Я никому не нужен

Я уже давно не сплю. -Фрэнки... Полчаса, не больше. -Доброе утро. А глаза закрыты. Чувствую прикосновение его губ к моей щеке. Небрежный и одновременно нежный поцелуй. -Доброе, - я расплываюсь в улыбке, сам того не желая. Утро - самая ужасная часть дня. Нужно проснуться и встать с кровати - выйти сразу из двух идеальных миров - из мира снов и просто напросто из своей кровати. Поэтому, каждый раз, когда кто-либо говорил, что утро доброе, выражение моего лица сразу же изменялось, как бы говоря :"Парень, да ты шутишь". Но просыпаться утром и чувствовать, как тебя целуют... Да, это меняет отношение к утру. Джерард садится на кровать спиной ко мне, свесив ноги вниз. Он зевает и потягивается, а я беззастенчиво пялюсь на его голую спину и слежу за его движениями. -Как спалось? - выдаю я, все так же завороженно рассматривая его тело. -Хорошо. Я чувствую, что в моей голове что-то не так. У него далеко не атлетическое телосложение. Я не могу объяснить, почему до сих пор глаз не могу отвести. -Сегодня же сочельник, - недовольно говорит он, взяв телефон в руки. -Уже? Голос мой лишен какого-либо интереса, потому что весь интерес, который может у меня возникнуть, сейчас направлен на тело этого полуголого идиота. Кажется, будто на меня надвигается серая пелена, но вместо того, чтобы затуманить мой взор, она проникает мне в голову. -С наступающим, Фрэнк, - он поворачивает голову, говоря эту фразу с легкой ухмылкой на губах. Я поражаюсь, как быстро может поменяться выражение лица человека. Еще пару секунд назад он ухмылялся, а сейчас ничего не понимает. -И тебя, Джерард. Мой взгляд, наконец, выполнил свою предательскую миссию, потому что Уэй наконец заметил, как я на него пялюсь. Я же просил купить что-нибудь вроде пижамы, Джерард! -Фрэнк? Я перестал считать позвонки на его спине и уткнулся взглядом в простынь. Теперь я считаю складки на простыни. -Да, Джерард, - говорю я, стараясь выглядеть как можно невиннее. -На что ты там так увлеченно смотрел? -Я не смотрел. Самая глупая ложь во всей истории человечества. Браво, Фрэнк, браво! -Ты же ненавидишь ложь всем своим существом, так? Я знал, что он смотрит прямо на меня, знал, что если я подниму голову, то встречусь с ним взглядом. Посмотрю на его лицо. Посмотрю в глаза, оттенок которых каждый раз - загадка, посмотрю на губы, которые подарили мне поцелуй минуты две назад. -Да. Черт, я снова сбился со счету. Ладно, считать складки на простыне - не выход. -Так зачем ты врешь мне, Фрэнк? Я зажмурил глаза и поднял голову. -Потому что я правды боюсь, ясно? Я боюсь себя и своих желаний! Я боюсь ... -Меня? Он прервал мою бурную и эмоциональную речь своим испуганным и тихим вопросом. От такого контраста я аж глаза открыл. -Я...не боюсь тебя, нет. Теперь он прятал свой взгляд от меня. -Я боюсь того, что чувствую, - неуверенно продолжал я, - своих желаний боюсь. Боюсь того, что хочу. Мы смотрели друг другу в глаза меньше секунды. Я даже не успел рассмотреть как следует, какого оттенка его глаза сейчас. -А чего ты хочешь? Уэй, ты подлец, ты самый настоящий подлец! -Чего? Ненавижу тебя, Уэй, ты заставляешь меня сказать тебе. -Тебя! - громко выпалил я, - ты же знаешь, что смотрел я на тебя, на твою спину, на твое тело, на тебя! -В чем проблема? Спокойный голос, будто ничего такого в этом и нет. А может в этом на самом деле и нет ничего? Ничего такого в том, что мне нравится его тело. Он же мой парень. Я сам себе мешаю. Мне страшно, что что-то пойдет не так, что я все испорчу, я боюсь. Боюсь, что он отвергнет меня, хоть и обнимает каждую ночь, боюсь, что посмеется над моей нелепостью. Неудачник. Зачем ты выбрал меня, Джерард? Зачем тебе нужен такой неудачник, который не может справиться с паранойей и своими чувствами, которые разъедают его изнутри? Иногда я даже завидую страху. Он отлично умеет управлять людьми. -Он мне запрещает, не дает мне это сделать, понимаешь? - я пытаюсь объяснить все Джерарду, - у меня руки тянутся, я хочу к тебе прикоснуться, но Он их удерживает. -Кто запрещает? - на его лице возникает обеспокоенное выражение, - Фрэнк, кто запрещает? Я мотаю головой из стороны в сторону вместо ответа. Он не хочет, чтобы его называли. Он хочет управлять мною так, чтобы никто и не знал. Откуда-то из темноты, из того места, до которого невозможно добраться. Невозможно остановить Его. -Назови меня, как только ты можешь называть меня, назови меня так, - умоляю его я, словно это жизненно необходимо. -Фрэнки, кто запрещает? - снова задает вопрос он, вкладывая в свой голос волнение. Он уже источает волнение. В комнате воздух наполнен волнением. -Ты, наверное, единственный, кто может Его остановить, - шепчу я и поднимаю взгляд на Джерарда. Вид у него взволнованный. Так нелепо выглядит человек, который сидит в одном нижнем белье и с взволнованным лицом. Я прерываю свои собственные мысли и прижимаю ладони к лицу. Инстинктивно прижимаю, закрываюсь в себе и борюсь со своими же мыслями. Там далеко кто-то есть, кто-то, кто управляет мною. Я думал, что он далеко. Но он в моей голове. Нет, Джерард не может выглядеть нелепо! Он не может, он всегда выглядит замечательно, он такой красивый! -Ох, Фрэнки, - он берет в руки мою ладонь и нежно поглаживает ее, - я остановлю его, если хочешь. Битва с самим собой со стороны выглядит так, будто ты - сумасшедший. Я ведь и на самом деле такой. Из-за слов Джерарда я совсем забыл об этом. Джерард говорит, что я особенный. Необычный. И что я - самый замечательный мальчик на земле. Ко всему хорошему быстро привыкается. И к хорошим словам. Джи верит в это, и, хоть и правда пробивается наружу, я буду верить, пока верит он. -Фрэнки, боже мой, - он обнимает меня, а я сразу же валюсь на его грудь. Мой взгляд был слишком пустым. Когда человеку весело или он счастлив, то все говорят, что в его глазах искорки. Когда ему плохо или грустно, то говорят, что его взгляд потух, что цвет глаз потускнел. А когда у человека в голове происходит битва, то его взгляд становится пустым. -Ты не нелепый, - наконец выдаю я после долгих раздумий. Я справляюсь с Ним, потому что Джерард рядом. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на его лицо еще раз. - И ты красивый, ты очень красивый. Он уже был в высшей степени обеспокоенности, судя по его лицу. Концентрация волнения в воздухе давно перевалила за норму. -Фрэнки, ты принимал вчера вечером лекарство? Лекарство, назначенное мне врачом из больницы. Врачом, которого Джерард уговорил оставить меня дома. Таблетки, покрытые оболочкой светло-розового цвета, круглой формы. -Да, - я вывожу пальцем незамысловатые узоры на его груди, а мой взгляд снова становится пустым. Одно из побочных действий: тошнота. Меня тошнит просто от их цвета. -Все пять штук? - не может успокоиться он, - и утром, и после обеда, и вечером? Майки проследил, что ты их выпил? -Я не пил их вечером, Джерард, и днем тоже не пил, - я резко и неожиданно для самого себя отдергиваю палец от его груди, - я выпил все пять штук утром. -Но я же, я же дал тебе только две, - растерянно произнес он. -Я выпил еще три потом, когда ты ушел, я же знаю, где они лежат. Джерард со всей силы ударил рукой по кровати, сопровождая это полным злости возгласом. -Ебанный Майки, какого хрена он ни за чем не следил, ну какого хрена? Какого хрена он приехал только в час? -Не говори так, пожалуйста, - тихо попросил я, - ты не должен говорить такие слова. Атмосфера начала наполняться еще и яростью. -Хорошо, хорошо, Фрэнк, - он поцеловал меня в щеку, чтобы успокоить. Успокоить, дать надежду, поднять настроение. -Майки не виноват, он не в курсе был, я сказал ему, что выпил уже, а ведь он вчера только в час приехал, так что он поверил, что я их уже выпил, - я говорю быстро, чтобы только убедить Джерарда в невиновности брата, - так что это моя вина. Джерард тяжело вздохнул. -Я же ему сказал, черт побери, следить, - четко проговаривая каждую букву, произнес он. -За мной не надо следить, я - не ребенок. Уэй снова вздохнул и, помолчав пару секунд, произнес: -Надо, Фрэнки, видишь, что произошло, когда за тобой не уследили. -Я - не ребенок, - я стоял на своем. Джерард ответил мне молчанием. -Я - не ребенок, слышишь? - я отстранился от него и повысил голос, - не маленький, мне целых семнадцать. И если я больной, то это не значит, что я - пятилетний. Уэй снова вздохнул. -Фрэнк, послушай, - устало сказал он, - ты - не ребенок, но иногда похож на него. Ты ведь уже не боишься меня, ты даже сам целуешь меня, ты спишь со мной, а потом не можешь коснуться моего тела. Ты иногда ведешь себя, совсем как ребенок, это мило, мне это нравится, но... -Я могу доказать, что я взрослый, - перебил его я. -Фрэнк, тебе сейчас нужно отдохнуть. -Я взрослый, я сам знаю, что мне нужно. Джерард взял мои ладони в свои руки. -Фрэнки, немного еще поспи, ладно? Тебе очень надо отдохнуть, иначе, знаешь, я Его не остановлю, я просто не смогу, мне твоя помощь нужна. Я несколько раз покачал головой, чтобы показать свое согласие. Желания спать не было, но я слишком сильно хочу, чтобы Он перестал мною управлять. Насовсем ушел из моей головы. Я хочу иметь контроль над своим телом без ежедневного употребления таблеток. -Хорошо, - прошептал я. Когда я проснулся, мне стало заметно лучше. Вся слабость, которая наполняла мое тело утром, ушла, а мысли не путались. Джерард сидел, оперевшись на спинку кровати, а я лежал, положив голову куда-то на ту область, где ноги соединяются с туловищем. Где-то в этом месте у мужских особей человека находится член, и я ужасно рад, что он неизвестно когда успел надеть свои домашние штаны, и мой затылок от его тела отделяет что-то большее, чем тонкая ткань нижнего белья, иначе я бы тут же раскраснелся, как помидор. Еще и тонкая ткань домашних штанов. Два слоя тонкой ткани. Одной рукой он перебирал волосы на моей голове, а второй что-то искал в своем телефоне. -Джи? - позвал я, не поднимая головы. -Да, Фрэнки? - он мгновенно ответил мне, но продолжал пялиться на экран телефона, так что я видел лишь его подбородок, - как себя чувствуешь? -Меня словно выжали, как лимон, - я поморщился и лег поудобнее, - что произошло утром? Джерард отложил телефон в сторону и взглянул на меня. -Ты не помнишь? -Это был словно сон, все очень смутно, - я снова поморщил нос, - в памяти это все будто в дымке. Я что, сделал что-то не так? -Нет, все было в порядке, более менее в порядке. Только больше никогда не ешь так много таблеток за раз. -Вот дерьмо, - выпалил я, сев на кровать, - я точно что-то устроил. -Нет, ты просто чувствовал себя не очень. Не мог нормально воспринимать ну... что происходит вокруг. Я звонил врачу, он сказал, что все в порядке, просто не надо сегодня таблеток пить, - он успокаивающе улыбнулся. Я уже привык к своему организму и тому, что со мной что-то не так после травмы. Но, черт побери, все только ухудшается, я плохо помню, что со мной происходило. Я мог устроить что угодно, а Джерард только улыбается и уверяет меня, что все в порядке. -Спасибо тебе. -За что? - удивленно спросил он. -Ты терпишь меня, мои тупые выходки, мою ненормальность, мои проблемы, - принялся перечислять я, - как ты вообще меня терпишь? Я доставляю тебе столько проблем. -Просто я люблю тебя, - улыбнулся он, а я почувствовал, будто начинаю таять, - ты не можешь доставлять мне проблемы, потому что я тебя люблю. Иногда слова могут приносить намного больше приятных ощущений, чем прикосновения. Я все еще придерживаюсь того, что через прикосновения все лучше доходит до человека, но некоторые слова на самом деле способны на многое. Если они искренние. Если они выражают то, что на душе у человека. Это были три обычных слова. Если их произносить при других обстоятельствах и по отдельности, то они не стоят ничего. Но когда они вместе, когда они идут прямо от сердца, когда они не пустые, то они становятся необычными и поражают того, кому адресованы, прямо в сердце. Это словно линия от одного сердца к другому. Линия, по которой он передает мне все, что чувствует в этих трех словах. Сердце - это вообще орган, который кровь перекачивает, но то самое необъяснимое чувство возникает именно в нем. Да, и к тому же, звучит замечательно. Мы сейчас чувствуем одно и то же. Нас объединяет чувство. -Я тоже, - я запнулся, пытаясь справиться с фейрверком, взрывающим все внутри меня, - я тоже люблю тебя. Не знаю, может быть мы и мыслим тоже одинаково, потому что когда я двинулся, чтобы поцеловать его, он сделал тоже самое. У человека бесконечные материальные потребности. Чем больше он получает, тем больше он к этому привыкает, тем больше он хочет это получить. У меня данное правило распространяется еще и на чувства. Я впервые познакомился с этим чувством, когда мы поцеловались в первый раз, и теперь не могу остановиться. Я хочу его все больше и больше, хочу быть с ним, хочу целовать его губы, обнимать, прикасаться к его телу, я просто хочу его. Если можно было бы утонуть в человеке, я бы без сомнений потонул именно в Джерарде Уэе. Лишь бы получать все больше и больше этого чувства. Чтобы он не принадлежал никому другому. Только мне. Тут я внезапно осознал, что собирался сегодня пойти на танцы в школу. -Джерард, - я оторвался от его губ, - я вроде как сегодня должен пойти на танцы. -А ты хочешь? -Хочу, но вдруг у меня будет альтернатива получше, - улыбнулся я, - чем ты будешь заниматься? -Нужно накупить кучу продуктов, - он по прежнему тяжело дышал, - сегодня вроде как праздник. -Почему именно кучу, мы же будем вдвоем? - недоуменно спросил я, - или к нам придет Майки? -Майки придет, - он помолчал пару секунд, делая неудачную попытку не рассказывать мне что-то, видимо, очень важное, - и эм... мои родители. -Чего? В общем-то, это было довольно глупо - думать, что у него родителей нет. Признаться, я так и думал. Он о них ни разу и не говорил. -Я должен был сказать тебе раньше, извини. -Ладно, знаешь, ничего страшного, - произнес я, уверенный в том, что Джерард согласится с моими словами, - в твоих родителях же ничего страшного нет. Тут я немного испугался, потому что Уэй не торопился одобрительно кивать головой, улыбаться, говорить или делать что-то в этом роде. -Ну... мой отец ко всей этой затее с твоим усыновлением не слишком хорошо относится. Он может сказать что-нибудь не слишком приятное, но ты не принимай близко к сердцу. Я уж и не знал, что мне ему отвечать, поэтому перешел на другую тему, интересующую меня. -Не знаю почему, но я уверен, что ты им ничего про нас не рассказывал. Что мы вместе. -Не рассказывал. Я молчал, так что он сделал вывод, что может продолжать. -Фрэнк, просто это ни к чему хорошему не приведет. Мой отец начнет на меня кричать, называть гребанным педиком, мама будет волноваться, Майки снова примет мою сторону, потому что он с отцом не ладит, да и просто считает, что это нормально - парню встречаться с парнем. А ты будешь находиться в самом центре событий и думать, что это все из-за тебя. -А это все будет из-за меня? -По сути дела, да. Джерард положил мне руку на плечо. -Лучше сохраним это все в секрете, хорошо? -Хорошо, - согласился я, - но Майки же знает. -Майки у меня всегда в это дело посвященный, - пояснил он, - он всегда все раньше всех узнает. И не всегда от меня. В общем, день нам предстоял веселый. Джерард притащил мне тарелку с хлопьями, налил туда молока, и я завтракал ( хотя по времени уже был обед), сидя на кровати и смеясь над тем, как он крутился у зеркала, выбирая, что бы ему надеть. Он надел свои любимые обтягивающие джинсы, рубашку нежно-голубого цвета, а поверх нее - смешной рождественский свитер с оленем, который выглядел смешно именно из-за этого оленя. Любой другой парень выглядел бы в этом свитере просто ужасно, но Джерард в нем отлично смотрелся. Черт, для меня он во всем отлично смотрится. Когда оделся и я, не забыв надеть куртку Джерарда, которая уже медленно, но верно переходила мне во владение, мы поехали закупаться продуктами. Я уже не падал, хотя был один раз очень к этому близок. Джерард держал меня за руку, когда мои ноги снова подкосились и предали меня. Это было около входа в супермаркет, и я бы точно упал, если бы не он. В моей жизни уже есть люди, которые поднимают меня, когда я падаю. Мэтт, буквально поставивший меня на ноги, Лили, поддержавшая меня в трудный момент, Майки, согласившийся сидеть со мной. Но Джерард от них отличался. Все они поднимали меня, а он и вовсе не давал упасть. Домой мы вернулись, нагруженные двумя далеко не маленькими пакетами, сверху-донизу нагруженными едой. Но там нас уже поджидал сюрприз. Я поцеловал Джерарда в щеку, как только мы зашли, а он только и успел улыбнуться, как мы оба услышали быстрый взволнованный голос Майки. -Пап, ты посмотри на этот галстук, он подходит к рубашке? Джерард тут же чуть ли не отпрыгнул от меня. -Майки, я тебе кто, модельер? - я услышал раздраженный мужской голос. -Мам, пап, вы уже приехали? - он задавал вопрос родителям и одаривал брата благодарным взглядом. Я все понимал - Джерард не хотел, чтобы его родители заметили, что я его целовал. Но голос в моей голове шепнул очередную глупость. Он не хочет, чтобы вас заметили вместе. Он тебя стыдится. Я отогнал эту мысль подальше, но уходить она не желала. Джерард поздоровался с родителями, потом что-то обсуждал с матерью, а Майки на заднем фоне недовольным голосом болтал с отцом. Идиллия. Спасибо огромное фильмам, которые вбили мне в голову образ идеальной семьи. Семья Уэев, конечно, до нее не дотягивала (в основном из-за непрекращающегося спора Майка с его отцом), но была очень даже похожа. Я снял кеды и смотрел на это все с грустным взглядом. Мне всегда хотелось узнать, что это - иметь семью. У меня был Джерард, но отцом он мне не стал, да и не пытался особо. Мне всегда хотелось иметь родителей, веселого брата, вроде Майки, или не менее веселую сестру. Мне просто хотелось узнать, как живут нормальные люди. Как проходят их будни, как они общаются, как проводят выходные. Словом, как люди обычно живут своей обычной жизнью. Ох, я просто хотел быть нормальным. Узнавать о жизни в семье не из фильмов, а на собственном опыте, как все нормальные люди. -Мам, пап, - Джерард подошел ко мне, - хм, ну... это Фрэнк, Фрэнк, это - мои родители. -Приятно познакомиться, Фрэнк, - миловидная женщина, лет сорока пяти, видимо, мать Джерарда и Майки, подошла ко мне, улыбнувшись. Эта улыбка у них - семейное. -Ну, здравствуй, Фрэнк, - ко мне подошел отец моего парня (моего парня!) и протянул руку для рукопожатия, - Джерард мне много о тебе рассказывал. Майки хмыкнул, стараясь не рассмеяться, Джи шикнул на него, легонько ударив в бок локтем, а я поздоровался с родителями этих двоих и пожал протянутую мне руку. Это все было бы намного больше похоже на рождественский ужин, если бы я не вертел постоянно в своей голове мысль, что я сижу за столом с родителями своего парня. Мы сидели, а мне хотелось вытащить записную книжку и конспект в ней вести про особенности рождественского семейного ужина. Мне все очень даже нравилось, и миссис Уэй готовила великолепно, и Майки шутил вполне приемлемо для такого места, и мистер Уэй не говорил никаких колкостей в мою сторону, о чем меня предупреждал Джи. А сам Джерард сидел рядом и держал мою руку. Под столом, никто не видел. Держал мою руку, и наши пальцы переплетались. Все было превосходно, до одного момента. Все рухнуло в один момент. Все мои мысли, мечтания, желания, связанные с Джерардом исчезли, будто их и не было. Это было самое ужасное Рождество в моей жизни. В общем-то, я его проспал. Когда было часов десять, я мирно сидел и поедал салат, а родители Джерарда оповестили его и Майки о том, что они уезжают в Финляндию на несколько дней. Так, отдохнуть. Но добавили, что вернутся тридцать первого декабря. Я продолжал есть этот салат, все думая, какой же он вкусный, и представляя финляндские пейзажи в своей голове, как миссис Уэй поинтересовалась у Джерарда, как обстоят его дела с Джанетт. Я подумал, что ослышался, как его отец добавил: -Джерард, а как у вас с Джанетт? Не наладилось? Еще разок, с кем? Моя ладонь непроизвольно сжала ладонь моего (моего ли?) парня. -Нет, - ответил он, борясь с неловкостью, - она уехала, хм... во Флориду. К родителям. Я же говорил. Мне казалось, что мое сердце сейчас из груди вырвется. В глазах потемнело, а руку Джи я сжимал так сильно, что он уже морщился от боли. Я просто не мог поверить, что он от меня что-то скрывал. Что он врал мне. Он врал мне. Моя жизнь мгновенно лишается смысла. Я живу ради того, чтобы быть с ним. С единственным человеком, который мне не врет. Который называет меня замечательным мальчиком. Изумительным. -Ты ведь ездил к ней пару месяцев назад? - подал голос его отец. Я начинаю задыхаться. Я задыхаюсь где-то глубоко внутри себя. Настоящий я дышит спокойно и ровно. Тот, кто в истерике бьется внутри - задыхается. Он сидит где-то внутри, бьет руками по холодным стенам и задыхается. На большее я не способен. Мой мозг отказывается понимать это. Мозг отказывается понимать, что все вокруг рушится. Настоящий я сидит за столом в уютной комнате. Тот, кто в истерике бьется внутри, стоит в руинах. Мне хочется кричать, колотить руками по столу, крушить все подряд, делать все, чтобы унять эту боль в сердце. Я, черт побери, отдал его тебе. Ты забрал его, целиком забрал. Я верил, что есть эта линия, соединяющая наши сердца. Невидимая, но настоящая, действительная. Я так в это верил, верил, что те три слова - правда. Слова и на самом деле способны на многое. Всего лишь слова, а разрывают меня изнутри. Я чувствую, как там все рушится. Снова и снова. Какой же ты эгоист, Уэй. Как же мне жить без сердца? Без органа, перекачивающего кровь. Моя жизнь мгновенно лишается смысла второй раз за минуту. Майки, единственный, кто в курсе наших с Джерардом отношений, взволнованно смотрит на меня. Его живые глаза смотрят в мои пустые. Мои глаза снова пустые, Джерард. Говорят, глаза - зеркало души. Слышишь, Джерард, в моей душе пусто. Там пусто! -Ездил, но у нас... хм, у нас все давно кончено. Я ездил, чтобы все обговорить, - он разговаривал с родителями, но тон голоса у него был успокаивающий, будто он хотел меня успокоить. Я понял, что Джерард до сих пор держит мою руку. Моя прежняя хватка ослабла, но он держит мою ладонь. Не отпускает, держит. О, тебе не удастся меня удержать. Я уже падаю. Ты должен был этого не допустить! Это было твоей миссией! Что ж, теперь смотри, как все внутри твоего мальчика падает в руинах. -Но у вас же все было отлично, - голоса прорываются в мою голову и там отдаются эхом, - к тому же, к новому году она приедет в Нью Йорк, вы еще раз все обговорите. Мы с ней созванивались. -Джерард, ты так нам и не сказал, что у вас стряслось? Я чужой. В этой комнате, с этими людьми, в этой вселенной. Ты клялся, что отдал мне все, что мог. Ты сидел и смотрел, как я падал. В темноту, которая называется жизнью. Вокруг меня ничего нет. Все, что было, вот оно - лежит в руинах в моей душе. Предательство и боль надвигаются на меня, как шторм. Какого черта ты не сбил меня насмерть, Уэй?! Какого черта ты не сбил меня тогда насмерть? -Фрэнк, ну-ка, иди сюда, - кто-то поднял меня, подхватив под руки, и потащил. Я шел сам, но мне было наплевать, кто меня ведет, куда он меня ведет. Я смотрел, но не видел. -Все в порядке, он просто устал, - я вновь услышал этот голос, - я вернусь, просто уложу его. И только тогда до меня дошло, что это был Майки, когда мы зашли в мою комнату. -Фрэнк, черт, просто не забивай этим голову, хорошо? - он пытался меня успокоить, усадив на кровать, - у него на самом деле все кончено с Джанетт. -Ты не врешь? -Нет, не вру. -Он не предал меня? Он не использовал меня? Меня много людей использовало, но предавало еще не слишком. Не хочу, чтобы Джерард был в одном из этих списков, - тихо произнес я. -Он не предавал тебя, нет, - Майки помотал головой из стороны в сторону, - он любит тебя, он тот еще чертов придурок и эгоист полнейший, но он любит тебя. Я не смог ничего выдавить из себя. Это отнимает много сил - быть параноиком. -Отдохни, а потом возвращайся, если захочешь, - Майки поднялся на ноги. Я кивнул ему и плюхнулся на подушку лицом. Только мысль о том, что Джерард может меня обманывать, разрушает всю мою сущность. Что же будет, если он на самом деле меня предаст? Я верил Майку. Он, все-таки, сидит со мной, развлекает меня и распевает детские песни во всю глотку. Какой же я паникер. Они всего лишь спросили про его бывшую девушку. Я хочу сам управлять своим телом. Сам, без паранойи и прочих странностей в моей голове. -Фрэнки, с Рождеством. Я, кажется, заснул. Джерард сидел рядом со мной, так и не сняв этот дурацкий свитер и поглядывая на меня из-под упавшей на лицо челки. -Извини за это. Просто, родители очень хотят, чтобы мы с Джанетт были вместе, она им нравится. Я ничего ему не ответил. Только сел, чтобы наши глаза были приблизительно на одном уровне, и убрал пряди волос ему за ухо. -Но я этого не хочу. Пошло все к чертям, я этого не хочу! - продолжил он. -Я люблю тебя. Я просто хочу, чтоб и ты любил. Искренне любил, по-настоящему, всем сердцем, не использовал меня. Я знаю, это слишком много, но все же... Джерард вздохнул и взял меня за руку. -Я люблю только тебя, слышишь? Никто другой мне и даром не нужен, никто, - с жаром воскликнул он, - хочешь, я позвоню родителям и скажу им про нас? -Нет, не порти им Рождество. Они уже ушли? Сколько уже времени? -Уже двадцать минут, как двадцать шестое декабря. Все ушли. Майки уехал к его Алисии, у родителей сегодня уже вылет, им выспаться надо. -Самое дерьмовое Pождество в моей жизни, - пробурчал я, - это все ты виноват. - Как мне исправить? Хочешь исправить? Склеить все обломки, которые валяются где-то в глубине моей души? -Просто будь рядом. Джерард улегся на кровать и потянул меня за собой. Мы валялись на кровати, прямо как тогда. Когда я в первый раз почувствовал его губы на своих губах. Когда все это началось. -И никогда не ври мне, ладно? -Я и не буду врать, Фрэнк. Я и не врал, я просто не говорил тебе про нее. Все точь-в-точь, только на Джи тогда не было того свитера. -Это почти то же самое, что и врать, - буркнул я. Джерард отыскал мою ладонь и вновь взял ее. -Ты когда-нибудь интересовался о значении твоего имени? -Нет, - я положил голову поближе к его плечу. -Кем бы ни был тот, кто дал тебе имя, он просто попал в точку. -О чем ты говоришь? - недоуменно спросил я. -Нет, ты правда не задумывался? - удивился Джерард, - ты ненавидишь ложь, обожаешь правду и прямолинейность. Он замолчал на пару секунд. -Фрэнк, ты искренний. Как ты мог не заметить? Какой ты искренний. Обычно людям нужно много времени, чтобы понять простые вещи. Мне понадобилось семнадцать лет. p.s. frank(перевод с английского, прилагательное) - искренний