Я никому не нужен

POV Джерард. -Вам нужно принять какие-либо меры. Такое когда-нибудь случалось раньше? Миссис Ли, школьный психолог, сидела прямо напротив меня за своим столом. -Да, но послушайте, его же просто довели, у него и так слабая психика, любая мелочь может... -Вот видите, ему нужна помощь. Такое поведение - это...это уже не нормально. -Он же не псих, чтобы о нем так говорить, - с горечью сказал я. -Но и не совсем нормальный. Фрэнк - не ненормальный. Его так нельзя называть. Это грубо, это неуважительно по отношению к нему. Это неправильно. Он просто необычный. Все, чем он отличается от других, лишь подтверждает его необычность, а не то, что он ненормальный. -Взгляните на него. То, в каком он состоянии. Разве это нормально? -Вы не убедите меня в том, что он ненормальный. Он не больной, он просто другой, - твердо, четко проговаривая каждое слово, произнес я. -Мистер Уэй, он болен, вы просто должны это понять. То, что с ним происходит, - она пыталась объяснить получше, - у него психическое расстройство, как минимум. Простые слова, а режут слух так, будто только что наточенный нож. -Иногда он ведет себя странно, на некоторые вещи у него странная реакция, но это же его особенности. Он не виноват в этом. -Мистер Уэй, - еще раз повторила она, - чем быстрее вы поймете это, примете это, тем будет лучше. Обычно проблемы возникают из-за необычных событий, оказавших на человека сильное влияние. Ключ лежит именно в нем самом и в том, что с ним происходило. Я повернулся, чтобы посмотреть на Фрэнка. На этого бедного ребенка. Именно им он и был. Он самый настоящий ребенок. Сколько бы взрослых мыслей ни было в его голове, он все равно будет ребенком. Это его истинная сущность. Раньше я думал, что в нем два человека. Это два слоя, а не два человека. Он просто закрывает себя самого, себя истинного, вторым слоем. Важно то, из-за чего он закрывает себя. Важно то, из-за чего он заключает общительного и дружелюбного ребенка внутри себя, не выпуская наружу при людях. Это словно бронь, бронь от потерь, неудач, душевной боли и страданий. Это словно тяжелая металлическая бронь, прячущая внутри что-то яркое. Я же вижу, как он светится, когда улыбается, как ярко горят его глаза, когда он чему-то рад. Мне было больно смотреть на Фрэнка. Я не уверен, что чувствовал когда-либо такую физическую боль, которая была бы больше той, что сейчас рвала мое сердце на части. Сейчас его лицо не выражало ничего. Я не знал, он опять без сознания или просто спит. В любом случае, его лицо было таким же, как тогда, когда я нес его на руках. Он лежал на диване с закрытыми глазами. И лежал он точно в той же позе, как тогда, когда я его уложил. Каждое утро я вижу жизнерадостного обаятельного мальчика со своей искренней улыбкой. А сейчас он кажется беззащитным. Я никогда не думал всерьез, я никогда не задумывался о том, что этот самый мальчик когда-то сидел с ножом в дрожащих руках и подносил его к запястью. Что он бился в истерике, лежа на полу. Я никогда не думал всерьез, что Фрэнк может быть и, что ужаснее всего, был другим. До того сильно ему идет улыбка. Этому мальчику до жути сильно идет улыбаться. Открой глаза и улыбнись. Я сделаю все, что угодно, только открой глаза и улыбнись. Покажи миру, что ты не сдался, ты ведь можешь, я верю. Тебя никому не сломать, потому что ты - самый сильный мальчик из всех, кого я знаю. Ты прошел через все, ты прошел через такое, о чем я и думать не мог, и посмотри, кем ты стал. Разве есть на свете хоть один мальчик сильнее тебя? Ты слишком много всего преодолел, чтобы сдаться. Так открой свои глаза и улыбнись, так покажи миру, насколько ты сильный. Выиграй эту битву. Я не дам тебе проиграть или упасть вниз, а тем более казаться слабым. Потому что ты - самый сильный мальчик из всех, кого я знаю. И что бы они не говорили, нет, ты просто необычный. Твои особенности - это не слабости, они не делают тебя больным, они делают тебя особенным. Желать от мира правды - это психическое расстройство? Слишком сильно этот мир погряз во лжи. Ложь повсюду: в рекламных постерах, на афишах, в пустых обещаниях, в обыденных разговорах. Люди слишком сильно к ней привыкли. И разве здесь этот мальчик с психическим расстройством не прав? Борись с этим, Фрэнк. Борись с этим миром, полным одинаковых серых людей и одинаковых мыслей, и помни, что этот самый ненавидит тебя только за то, что ты слишком яркий под своей бронью. Помни, что есть кто-то, кому на тебя не плевать. Помни, я не дам тебе проиграть. Помни, что ты не беззащитный. -В конце концов, вы можете водить его к психологу, но это уже будет платно. Поймите, я предлагаю вам помощь, хочу сделать лучше. -Хорошо, - я кивнул головой, - обговорю это с Фрэнком. "Они просто запирали меня в гребанной комнате, потом приходил этот гребанный психолог и сверлил мои мозги вопросами типа..." "А главное - то, что им всем на тебя посрать, понимаешь? Им всем на тебя посрать!" Чушь, он ни за что в жизни не пойдет к психологу. -Оставьте мне свой номер телефона, пожалуйста, - попросила она, когда я услышал слабый стон позади себя. Одно слово в моей голове. Имя. Фрэнк. -Фрэнк, - позвал я, вскочив со стула и подбежав к нему. Он молчал, тяжело дышал, отрывисто, словно после истерики, постоянно моргал и щурил глаза, потому что не мог привыкнуть к освещению. Его подрагивающая ладонь двигалась по дивану, ощупывая его обивку, словно он искал что-то. Я сел рядом с ним, положив свою руку рядом с его. Фрэнк наткнулся на мою ладонь и взял ее, слабо сжав. -Джерард, - полушепотом отозвался он, - где я? -Мы в кабинете школьного психолога. Фрэнк поднялся с дивана, пробурчав какое-то ругательство. Он до сих пор морщил лицо, но, скорее всего, уже от боли, а не от света, казавшегося ему ярким. -Мистер Уэй, вы помните, о чем мы с вами говорили? - подала голос миссис Ли. -Да, да, - я поспешил уверить ее, - я вам позвоню. Фрэнк то ли не хотел догадываться до того, что его могут отвести к психологу, то ли просто не мог, то ли ему было без разницы в этот момент. Я склоняюсь к третьему варианту. -Мы можем идти? - спросил я, чувствуя, как Фрэнк сжимает мою руку. -Да, но мистер Уэй, - позвала она, когда я уже поднялся с дивана, - если что, то обратитесь к врачу, я вас прошу. У Фрэнка было такое лицо, словно он сейчас не удержится и пошлет ее к чертям. Он отпустил мою руку. И очень зря. Фрэнк встал и отлично, прямо, уверенно стоял на ногах несколько секунд. А потом его ноги просто подогнулись, словно сломанные спички, и он упал, ударившись подбородком об пол. Прежде чем я успел хоть что-то сделать, хоть что-то сообразить, он расплакался. Он лежал на полу и тихо плакал, а его тело трясло при каждом вздохе. Знаете, как плачут дети, когда у них отбирают конфету, или не покупают ту игрушку, которую они так хотят? Фрэнк плакал совершенно не так. Он не истерил, а тихо всхлипывал, пока слезы стекали по его щекам. Я опустился на колени рядом с ним и заставил сесть, обняв его. Он сидел недвижимо, с опущенной головой, продолжая тихо плакать. -Тише, тише, Фрэнк, я рядом, слышишь? После сказанных мною слов он словно ожил. Фрэнк прижался ко мне, обхватив руками, положил голову на плечо. Он продолжал всхлипывать, и держал меня так сильно, словно я в любой момент мог раствориться в воздухе. Или словно я ненастоящий. Он боялся меня потерять. Миссис Ли до сих пор сидела в своем кресле и увлеченно что-то строчила в свой блокнот. Она перевернула страницу и вновь взяла ручку, когда Фрэнк поднял голову, но снова положил ее на мое тело. Только теперь он прижимался щекой к моей шее. Его, кажется, совершенно не интересовало ничего вокруг, кроме меня. -Мистер Уэй, - вновь окликнула меня школьный психолог, - пожалуйста, вам теперь точно следует обратиться к врачу, у него что-то похуже расстройства. Я думал, что Фрэнк сейчас что-нибудь крикнет или вытворит что-нибудь. Назовет ее каким-нибудь ругательством, которое я даже не ожидал бы от него услышать, или пошлет ее. Я был уверен в этом, но боже, какой он непредсказуемый. Фрэнк сделал то, что сделал бы любой обиженный ребенок, которого продолжили обижать. Он снова всхлипнул и заплакал. Так же тихо, как и прежде. Эта мысль заставляла его плакать. У него не было сил ни на что, кроме того, чтобы просто плакать. Это было ужасно. Я не представлял, что творится в его голове сейчас и что именно произошло с ним, раз у него остались силы лишь на то, чтобы беззвучно плакать. -Миссис Ли, вас к директору, - дверь вдруг резко распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся, будто после долгого бега, парень. -Да, спасибо, Уолтер, - этот самый Уолтер тут же и свалил, - мистер Уэй, как только сможете, то идите, я вас не задерживаю. Я кивнул ей, потому что в горле стало слишком сухо, чтобы выговорить хоть слово. Черт бы побрал всех людей. Они не обязаны любить Фрэнка. Никто не обязан его любить. Нужно всего-то относиться к нему, как к человеку. Меня считают не самым нормальным человеком из-за того, что я защищаю Фрэнка. Они считают человека странным из-за того, что он защищает того, кто является странным по их мнению. Вот это и хуже всего. Но в данный момент проблемой являлось то, в каком состоянии находится Фрэнк. Я совершенно не знал, как и чем ему помочь. Я начал петь. Тихо, но громче, чем он плакал. Я пел ему песню, которую слышал утром по радио в офисе, потому что не знал никакой другой песни. Я пел, потому что не знал, что делать, я пел, потому что это всегда помогало моему младшему брату заснуть. Но Фрэнку не нужно заснуть. Ему, напротив, нужно проснуться. Выбраться из этого кошмара. Вдобавок, это было плохим исполнением, потому что я не знал всего текста и пел лишь отрывок, но Фрэнк успокоился. Или мне просто показалось, потому что я пел громче, чем он плакал. -Все плохое вылетает в окно, Я нежно наполняю свои вены и... Фрэнк поднял голову и опять устроился на моем плече. Внимательный взгляд. Покрасневшая кожа вокруг глаз. Мокрые щеки. Разбросанные по лицу пряди волос. -...Смотрю, как все двери закрываются. Все звезды выстроились в ряд, сегодня, для меня. Я запнулся, потому что не помнил больше слов из куплета. Фрэнк сидел и продолжал смотреть на меня. Выжидающим взглядом. Глаза в глаза. Я еще помнил пару строчек. Будто пара слов может стать спасительной, будто может что-то дать ему. -Я не помню жизни без боли, Без моих рук, которые вновь обнимают тебя, Я не помню, о чем мечтал, когда был молодым. Эти детские мечты не преследуют меня, их просто все еще нет. Он закрыл глаза, а лицо вновь исказила гримаса боли. Слезы собрались в уголках глаз. -Хорошая песня, - выдохнул он. Его руки уже не обнимали меня, а всего лишь прикасались к моему телу. -Фрэнк, я не могу так больше. Не могу смотреть на твое лицо, - честно сказал я.' Он улыбнулся и посмотрел на меня, хоть и это далось ему с трудом. Но как же он мог не оценить честность? -Я встретил человека, которому приносит боль то, что я чувствую ее? -Определенно, - твердо ответил я. -Определенно, - повторил он одними губами и снова закрыл глаза. Это что-то вроде долгой смерти. Он умирает уже несколько лет. Когда человек прославился, сделал что-то великое, то все твердят :"Все в жизни вело его к этому моменту!" Все в жизни Фрэнка вело его к этому моменту. К моменту смерти или к моменту пробуждения? Потому что никогда нельзя сказать наверняка. Я просто должен сделать так, чтобы это был момент пробуждения. Итак, кабинет школьного психолога, я, вспотевший в своем теплом пальто, и Фрэнк, который может лишь плакать. Его голова покоится на моем плече так, что я легко могу коснуться губами его виска. Я не понял, как это произошло. Но я сделал именно это. Звучит, как научное определение. Касание губами виска - поцелуй в висок. Фрэнк, семнадцатилетний парень с психическими отклонениями, почувствовавший мои губы на своей коже, выпалил, не открывая глаз: -Ох черт, я, кажется, совсем сошел с ума. Но заметил я одно - он перестал плакать тогда, когда повторил мое "определенно". -Я сошел с ума, Джерард? - он открыл глаза и сразу же отстранился от меня, - мне показалось, что ты меня поцеловал. -Тебе не показалось, Фрэнк, - смутился я, - я не... -Не хотел? А чего же ты хотел тогда? Он сидел молча несколько секунд, рассматривая пол как следует, и, видимо, о чем-то размышлял. -Я сделал это потому что, - и вновь запнулся. -Скажи мне, когда поймешь, хорошо? Это важно для меня, это так важно..., - Фрэнк тяжело вдохнул воздух, - я не понимаю некоторых вещей, не могу понять. Надо записать где-нибудь, что нельзя целовать семнадцатилетних мальчиков, если их зовут Фрэнк Айеро. -Сейчас я довольно плохо соображаю, несу полную чушь и не смогу правильно объяснить то, что чувствую, - пояснил он серьезным голосом, а затем добавил, - мне было приятно, мне понравилось. Это звучало так, будто он сам не верил в сказанное им. Это звучало так твердо, так правдиво, так ясно. Он осмотрел комнату, в которой находился, чтобы не смотреть на меня, а я подумал о двух вещах. Вторая фраза, сказанная им, является ли она полной чушью? А что, если я влюбился? Во Фрэнка. В прямолинейного, честного и необычного мальчика. Почему я никогда не влюбляюсь по-нормальному? Почему это должен быть именно Фрэнк? Почему мне понравилось его целовать? Почему я хочу сделать это снова? Сегодня утром и не думал об этом. Он был и навсегда останется для меня чем-то особенным, но действительно ли я люблю его? А разве любовь - это и не есть что-то особенное? -Пойдем домой, ладно? - попросил он, - Помоги мне. Подразумевал он, думаю, то, чтобы я помог ему встать. Но для меня это сразу стало миссией, нет, целью. Помочь ему встать. Не только на ноги, помочь ему во всем. Это и раньше было тем, что я хотел сделать. Но "помоги мне", из его уст, его голосом, это было просьбой, превратившейся в цель для меня. Фрэнк не шел, а буквально тащился, закинув руку на мое плечо. Он из-за всех сил пытался сделать хоть один самостоятельный шаг, но каждый раз лишь озлобленно вздыхал. POV Фрэнк. Знаете, бывает, что-нибудь произойдет, какая-то мелочь, совсем не важная мелочь, а потом мысль о ней застревает в голове настолько сильно, что ты не можешь ее выгнать, совершенно никак не можешь. Почему все в моей жизни либо сложно, либо противно, либо непонятно? Зачем он сделал это? Зачем он поцеловал меня, заставив еще сильнее думать о том, что я к нему чувствую? Потому что я не знаю, что чувствую. Потому что единственное, что я осознанно чувствую, так это желание. Желание понять, что все-таки происходит со мной. -Майк, черт, помоги мне, - я слышал голос Джерарда, сидящего на диване в гостиной. Майки к нему приехал по первому же зову. Это чудесно, я завидую, прямо говорю. Сам я сидел на полу, на втором этаже, около лестницы. Он меня не видел. Никто меня не видел. Если бы мне разрешили выбрать суперспособность, то я бы выбрал невидимость. Ничуть не задумавшись. -Объясни все по порядку. Что с Фрэнком? Где он? -Фрэнк? Он спит. Мы вызывали, черт, я вызвал врача, звонил в больницу, ему прописали таблеток и назначили встречи. Да, я знаю, что подслушивать плохо. -Перестань сходить с ума, все с ним в порядке. -У Фрэнка снова проблемы. Ему сложно ходить и это связано с этой гребанной нервной системой, - он тяжело вздохнул, - Знаешь, я не могу не волноваться. Я просто хочу, чтобы с ним все было хорошо. Мне было немного холодно на этом полу. А таблетки, которые Джерард затолкал в меня, начали действовать. -Дерьмо, Джерард, ты ведь понимаешь, что от него одни проблемы? Это так и есть, признай. Что в нем такого, что ты бросил все ради него? Кто он такой, что ты тратишь на него свое время, деньги и нервы? - голос Майки становился громче. Кто я такой, чтобы Джи тратил на меня свое время, деньги и нервы? Кто я такой, чтобы он волновался за меня? -Прекрати, - отчеканил Джерард. Мой добрый, вечно спешащий на помощь мне Джерард. В тишине его голос звучал еще громче. Кто я такой, чтобы так много людей обращали на меня внимание? Чтобы так много людей говорили обо мне. Спорили обо мне. -Прекрати, пожалуйста, - тихо, что я едва мог расслышать, сказал он. - Не говори так. Он дорог мне. -Дорог тебе? -Я...я, наверное, - Джерард запнулся, - я не знаю, что чувствую, все слишком быстро произошло. И неосознанно. -Что произошло? -Я его поцеловал. Внутри меня что-то оборвалось, когда он рассказал Майки об этом. Джерарду нужна была помощь, потому что он не знал. -Ты влюбился? Веревка с грузом во мне оборвалась, но легче не стало. Я затронул пальцами то место на виске, к которому прикасались губы Джерарда. -Ты самый настоящий неудачник, ты знал об этом? - в голосе Майки слышался смех, - ты влюбился в семнадцатилетнего парня, которого усыновил? -Майк, это не... -Ты его зачем поцеловал? Зачем? Я пододвинулся ближе к лестнице и немного высунулся из-за угла, чтобы видеть братьев. -Я же сказал, что не знаю, черт бы тебя побрал, - Джерард сидел на полу, в той же позе, что и я. Согнув колени и опираясь спиной на диван. Я опирался на стену. Майки сидел на диване недалеко от брата и хохотал. -Диагноз доктора Майкла Джеймса Уэя, - с притворной серьезностью произнес он, - мистер Уэй, вы дебил. Влюбленный дебил. Джерард схватил подушку и метнул в брата. Совсем, как ребенок. -Ладно. Ты бы не стал целовать его просто так, верно? -Я хотел его успокоить. Он был рядом и... Майки стал вдруг подозрительно серьезным. -Хорошо, зададим вопрос по-другому. Ты хочешь его...эм поцеловать? Еще раз? Ты хочешь быть с ним рядом? Моя грудная клетка сейчас порвется, потому что сердце выпрыгнет наружу. Оно бьется так сильно, что мне тяжело дышать. -Я хочу. Он сделал это, потому что хотел. -Я действительно этого хочу. У меня все поплыло перед глазами, потому что я осознал одну вещь. Я ведь тоже этого хотел. Я хотел того, чтобы он меня обнял. Снова прикоснулся губами к виску или к губам. Я хотел, чтобы он прошептал мне на ухо:" Я люблю тебя" Я ведь просто хотел, чтобы меня любили. -Мне стоит проверить, как он, - сказал Джерард. -Не буду мешать, - голос Майки терял серьезность, - иди к своей любви. Он ведь сейчас поднимется наверх и увидит меня. И поймет, что я все слышал. Я не хочу бежать в комнату, не хочу притворяться спящим. Я хочу, чтобы он все понял. Иногда бы уже и надо понять все до конца. -Фрэнк. Слабый голос и тень, нависшая надо мной. -Что же мне с тобой делать? Он присел так, что его лицо оказалось прямо напротив моего. -Ты когда-нибудь курил? Мой вопрос сбил его с толку. Да еще и послышался отчаянный голос Майки. -Джи, черт побери, я сломал очки! Я сломал мои очки! Джерард закатил глаза, но ничего не ответил брату, продолжив разговор со мной. -Да, - с усмешкой протянул он, - было дело. А зачем ты спрашиваешь? -Я видел дырку, прожженную сигаретой, на твоей куртке, и хотел задать вопрос. Становится легче, когда ты вдыхаешь дым в свои легкие, или это действует только на героев фильмов? Потому что я хочу, чтобы мне стало легче. -Таблетки не подействовали? -Они могут вылечить мою головную боль и слабость в теле, но они не могут вылечить мою душу, - я покачал головой. -Знаешь хорошее средство? Я снова покачал головой. Тогда он взял меня за руку и помог встать. Помог встать и дойти до кровати. Помог лечь и лег рядом. -Не очень круто, но у меня есть один шанс. Может быть, сегодня это сработает, - выпалил он, когда мы валялись на кровати. Она была узкой для двух человек, и мне должно было быть неудобно. Но мне было так удобно, что я готов был улыбаться от наслаждения. -В жизни разве бывает что-то крутое и что-то когда-нибудь срабатывает? Он хмыкнул. -Знаешь, я никогда не хотел быть крутым. Я всегда был им, но это так ужасно, что ты и представить себе не можешь. Я и действительно не могу. -Все считают, будто они будут крутыми, если будут рядом с тобой. Но они все такие лживые, Фрэнк, - продолжил он. - Думаешь, у меня много друзей? У меня их не намного больше, чем у тебя. -У меня есть только ты. Мы оба замолчали, обдумывая слова друг друга. -Можно мне воспользоваться моим шансом, Фрэнк? -Каким? -Ты скоро, наверное, забудешь, что я говорил Майки, - Джерард словно задыхался в своих словах, так часто он дышал, - а пока, у меня, возможно, есть шанс. -Я никогда это не смогу забыть, даже если захочу, - мое дыхание тоже становится неровным, - ты ведь сказал, что хочешь... -Тебя поцеловать, да. Но я не могу окончательно понять того, что чувствую. У нас с ним определенные сходства. Я тоже понятия не имею, почему я не против целоваться с двадцатичетырехлетним парнем. -Может быть, - неуверенно начал я, - мы могли бы попробовать. О черт побери. Еще месяца четыре назад я бы и не поверил в то, что могу лежать на узкой кровати вместе с парнем, который старше меня лет на семь, и говорить ему такие слова. Эй, Джерард. Ты уже изменил мою жизнь. Так почему бы тебе в корне не изменить ее? -Попробовать и понять, что на самом деле чувствуем? Думаешь, это сработает? - Джерард поднялся из лежачего положения и сел, подобрав колени под себя. -А почему это должно не сработать? - я поймал себя на том, что делаю то же самое, что и Уэй. -Ты забыл? В жизни не бывает ничего крутого и ничего никогда не срабатывает. Его взгляд направлен на мое лицо. Как его глаза могут менять цвет? Серьезно? Сейчас они такие же карие, как и у меня, а утром были ярко-зелеными. Я же меняюсь прямо сейчас. Прямо сейчас, когда кладу дрожащую руку на его талию. Прямо сейчас, когда опять ловлю его взгляд, только теперь он другой. Прямо сейчас, когда придвигаюсь к нему и между нашими лицами остается пара сантиметров. Никогда этого не делал. Но я сам, полностью осознавая, что делаю, я сам целую его. Этот поцелуй не может длиться долго, потому что это просто прикосновение моих губ к его губам. Пара секунд этого самого странного ощущения - и мне уже хватило эмоций на ближайшие лет пятьдесят. Я чувствую, как что-то появляется во мне, в самой глубине моего тела, и растет, распространяется, словно дерево с длинными-длинными ветвями, заполняя всего меня изнутри, пробиваясь сквозь меня наружу. Я думаю, именно это чувство и послужило причиной желания продлить поцелуй. Я бы хотел, чтобы этот момент длился вечно. Когда он рядом, то вокруг нас образуется что-то вроде сферы. Когда чувствую тепло его тела, прикосновения его рук или просто смотрю в глаза. Мы внутри, а все остальное снаружи. Снаружи темнота, бездонная, простирающаяся на тысячи и сотни миль, в которой умудряются жить люди. Тогда я верю, что никто никогда меня не сможет достать, ведь Джерард слишком близко. Они его боятся. Все, кто находится в темноте. А я просто держу его за руку и знаю, что защищен лучше, чем обычно. Раньше моя сфера была меньше и намного слабее. Она могла треснуть от любого удара кулаком или плевка мне в лицо. Раньше в ней было место лишь для меня. Я никогда не думал, что там найдется место для кого-то еще, но для Джерарда оно нашлось. Голос в моей голове вновь все испортил:"А ты не боишься, что твоя сфера когда-нибудь сломается?" Это что-то вроде подсказки от подсознания. Не подпускай людей близко к себе. Они принесут тебе лишь боль в конечном итоге. Но слишком поздно. Он слишком близко. Ничто уже не пробьет эту стену. Ничто не унесет меня в этот мир, полный темноты, бурным потоком. Я уже не боюсь, что утону. Я тонул так долго, опускаясь все ниже и ниже, потеряв надежду, стремясь к дну, которого нет. Джерард поймал меня, и теперь я тону в нем. Это все от одного лишь поцелуя. Я тону в нем уже три секунды и не собираюсь искать спасательный круг. И это волшебно, чудесно, прекрасно. В чувствах мне нравится то, что их сложно описать. Ты можешь описывать их часами, но все равно не сможешь объяснить абсолютно точно. Их сложно описать, нельзя передать словами, можно только сделать так, чтобы другой человек их почувствовал. Только так можно это понять. Все, что несет Джерард в своем поцелуе, я продолжаю впитывать в себя, словно губка, и наслаждаюсь нахлынувшими эмоциями. Мне слабо верится, что это произошло, и я просто смотрю на его лицо с закрытыми глазами. Он пытается продлить этот момент, просто не отпуская его. Облизываю верхнюю губу языком, чтобы вновь почувствовать прикосновение Джерарда. Я чувствовал касание его губ на себе уже два раза за день. -Эй, ну как, сработало? - тихо спрашивает он, наконец открыв глаза. -Сработало. На все сто сработало, - отвечаю я. -У меня тоже, - он молчит, но затем спрашивает, - знаешь, что я понял? -Что? - я не убирал рук с его талии, и они уже сползли на бедра. -Меня посадят, - он продолжает, заметив озадаченное выражение моего лица, - потому что я поцеловал несовершеннолетнего мальчика. Это был просто поцелуй. Для некоторых поцелуй - такой пустяк. Ничего не значит. -Я никому не скажу, никогда никого не сдаю, - на полном серьезе говорю я. Джерард усмехнулся. -Ты замечательный, ты знал об этом? Я все думал, сарказм это или нет. -Не думал, что встречу такого изумительного человека. Ты ведь изумительный. Похоже на сарказм, но его голос слишком тихий и мягкий для этого. -Это ты изумительный, - отвечаю я. -Почему? -Ты называешь меня замечательным, это необычно. Джерард нежно, словно боясь нанести ущерб моей коже, поцеловал меня в щеку. -Тогда будем изумительными вместе, пойдет? -Пойдет. Три раза за день. Три раза за вечер. Мне нужно выпустить все, что распирает меня, иначе мои легкие порвутся на клочки. Я был бомбой, а он - детонатором. У меня не было настроения на долгие разговоры, иначе бы я ему объяснил получше, почему он такой изумительный. Мы просто ушли пить чай вместе с Майки, который вспомнил, что сломал любимые солнцезащитные очки и сокрушался над этим весь оставшийся вечер.