Я никому не нужен

Я раньше любил просыпаться в темноте. Слушать размеренное дыхание своих соседей по комнате. Вставать на пол, чувствовать холод его поверхности своими ступнями. Аккуратным движением руки сдвигать штору из легкой ткани, рисунок на которой тут же искажался из-за появившихся складок. Заставлять лучи восходящего солнца падать на пол и стены, их серый цвет превращать в бежевый. Я раньше просыпался один, чувствовал тепло, оттого что всю ночь кутался в одеяло. Я раньше любил пустой, освещенный лишь первыми лучами солнца холл утром. Тот узкий коридор напоминал мне и моей одинокой тени, что отрезок времени, когда я могу побыть один, такой же маленький, как и расстояние между этими стенами. Я мог идти посередине коридора и касаться их кончиками пальцев. Я раньше любил одиночество, любил не видеть никого рядом, потому что это исключало возможность слышать насмешки. Как же я люблю сейчас видеть его, спящего рядом. Как же я люблю просыпаться и чувствовать тепло от того, что он лежит рядом, пусть даже он только касается пальцами моей ладони. Как же я люблю эту комнату с большими окнами, всю, за исключением углов, залитую солнечным светом. Уголки моих губ невольно поднимаются, когда он щурится, морщит нос и приоткрывает глаза. Солнечные лучи падают прямо на его лицо; темные пряди спутавшихся волос кажутся угольно-черными из-за контраста с почти белой кожей, такой белой, как снег на улицах, который тает, почти сразу после того, как падает на тротуар. -Фрэнки, - я слышу голос с небольшой хрипотцой, - доброе утро. -Доброе утро, - отвечаю я, приподнимаясь на локтях, чтобы поцеловать его в щеку. Замечаю улыбку на его лице и ложусь обратно. Меня тут же клонит в сон - я совершенно не выспался. Но я продолжаю лежать, устремив взгляд в потолок. Я готов лежать так вечно. Я раньше хотел покончить с собой. Уйти из жизни, которая была чередой издевательств, забыться, заснуть. Я раньше представлял, что будет, если я умру, как это повлияет на окружающих. Они найдут мое тело, они увидят лужу крови рядом со мной, запачканную ею одежду, кровь на моих пальцах и рукоятке ножа, разрезы на моих руках: длинный и прямой, словно проведенный по линейке на левой руке и неровный на правой. Они вызовут полицию, начнутся допросы, информацию о холодеющем трупе, который когда-то был мной, занесут в протокол. Кто-нибудь придет на мои похороны? Или священник будет наедине с моим телом, одетым в костюм, купленный там, где обычно арендуют смокинги на выпускной? Кто-нибудь будет рыдать, смотря на лицо, которое когда-то было моим? Кто-нибудь будет вспоминать меня темными вечерами, наблюдая за недвижимыми блистающими в небе звездами и думать, что я там, наверху? Разговоры обо мне утихнут не скоро. Я сам поставлю на себя клеймо самоубийцы. Интересно, дети в этом приюте придумали бы страшную историю про приведение мальчика, убившего себя? Я буду лежать в той земле, по которой ходил. Я вырасту той травой, по которой бегал в детстве. Люди будут шагать по мне, топтать, скашивать. Уничтожать меня, как уничтожали, когда я был ненужным человеком, уничтожать, как уничтожают сорняки - никому не нужные растения. После моей смерти ничего не изменилось бы - никому не стало бы хуже или лучше. Я раньше и правда хотел заснуть и никогда не просыпаться. Сейчас я не хочу засыпать. Я бы лежал так вечно, лишь бы знать, что Джерард рядом со мной. Он тянется к телефону, лежащему на тумбочке, чтобы узнать время, я тяну сползшее одеяло на себя, ощущая холод. Спокойствие в комнате существует еще следующие две секунды, я чувствую, как оно утекает. Джерард простонал с каким-то отголоском безвыходности. -Уже девять, - произнес он, откладывая телефон обратно. -Девять? - переспросил я, еще не понимая всей сути ситуации. Когда до меня, наконец, дошло, я с трудом подавил в себе желание тут же вскочить с кровати. Мы, получается, проспали и опоздали. Джерард лениво откинул край одеяла и свесил ноги вниз. Он зарылся пальцами в своих волосах, пытаясь хоть немного пригладить пряди, торчащие во все стороны. -Фрэнк? - позвал он, не поворачивая голову -Мм.. да? - не сразу отозвался я. Джи скинул с себя одеяло, так что я забрал его себе и, закутавшись в нем, смотрел в его сторону. -Все в порядке? - он повернул голову, - ну, после вчерашнего? -Да, - я немного смутился. Тот факт, что на нем не было одежды, еще сильнее ухудшал ситуацию, - все отлично. Один из самых отличных вечеров в моей жизни. Он вновь забрался на кровать с ногами и повернулся лицом ко мне. То, что он был абсолютно голым, его не смущало, да и не должно было. Твое тело - будто твоя открытая душа, будто секрет, который ты можешь доверить только самому близкому человеку. Это настолько закрепилось в сознании человека - прятать свое тело от чужих глаз, хранить его, как величайшую тайну, что показать его людям, пусть даже знакомым - ужасный стыд. Джерард ничуть не стеснялся, когда нежно брал мое лицо в руки и целовал, прикрывая глаза. Я чувствовал, как дрожь расползается по телу от мест его прикосновений. Меня не волновало больше мое опоздание. Такие моменты бывают, что не хочется их нарушать. В такие моменты все кажется идеальным и уникальным. Температура воздуха, длина теней, громкость звуков и прочие мелкие особенности, которых никто никогда не замечает. Время словно остановилось, я не чувствовал его привычного течения. Джерард был рядом со мной, мне не хотелось его отпускать. Мне безумно нравилось ощущать состояние замедленности времени в комнате. Все застыло: воздух, пыль, парящая в нем и солнечных лучах. В тот день я понял, что для жизни мне достаточно прикосновений Джерарда и солнечного света. Две эти вещи уничтожали темноту, я жил в свете. Он, наконец, оторвался от моих губ, и я недовольно промычал. -Тебе все-таки еще нужно в школу, а мне на работу, - произнес он, будто оправдываясь, - отвезу тебя ко второму уроку. Я не ошибусь, если скажу, что в его голосе звучало огорчение. Джерард, еще немного помедлив, встал с кровати и поднял с пола свои боксеры, отброшенные им вчера. Надев их, он пару минут занимался тем, что подбирал с пола вещи и кидал их на кровать. Мы вышли из дома почти в десять, потому что я слишком долго принимал душ. Из-за пробок я опоздал на математику. Зато успел позавтракать в машине. Джерард поцеловал меня на прощание. Как-то нежно и приятно это вышло. Именно на уроке, почему-то, я почувствовал ужасную усталость. Мне достаточно было лечь на парту, как меня уже вовсю клонило в сон. Ну, хоть чему-то полезному я здесь научусь - спать сидя. Тут я вспомнил, что закончил это чертово сочинение. Мне оставалось написать заключение. Пока мисс Дэлтон спрашивала домашнее задание у какого-то бедняги, я вырвал из тетради лист и взял ручку. Но в голову мне, как и вчера, ничего путного не шло. Мое сочинение, кажется, единственная рукопись в мире, которая хуже учебника математики. Но я засыпал, а не писал. Даже ручку стало тяжело держать, так что я отложил ее и, наплевав на все, улегся головой на парту, подложив руку под щеку. Мой мозг медленно отключался, монотонный голос учителя гудел в голове, как старый холодильник. Я бы заснул, если бы мисс Дэлтон внезапно не решила произнести гневную тираду по поводу того, что все мы ничего не учим. Под конец меня начали убаюкивать даже ее возмущенные возгласы. После звонка я продолжал спать, натыкаясь в коридоре на всех людей, идущих мне навстречу. Питер буквально налетел на меня, когда я доставал из своего шкафчика тетрадь с сочинением. Он ударился о шкафчики с громким звуком и, немного отдышавшись, произнес: -Привет, Айеро. Я смерил его недоуменным взглядом. -Привет, Пит, - ответил я, наблюдая за тем, как он тяжело дышит, - почему тебя не было на математике? -Меня застукал Энди, тот чувак из моей группы по естествознанию, когда я ... ну был с его девушкой. Ему, похоже, кто-то сказал, иначе он бы нас не нашел, - заулыбался он, - на самом деле очень веселый момент. Я почти снял с нее майку, когда он вломился в эту каморку, запнулся об ведро, стоящее у двери, а потом как заорет : «Ебанный Никколс!" Ты представь, он даже моей фамилии не помнит. Ну, мне и пришлось отцепиться от нее и рвануть оттуда подальше. Я стоял и понимал, что если такое у нормальных людей - весело, то моя жизнь - скука смертная. Хотя, ночью мне было весело. -Боже, Айеро, у тебя такой вид, будто кто-то умер. Я только хмыкнул на это -Ты Лили не видел? - продолжил он, переминаясь с ноги на ногу. Из него так и несло энергией. -Нет, я думал, ты ее видел, - ответил я, - ее тоже не было на математике. Питер скривил лицо. -У меня иногда такое чувство, что в тебе собралась апатия всех людей мира, Фрэнк. - Он хлопнул меня по плечу, - ты, конечно, можешь говорить, что в мире нет ничего хорошего, но вокруг тебя столько возможностей. Я кивнул ему, но мысленно добавил, что почти во всех возможностях, что у меня есть, тоже нет ничего хорошего. Лили пришла только после обеда, причем к самому звонку, так что я не смог с ней поболтать. Только когда мы подходили сдавать сочинения на учительский стол в одну стопку, я уловил возможность поговорить с ней. -Ты как? Она показала мне свои ладони вместо ответа. На каждой было написано по одному слову розовой гелиевой ручкой с блестками, которые появлялись крохотными светящимися искрами на свету и тут же исчезали. Если бы так сделала другая какая-нибудь девчонка, я бы посчитал это странным. Но это же была Лили. И слова, написанные розовым цветом на ее руках – нормально. Вместе эти слова составляли вполне обыденное сочетание. "Я в порядке" Но в порядке она явно не была. Я сидел во внутреннем дворе школы вместе с Лили и еще какой-то кудрявой девчонкой, которую звали то ли Сьюзи, то ли Сьюзетт, прогуливая тест по физике. Сколько я ни пытался узнать, в чем дело, у меня ничего не выходило. Она продолжала молчать, изредка отвечая на мои вопросы односложными предложениями. У меня появилось впечатление, что кто-то вытянул из Лилиан Дэннерстаун все яркие краски, что в ней были. После истории Штатов, который был последним уроком, мы еле-еле добрались до шкафчиков. Лили стала безразличнее меня, и это пугало. -Фрэнк, со мной все отлично, - в который раз повторяла она, доставая рюкзак, - честно. Я вздохнул в который раз, зная, что она врет. Человек может говорить что угодно, но истину всегда будет видно: его рот может лгать, но лицо врать не будет. -Лили, ты уже собрала вещи, а? - я услышал голос с насмешливым тоном позади себя, - Ты же собралась уйти из… Лили, кажется, тоже услышала, потому что резко прервала его своими словами, даже не повернувшись: -Джерард, отвали. -Боже, ты такая жалкая, что мне становится противно, - усмехнулся он, - ты серьезно думала, что ты круче всех, да? -Отвали. Они явно говорили о чем-то, чего я не знал. Голос благоразумности отчаянно твердил мне, чтобы я не вмешивался. Я буду жалеть. -Отвали от нее, - я хотел, чтобы это звучало круто, но это звучало отстойней того, как Пит пел песни Боба Марли, когда у него было хорошее настроение. -Боже, Айеро, заткнись, пока не отхватил, - отмахнулся он, возвращаясь к Лили, - боже, если это твой защитник, то ниже тебе падать уже некуда. Самолюбие, которое у меня начало появляться в последнее время просто не дало мне промолчать. А еще я хотел казаться героем в глазах Лили. -Знаешь, тебе бы самому не помешало заткнуться. Нельзя было отрицать, реакция у Джерарда была отменная. Может быть, из-за того, что рискнул я ответить, две его руки мгновенно прижали меня к шкафчику. -Айеро, совсем страх потерял? Я пытался вырваться, но так выглядел еще более жалко. -Отпусти его, - я услышал голос Лили, но голову повернуть не смог - рука Джерарда на моем горле мне не давала этого сделать. -Так, я не пойму, кто из вас защитник? - съязвил он с ухмылкой, играющей на губах. Джерард смотрел прямо на меня, что я мог увидеть свое лицо в отражении его бледно-серых, как покрытый пылью асфальт, глазах. -Какой ты сладкий, Айеро, - ухмылка не сходила с его губ. - Аж тошнит. -Так вали и прочищай свой желудок в другом месте, - я пытался выглядеть как можно безразличнее. Это же так круто - показывать девчонке то, что ты не боишься здоровенного амбала. -Джерард, перестань выпендриваться, тут даже нет никого, перед кем это можно делать, - Лили все еще тут стояла. У нее, слава богу, хватало ума, чтобы не лезть на эту гору мускулов с кулаками. -А разве я вру? Думаю, тому парню, который сегодня подвозил тебя, ты тоже показался сладким. -Это не твое дело, - буркнул я. -Я сразу понял, что ты у нас педик. Этот парень что, заплатил тебе за то... - начал было он, но я не дал ему закончить. Это меня уже просто взбесило. Я мог позволять ему называть меня сладким, но сейчас он уже явно перешел границы. То, что произошло дальше, впоследствии напомнило мне сцену из приключенческого фильма. Все прошло очень быстро. Я ударил ослабившего хватку Джерарда в живот коленом, и, вместо того, чтобы наблюдать за тем, как он скрючивается от боли, схватил Лили за руку и рванул, куда глаза глядят. Мне нужно поменьше смотреть телевизор, честно. Ведь все это могло не сработать, и тогда бы мне тоже попало бы ногой по животу, или куда похуже. Лили к такому повороту событий оказалась не готова, но все же добежала со мной до главного входа. -Спасибо, Фрэнк, - она сняла рюкзак, чтобы надеть куртку. -За что? -За то, что хоть какую-то боль он теперь будет чувствовать, - пояснила она, застегивая молнию, - ненавижу его. -Ты так и не сказала, почему ты сегодня... ну... в таком настроении, - я попытался как можно мягче намекнуть, на то, что хочу узнать причину отсутствия улыбки на ее лице сегодня. Лили помолчала, надевая лямки рюкзака на плечи. Как я уже понял, это было что-то серьезное и не слабо ее ранило. -Моя мать переписала все деньги мне на колледж ему на счет, - голос у нее дрожал, хоть она и пыталась не выдавать своего волнения, - моя мать сказала, что я ни на что не гожусь, понимаешь? Что из меня все равно ничего не выйдет. А она ведь сама всю жизнь хотела отдать меня учиться на врача. Лили опустила голову, так что ее ярко-фиолетовая челка упала на лицо, закрывая его. -Мы поссорились вчера вечером, хотя у нас уже давно были напряженные отношения, - чем больше она пыталась скрыть то, что ей было больно, тем больше это становилось заметным, - она сказала, что отдаст все деньги ему. Ты понимаешь, я думала, она сгоряча так сказала, а она и правда это сделала. Лили снова замолчала. Я даже не знал, как ей помочь. Тот редкий случай, когда не мне нужна была чья-то помощь, а кому-то нужна была моя. И я не знал, как ее оказать. Думаю, убеждать ее в том, что все будет хорошо - это глупо. Это никогда не срабатывает. Даже дети знают, что взрослые всегда врут, когда так говорят. Я сделал то, что всегда помогало мне - обнял ее. Обхватил руками ее плечи, прижав к себе. Не знаю, сработало это или нет, потому что она заплакала. -Фрэнк, черт, я не знаю, что мне делать, - еле-еле выговорила она, пытаясь справиться со всхлипами, - мне совсем нечего делать. Так странно, как некоторые ситуации раскрывают человека. Показывают истинную суть, в нее даже иногда сложно поверить, насколько она кажется неподходящей для человека. Вот видишь ее, она такая веселая, неутомимая, сильная, неустрашимая. Но только сейчас ее можно увидеть изнутри. Она еще девочка, маленькая и хрупкая. Кажется, вот-вот она сломается, но нет. Крепко держится за меня, словно я - спасательный круг, а она в бушующем океане. И я был таким же, только не знаю, остался ли им. Возможно, меня уже давно вытащили на берег. -Может, она еще образумится? - неуверенно произнес я. -Я сказала ей, что уйду из дома, - она не обратила на мои слова ни малейшего внимания. - Я уйду, Фрэнк. Я, правда, уйду. Я не стал ее отговаривать или говорить, что нужно делать. Я не в праве решать за других или говорить им, что будет лучшим решением. Она сама знает, что будет лучшим для нее. Я проводил ее до остановки и снова обнял, когда автобус уже подъехал. Мне пришлось оставить ее в одиночестве и пойти домой. Я всю дорогу смотрел под ноги, рассматривая собственные кеды. -С чего ты вообще решила, что он от меня? Этот возмущенный громкий возглас я услышал, как только открыл дверь. -А чей же еще? -Это ты у меня спрашиваешь, серьезно? Я вообще не думал, что Джи будет дома в такое время, а то, что я услышал голос Джанетт, вообще ввело меня в заблуждение. Они были так увлечены разговором, что не заметили, как я зашел. -Джерард, - спокойно сказала она, - я знаю, что этот ребенок твой. Вообще, я думал незаметно прокрасться мимо кричащих друг на друга Джанетт и Джерарда, но после услышанного мною слова "ребенок", я так больше сделать уже не мог. -А я не знаю, - Джи язвил таким же спокойным тоном, как она говорила, - я ведь не знаю, с кем ты была, пока уезжала. Может быть, у тебя было много кого, помимо меня. Стараясь издавать как можно меньше шума, я опустился на пол и сел в угол прихожей. Они не заметили, как я вошел, они не знают, что я тут. Пусть продолжают не знать. -Ты, - она замолчала, но вскоре продолжила, борясь с дрожащим голосом. - Ты действительно такого мнения обо мне? -Джей, ты переспала с каким-то парнем, хотя мы планировали пожениться. Конечно, я буду о тебе такого мнения. -Ты никогда не перестанешь напоминать мне об этом, да? -Мне самому не очень приятно. Мне тоже все эти разборки не очень приятно слушать. -Он твой, - повторила она, - ты приезжал ко мне в ноябре. И ты отлично помнишь, что у нас было. -Минутная слабость, Джей, - буркнул Джерард. -Твоя минутная слабость скоро появится на свет. У меня все это плохо укладывалось в голове. Джанетт беременна. -Я не могу быть уверен, что ребенок мой. И не дай бог. -Я точно уверена. От Джерарда. Молчание создавало напряжение в этом месте. Хуже всего чувствовал себя я, сидя на полу и стараясь даже дышать не так громко. -Хорошо, я допускаю, что ребенок от меня, - спокойно произнес Джи уже совсем не в шутку. - Мы сделаем тест на отцовство, когда он родится. Если ребенок на самом деле мой, то я буду помогать тебе с деньгами. -Уэй, ты ведь ни капли не изменился. Ты думал, что отвяжешься от меня с помощью денег? - теперь в голосе Джанетт слышалась насмешка. - Ты забыл о своих родителях, которые не позволят тебе это сделать? Ты забыл обо мне? Я тоже не дам тебе это сделать. -Точно, - выпалил Джерард через пару секунд, - я совсем забыл о том, какой ты у нас хитрый злой гений. Идеальная пара, господи. -Либо ты признаешь его своим, либо я делаю аборт. Все просто. Все настолько просто, что это заставило Джерарда замолчать. -Ты тоже совсем не изменилась, - наконец говорит он, - но шантаж жизнью твоего же ребенка – это уже слишком. -В следующий раз просто не забывай, что минутная слабость с девушками может грозить этим, - сказала она. - Или просто продолжай трахаться со своим Фрэнки, он вряд ли залетит. -Не впутывай сюда Фрэнка. Его голос был твердым. Не требующим возражений. Угрожающим? -Мне пора идти, Джерард, созвонимся потом. Я ненавидел людей, которые, только почувствовав преимущество над другими, сразу же начинали вести себя, как последние сволочи. Послышался вздох. -Проводишь меня? Хоть до двери? -Да, конечно. Я плохо осознавал, что сейчас они придут сюда и увидят меня. Моя голова плохо соображала. Она, казалось, была полностью забита мусором, и это мешало мне нормально думать. -Фрэнк? Кто-то опустился рядом со мной на колени. Я почувствовал прикосновение губ на моем виске. Как в первый раз, Джи? Я вздрогнул и открыл глаза. -Тебе стало плохо? - обеспокоенно спросил он, - почему ты меня не позвал? -Все нормально, я в порядке. Только я совсем не в порядке. Только будто голова забита мусором. В тот момент я не понимал этой ситуации. Я не знаю, что мне делать. У Джерарда будет ребенок. Мне совсем нечего делать. p.s. извините автора за столь долгое отсутствие новой главы. у меня творческий кризис или что-то вроде того.