Ноги скользили, и от этого было не легче. Минут через пять этого ада мы все-таки дошли до лестницы. -Эмма, я сам, можно? - спросил я, снимая ее руку с моих плеч. Она как-то неуверенно посмотрела на меня. -Ну...хорошо, попробуй. Я схватился одной рукой за металлические перила и начал подниматься, медленно передвигая ноги. Они жутко болели, особенно тогда, когда я их сгибал. Все это время я ловил на себе взгляд Эммы. Почему выходит так, что обо мне заботятся только работники здравоохранения и парень, к которому я попал под машину? До медкабинета я добрался тоже без помощи. Открыл поддавшуюся дверь, и ввалился внутрь. -Садись, - Эмма указала на кушетку, сама бросилась к шкафчику с аптечкой. Я плюхнулся на кушетку, уже не заботясь о боли, и осмотрел кабинет. Слишком знакомое место. А вот около того шкафчика, из которого Эмма достает аптечку, меня обнаружили без сознания, когда я наглотался таблеток. -Потерпи немного, Фрэнк, будет больно, - словно извиняясь, говорила девушка. Я кивнул. Она принялась обрабатывать мои раны, протирая их спиртом и наклеивая пластыри на те ссадины, которые были больше и сильнее кровоточили. Я смотрел в потолок, сжав зубы. Я не помню, о чем думал в тот момент, но явно о чем-то незначительном или вовсе ни о чем. В конце концов, Эмма ушла за одеждой для меня, пообещав что скоро вернется. На моем лице теперь красовались два пластыря - на переносице и прямо над левой бровью. Замечательно. Это было очень неосмотрительно - оставлять меня здесь одного. Я мог снова наглотаться таблеток, мог разбить стекло и порезать запястье, мог сделать все, что угодно, но не хотел. -Фрэнк, вот, одевайся, - Эмма протянула мне стопку одежды и вышла из комнаты. Я сбросил полотенце на пол и пнул его ногой подальше. Медленно натянул брюки, футболку, кеды. В дверь постучали. Мое лицо, на котором прежде не было ни капли интереса, засветилось надеждой. Дверь немного открылась. -Джерард, - выдохнул я, не скрывая улыбку на лице. Он зашел в комнату. -Фрэнк, мне очень жаль, что это случилось... Я не дал Джерарду договорить, бросившись к нему и обняв со всей силой. Я вновь чувствовал этот запах, вновь прижимался щекой к ткани его пальто. Он, видимо, чувствуя себя немного неловко, приобнял меня одной рукой. -Я по тебе скучал, - выпалил я, говоря, что чувствую. Он, кажется, был немного в шоке. -Я...я тоже, - он прижал меня немного сильнее к себе, а я уже полностью растворялся в нем. -Ты заберешь меня? Заберешь? - я не на много отстранился и с надеждой взглянул на него. У Джерарда был второй шок за минуту. -Если..если ты хочешь. -Хочу. Я вновь уткнулся носом в его плечо. В этот момент я не чувствовал ни боли, ни унижения. Только прикосновения его рук к моей спине.