Я никому не нужен

Я медленно брел по улице, смотря под ноги и держа Джерарда за руку. -Я не буду тебя заставлять, Фрэнки, - сказал он, свободной рукой роясь в кармане пальто, - просто расскажи мне все, когда захочешь. Он достал из кармана пачку сигарет, и я отвернулся, высвобождая свою ладонь из его ладони. Сколько времени прошло в этих бесконечных пытках? Моя голова грозит разорваться на части. Я, словно компьютер, не справившийся с программой и грозящий сломаться. Нет, дело в том, что я уже сломался. Это случилось тогда, когда я стал сомневаться в том, что я смогу остаться с ним. Недавно я поймал себя на том, что задаю себе вопрос: «Сражаться за свое счастье. А стоит ли это того?» Грань между желанием счастья для себя и эгоизмом слишком тонка, а для меня она и вовсе не заметна. Такое чувство, будто я хожу по этой грани, как по тросу, натянутому над пропастью. Со сломанными ногами. С одной стороны, а чего бы не плюнуть на всех других? Ты столько страдал, а сейчас, как только ты встретил человека, что несет тебе то желанное ощущение счастья, у тебя его отнимают. Несправедливо. Ты заслуживаешь того, чтобы быть с ним. Эй, ты заслуживаешь довольную улыбку на лице. Но дело в том, что жизнь вообще несправедлива. С другой стороны, ты тут же рушишь мечты других людей, оставляешь ни в чем неповинного ребенка без отца. Знаешь, что это? Эгоизм, Фрэнки, причем, самый настоящий. Возможно, в этом и была моя проблема. Я был слабым даже в принятии решений. Как же плохо быть слабым и не уметь постоять за себя, не уметь бороться за свое счастье. Неуверенность захватила меня. Я тону в собственных мыслях. Такое чувство, будто во мне спорят два человека, а я - просто наблюдатель. Еще и эта дурацкая паранойя заставляет меня бояться всего и преувеличивать проблемы. Слишком слабый для этого мира. Я устал от собственной ничтожности, слабости, бессилия. Я устал быть для всех маленьким, ничтожным, не представляющим никакой угрозы. Как ребенок, потерявшийся в большом городе среди высоких зданий и незнакомцев, от которых можно ждать только лжи. Я хочу быть сильнее, чтобы сражаться со всем противостоящим мне в одиночку. -Не зови меня больше так, - попросил я, морщась от запаха сигаретного дыма. -Фрэнки? -Я же попросил, - я рассерженно взглянул на него. Он выдохнул дым и снова поднес сигарету ко рту. Движения у него были настолько изящными, что мне только от одного его вида захотелось попробовать сделать то же самое. Видимо, меня снова выдал взгляд, так что Джерард ухмыльнулся. -Нет, мне нравится тебя так называть, - он снова взял меня за руку и улыбнулся еще шире. Его улыбка была такой нахальной, что я рывком высвободил свою ладонь и зашагал рядом с недовольным лицом. -В чем дело? - уже с более серьезным видом спросил он. -Ты обращаешься со мной так, будто я совсем маленький, - не менее недовольным тоном пояснил я. -Но это же так… - он задумался, сделав затяжку и подобрав нужное слово, - мило. -Я не хочу быть милым, - выпалил я, - перестань. И перестань курить рядом со мной. -Точно, рядом с детьми же нельзя курить. Я не знаю, что было его целью, но у него отлично получалось выводить меня из себя. Ладно, не я это начал. Раньше, чем он успел опомниться, я вытащил сигарету из его пальцев. -Фрэнк, отдай. -За детьми так тяжело уследить, правда, Джи? – я потушил сигарету об металлическую пуговицу на рукаве своей куртки и кинул окурок на асфальт, - дерьмовый из тебя папочка. Весь смысл фразы дошел до меня немного позднее. Он остановился и теперь стоял на тротуаре, асфальт на котором потемнел из-за недавнего дождя. Я не хотел, чтобы мои слова заставляли его задумываться о чем-то, но было уже поздно. -Джи, я же не серьезно… -Все в порядке, - он медленно подошел ко мне, - отец из меня действительно дерьмовый выйдет. Джерард снова протянул мне ладонь. Я снова взял его руку. -Что тебе не нравится, Фрэнк? – спросил он, - что тебя не устраивает в твоей жизни? Я остановился и посмотрел прямо в его глаза, как любил делать раньше, узнавая его. Я пытался узнать его истинное лицо. Не врет ли он, не имеет ли скрытых помыслов. Все всегда видно по глазам. А сейчас мне хотелось видеть, что он чувствует, но я видел лишь темно-зеленый цвет радужки его глаз. Ты знаешь, что меня не устраивает. Меня не устраивает то, что у меня нет свободы. Глупость, если подумать – я могу идти на все четыре стороны. Только один. Я держу его за руку и чувствую, что нас что-то связывает. Его взгляд пронизывает меня насквозь, я чувствую теплоту его ладони. Как же я могу быть свободен, если ты держишь меня здесь? О какой свободе идет речь? Об одиноких днях и ночах? О жизни, лишенной смысла? -Ты будешь счастлив без меня? – я говорю это на одном дыхании, потому что дрожь снова появляется в моем теле и какое-то чувство отнимает мой голос, сковывает мою грудь и встает комком в горле. Он еще несколько секунд внимательно смотрит на меня, словно прочитывает до конца информацию. Неужели меня так легко понять? Где та броня, в которой я прятался от чужих взглядов и слов? Знаешь, я теперь не смогу уйти. Куда я пойду, если каждый человек сможет мной так легко управлять. Я беззащитный, ты подарил мне ощущение безопасности. Ты говорил, что никогда не оставишь меня, ты стал стеной, ограждающей меня от всех опасностей. Ты сделал меня еще слабее, чем я был раньше. Ты оберегал меня, дарил заботу. Теперь я, словно ягненок, выросший под защитой, должен выйти в этот мир, не подозревая о нападении волков. Они загрызут меня при первой же возможности. -Какая глупость, Фрэнк. Конечно же, нет. -Скажи, что ты будешь, пожалуйста. Я не смогу оставить тебя несчастным. Он с еле уловимыми нотками злости спросил: -Да кто вбил тебе в голову то, что ты должен уйти, черт побери? Пять букв. Простое слово. Легко произносимое. Давай, просто скажи ему. -Никто. Давай, просто соври ему. Уже чувствуешь, как что-то подбирается к горлу? Чувствуешь свою слабость, из-за которой ты весь дрожишь, будто тебя знобит? Почему же ты такой слабак? Почему же одно слово заставляет тебя захотеть отвернуться? Лишь бы он не смог увидеть ложь по моему испуганному взгляду. -Кто бы это ни был, ты имеешь полное право вбить ему в голову, что ты не уйдешь. Интересно, сказал бы ты то же самое, зная, что этот человек - твой отец? Я плохо спал каждую ночь. Мне снилось что-то, что заставляло меня резко вскакивать с кровати, тяжело дыша. Джерард мирно спал рядом, чуть приоткрыв рот, а его волосы были еще больше взлохмачены, чем обычно. То, что он был рядом, меня успокаивало. Каждое утро, размешивая сахар в кружке с чаем, я пытался вспомнить, что пугало меня настолько, что я просыпался. Ты можешь сбежать от проблемы, если она всего лишь тебе снится. Нужно всего-то открыть глаза. Было бы неплохо, если я мог с такой же легкостью избавиться от реальных проблем. Сегодняшним утром я проснулся из-за громкого голоса, доносившегося до меня из коридора. Все это могло значить лишь одно – Джерард снова ругается с кем-нибудь из его решительно настроенных родственников. Я, стараясь обращать на себя как можно меньше внимания, спустился вниз и поставил кипятиться воду в чайнике. Шум закипающей воды хоть как-то мешал мне слышать рассерженный голос Джерарда. Я достал телефон из кармана брюк. Какое-то странное ощущение подарило мне осознание того, что сегодня уже восьмое апреля. Поздравляю, Джи, завтра тебе стукнет двадцать пять. Я собирался так же незаметно пройти к входной двери и уйти в школу, но у меня ничего не вышло. -Фрэнк, ты действительно решил уйти? На мгновение меня сковал страх, потому что в голове появилась мысль о том, что Джерард обо всем догадался. Я чуть ли не вздохнул с облегчением, когда он, положив руки мне на плечи, продолжил свою фразу: -Ты даже не попрощаешься со мной перед тем, как уйти в школу? -Попрощаюсь, - произнес я, борясь с желанием прикоснуться к его телу, - прощаюсь прямо сейчас. Джерард усмехнулся. -И вот после этого ты просишь меня обращаться с тобой, как с взрослым? Ты бы видел свое лицо сейчас. -Что не так с моим лицом? -Ты просто невероятно милый, Фрэнки, - продолжает улыбаться он, - ты даже не подозреваешь, какой ты милый. Я не знал, обижаться мне или воспринять это, как комплимент. Все же, слово «милый» не слишком подходит под описание сильного парня, каким мне хотелось казаться. -Джи, - сказал я, чувствуя, как его пальцы скользят по моему телу, переходя с плеч на талию, - я не хочу быть милым. -Не хочу тебя расстраивать, но твое желание ничего не поменяет, - говорит он. Я почему-то совсем забыл о школе. Все мои мысли были о том, что руки Джерарда лежат на моей талии. Он как-то выжидающе смотрел на меня, медленно опуская руки еще ниже и, наконец, проникая холодными пальцами под мою футболку. -Джи, мне в школу надо, - я с трудом выговаривал слова, чувствуя, как по телу бежит дрожь. Ни в какую школу я не хотел, я хотел остаться с ним и чувствовать его мягкие прикосновения к моей коже, - п-правда, надо. Я, скорее, себя убеждал, чем его. Мне ни к чему была близость с ним сейчас, ведь мне, возможно, предстоит уйти. Я не смогу делать выбор, опьяненный чувствами. -Ты разве не хочешь, м? Он так посмотрел на меня, что я сумел только пробормотать что-то невразумительное. Ладони Джерарда медленно опускались все ниже и ниже. Его прикосновения были нежными и невесомыми, такими, что я едва чувствовал их. Но от этого их воздействие на меня не уменьшалось, а лишь увеличивалось. -Джерард, мне пора в школу, - как можно более серьезным тоном произнес я. Он, помедлив, неохотно убрал руки с моих бедер. -Ну ладно, мистер «я люблю учиться», иди, - с притворной обидой сказал он, - что-то я не видел раньше, чтоб ты так торопился на учебу. -Джи, я не могу пропускать занятия, у меня скоро экзамены, - я попытался придумать действенную отговорку, хотя в паху у меня уже болезненно ныло, а все мое существо так и рвалось остаться дома с Джерардом. -Не дай бог вернешься без хороших оценок, умник. -Мы продолжим вечером, хорошо? Он ухмыльнулся и дразнящим голосом прошептал мне на ухо: -Хорошо. Проблема в том, что вечером я, возможно, не вернусь в то место, что называю домом. Как и предполагалось, выйдя из школы после уроков и свернув на стоянку, я увидел мистера Уэя, стоявшего, лениво опираясь на капот своего автомобиля. Черная фигура, этакий загадочный незнакомец из дешевых романов в бумажных переплетах. -Здравствуй, Фрэнк, - он сухо поприветствовал меня. Я поздоровался с ним. Пожал протянутую руку. -Ты уже принял решение? -Ага. На самом деле, я ему вру. Намного легче врать, когда тебя подпитывает ненависть к несправедливому миру. -И какое же оно? Фрэнки, ты устал шагать по этому бесконечному тросу, правда? Ну же, время выбирать. В какую сторону ты упадешь? В какой мир ты погрузишься с головой, в чем утонешь? Кем ты станешь? Неужели ты правда хочешь принести людям такой вред? Ты правда думаешь, что ты чем-то лучше их? Какой же ты самовлюбленный, Фрэнк. Ты всем только мешаешь, черт тебя побери. Мешаешься под ногами, как таракан, бегающий по полу гостиной, которого все желают прикончить. Неужели ты правда думаешь, что люди будут тебя любить? Их ненависть к тебе только возрастет, если ты нарушишь их планы. Представь, каково будет Джерарду. Ведь из-за тебя он пойдет наперекор семье. Ты все рушишь, ты все портишь просто своим существованием. Ты будто проклят. -Я уйду. Только мне нужно забрать вещи. Отвезите меня, пожалуйста. Я выбрал. Я стал убийцей. Меня встретила тишина и солнечный свет, освещающий стены, придавая теплый оттенок их белому цвету. Я по привычке снял с себя кеды и поднялся наверх. Я чувствовал себя безжалостным жестоким убийцей. Я понимал, что сказанные Джерарду слова стали ложью. Я солгал ему, но сейчас я ничего не чувствую. Я не чувствую раскаяния, жалости. Я чувствую лишь то, что прямо посреди моей груди огромная дыра. Мне больно, но я снова надел маску. Я убью сегодня все, что смогу. Его, себя и связь между нами. Вот она, ниточка наших отношений, я порвал ее, сказав лишь одно слово, оставив нас двоих держаться за ее концы. И мы всегда будем делать это. Потому что от воспоминаний избавиться невозможно. Его я убью, когда он вернется с работы в пустую квартиру, когда не найдет меня, когда позвонит мне, но не услышит ответа, когда заглянет в шкаф и не увидит моих вещей, когда заглянет в мою опустевшую комнату, когда так же пусто станет в его сердце, когда он ринется меня искать. Но не найдет. Себя я уже убил. Может быть, я почувствовал это только сейчас, но сделано это было тогда, когда я дал ответ на вопрос мистера Уэя. Я убил себя, мальчика, который никогда бы не солгал самому дорогому ему человеку. Мальчика, который никогда бы не оставил своего любимого. Этот мальчик наплевал бы на мнение других людей. Я очень жестоко с ним расправился. Его теперь нет. Бедняжка, он даже не попрощался с тем, кого так любил. Напрасно Джерард станет искать его в серой толпе каждый день, напрасно он будет желать его возвращения. Я думаю, он поймет, что из мертвых не возвращаются. Мне больно. Я весь переполнен лишь одним чувством. Мне больно, потому что я убил все, что было раньше. Сейчас я бы предпочел никогда не рождаться. Дорогая мамочка, почему ты не убила меня еще тогда, когда я не имел имени, когда мое тело еще не сформировалось, когда я не видел этого мира, когда еще не мог быть знакомым с кем-то, когда еще не мог приносить кому-то боль? Зачем же ты произвела на свет слишком слабого малыша для этого мира, зачем же ты оставила его одного? Только теперь я, кажется, до конца понял, какими глупыми были мои попытки самоубийства. Каждый раз я становился все более слабым в глазах общества. Я просто хотел исчезнуть, я хотел, чтобы меня никто не знал, не думал обо мне. А получалось так, что я лишь обращал на себя все большее внимание. Все большее количество людей стало видеть беззащитного испуганного глупого ребенка. Действительно глупый : я хотел исчезнуть. Но исчезнуть из этого мира гораздо сложнее, если люди хранят память о тебе. Убить себя могут только два человека. Одинокий и эгоистичный. Эгоист не задумается о той боли, которою будут чувствовать его близкие, узнав о том, что его больше нет. А одинокому человеку нечего терять, потому что никто не любит и не знает его. Все узнают о нем, лишь если он спрыгнет с высотки и разобьется об твердую землю. Все полюбят его, если он был симпатичным или имел особо жалостливую историю. Но никто из этих людей, так "любящих" его, проливающих фальшивые слезы, никогда не узнает, что мотивом было одиночество. Когда ты никому не известен и не нужен, невольно появляются мысли о том, что вся твоя жизнь не имеет смысла. Моя дорогая мамочка, знаешь, именно поэтому я оставил его. Я не должен быть счастливым наперекор другим. Меня никто не должен любить, я родился нелюбимым, нежеланным. Я с рождения был ненужным, мам, моя жизнь с рождения не имела никакого смысла. Я ненужный, я бессмысленный. Если бы меня не было, то я бы не заставлял людей думать обо мне, я бы не заставлял их чувствовать беспокойство, боль, раздражение и даже симпатию. Если бы меня не было, то самый дорогой для меня человек бы не чувствовал боли, он бы не чувствовал себя брошенным и преданным. Если бы меня не было, он бы не тратил свою жизнь на меня. Но я исправил, все что смог. У него теперь будет семья. У него теперь будет ребенок. Интересно, будут ли у новорожденного такие же глаза, как и у его отца? Те глаза, в которые я был готов смотреть бесконечно. Этот малыш тоже родится нежеланным, но я подарил ему человека, который будет его любить. В мире не должно быть еще одного ребенка, которого никто не любит. В мире не должно быть очередного ненужного ребенка. Я положил все, что мне нужно в рюкзак, и еле-еле застегнул на нем молнию. Я не буду прощаться с этим местом даже мысленно. Прощания приносят слишком много страданий. Зачем они нужны? Все дорогие сердцу места и люди останутся жить в воспоминаниях. Мистер Уэй отвез меня в мой новый дом: небольшую квартирку в Бронксе. Он выделил мне немного денег, сказал, что квартира съемная, но платить он за нее будет сам. Он дал мне свой номер и сказал, чтобы я звонил, если понадобится что-то. Наверное, я и на самом деле ужасный человек. Наверное, со мной точно что-то не так. Ведь нормальный человек не бросит того единственного, который любит его всем сердцем? Но я уже совсем не тот мальчик, которого так любил Джерард. Во мне жили два человека. Кто-то из них должен был проиграть, ведь в одном теле не могут жить двое. Вышло так, что победил не тот, кто мог наплевать на все в мире ради счастья себя и человека, который был ему так дорог, кому он был так нужен. Победил тот, кто лучше вновь станет ненужным, чем привлечет на себя внимание общества и испортит людям жизнь. Я верю, Джерард, ты со всем справишься. Сегодня я убил тебя, а завтра ... Завтра твой день рождения.