ТЫ МОЙ КОСМОС

Юнги лежал на чём-то твёрдом. Острый камень впился в бок, и Альфа поморщился. То, что это камень, он понял сразу. Многолетняя практика боевого опыта, когда приходилось часами лежать в засаде, не позволила ему ошибиться. Сознание накатывало волнами, и он не торопился открывать глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Дуновение лёгкого ветерка и жар от солнца давали понять, что лежит Юнги отнюдь не в помещении. Услышав тихий шорох где-то справа, Альфа напряг мышцы. Отработанные рефлексы не подвели, и он выхватил пистолет одновременно с тем, как встал на одно колено. Дуло уперлось прямо в красиво очерченный лоб. Омега замер на мгновение, а потом продолжил методично наматывать на руку куски разорванной ткани. Рубашка, в которую он был одет, значительно укоротилась. — Что ты делаешь? — спросил Юнги. Его спутник бросил взгляд из-под розовой чёлки. — Хочу забинтовать твои раны, — сказал он. Альфа опустил глаза. Вся левая сторона его футболки была залита кровью. Организм ещё не полностью отошёл от длительного крио-сна, и поэтому он не сразу ощутил боль и слабость. Юнги опустил оружие. Потом сел. Рядом лежали обломки капсулы. Видимо, их посадка оказалась довольно жёсткой. Омега, зафиксированный ремнями, пострадал не сильно, а вот Юнги досталось по полной программе: резкая боль в рёбрах, тупая — в ноге и глухой звон в голове. Юнги потрогал рукой затылок и обнаружил там шишку. «Надеюсь, падение не выбило из меня последние мозги», — подумал он. Омега закончил наматывать ткань и спросил: — Разрешишь посмотреть? Голос у него был тихий, но твёрдый. С особой, бархатной ноткой, шлифующей звуки. Приятный. Юнги понравилось, как он звучит, но Альфа мысленно себя одёрнул, решив, что сейчас не самое время очаровываться. — Я не думаю, что могу доверять тому, кого арестовали за серьёзные преступления, — сказал он и добавил: — Может быть, ты планируешь меня удушить этими тряпками. Омега замер. Юнги увидел, как его глаза темнеют от гнева. Скривив от обиды губы, он кинул импровизированные бинты на землю, поднялся на ноги, и твёрдым шагом зашагал по направлению к горизонту. — Ты куда? А ну, стой! — попытался возмутиться Юнги. — Слышишь? Стой, кому говорю! Иначе я… — Что ты? — Омега резко развернулся. Её глаза сверкнули. Он задрал подбородок, абсолютно не опасаясь. Юнги быстро соображал. «Действительно, что?» — подумал он. — «Мы на незнакомой планете. Корабля нет, связи нет, я ранен, впереди абсолютная неизвестность. Без воды и еды мы долго не продержимся. Нужно ли в данных условиях продолжать выполнять функции конвоира? Однако у меня задание, а значит, я обязан любым способом его выполнить. Возможно, на этой планете есть какие-нибудь блага цивилизации, и я смогу арендовать небольшой корабль. И плевать на мою симпатию. Я в первую очередь солдат, и не нужно об этом забывать». Юнги уверено поднял пистолет. — А то я выстрелю. — А мне всё равно. Сейчас или позже? Какая разница. Стреляй! Омега развернулся и, как ни в чём не бывало, пошёл дальше. Красный огонёк прицела был очень хорошо виден в центре удаляющейся спины. Юнги задержал палец на курке. Он должен выстрелить! Но вместо этого Альфа опустил руку, а секундой позже рухнул без сознания в бурую пыль незнакомой планеты.

***

Сразу три солнца светили прямо в глаза. Два красных и одно ярко-голубое. Юнги почувствовал пульсирующую боль прямо под ребрами и тугую повязку у себя на боку. Он повернул голову. Омега был неподалеку. Он стоял на коленях и что-то сосредоточенно искал в многочисленных кармашках и отделениях разгрузки, которую немногим ранее снял с Юнги. Услышав, что Альфа пошевелился, Омега повернул голову. На дне его светлых глаз плескалось сочувствие. — Ты как? Голова не кружится? — спросил он. — Хрен его знает, — прохрипел Юнги и попытался сесть. Боль прострелила надвое, Альфа схватился за рёбра и закашлялся. — Тут есть немного воды. Омега протянул маленькую фляжку, и Юнги не стал отказываться. Сейчас для него это было лучше любого лекарства. Они сделал пару глотков, а затем посмотрел на своего спутника. И речи не могло быть о том, чтобы снова угрожать Омеге оружием. Юнги и руку-то свою едва мог приподнять. Слабость накатывала волнами, и Альфа попытался прийти в себя, привалившись спиной к обломку капсулы. Видимо, пока он был без сознания, его спутник решил, что тут им будет комфортнее, чем на солнцепёке, и перетащил бессознательное тело в тень. Альфа потрогал свой бок и поморщился. — Насколько там всё плохо? — спросил он, оглядывая импровизированную повязку. Омега вздохнул. — У тебя под рёбрами рваная рана. Она начала воспаляться, но я нашёл нитки с иголкой и флакончик со спиртом, продезинфицировал всё и, как мог, зашил, а затем вколол антибиотик. Ещё я нашёл ампулу со стабилизатором, нацеленным на быстрое заживление и регенерацию, вколол и это. Надеюсь, поможет. В целом, ситуация немногим лучше, чем я думал. Юнги помолчал, обдумывая сказанное. — А спирт там не остался? — спросил он с надеждой. — Не остался, — ответил Омега и метнул быстрый взгляд в сторону Альфы. Затем опустил глаза и начал собирать разбросанные по песку вещи, которые он в спешке достал из разгрузки, когда знакомился с её содержимым. — Где тебя научили ухаживать за ранеными? — спросил Альфа, положив ладонь на довольно умело забинтованный бок и следя за действиями Омеги. — Нигде, а кто, — поправил его тот. — Это был мой брат. — И кем же является твой брат? — спросил с лёгким любопытством Альфа. — А вот это тебя уже не касается, — буркнул Омега. — Ты бы лучше подумал, как нам быть дальше, — с лёгким нажимом сказал он, — судя по всему, мы с тобой в самой, что ни на есть заднице, и нужно из неё срочно выбираться. Они оба помолчали. В данный момент счастливый исход был маловероятен. Бурый песок, местами каменистая почва и жалкие засохшие кустики простирались до самой линии горизонта. Красные солнца поменяли своё местоположение, и стало припекать сильнее чем прежде. Обломок капсулы почти перестал давать тень, а само железо накалилось, и рядом с ним стало некомфортно находиться. Юнги постарался прислушаться к своим ощущениям. Слабость никуда не делась. «Сколько я смогу продержаться в таких условиях?» Он не строил иллюзий и прекрасно осознавал ситуацию. Его тело ещё не оправилось от прежних ранений, а тут новые. И, судя по ощущениям, довольно серьёзные. Одной порцией антибиотиков не обойтись. Без медицинской помощи и нужных лекарств, он долго не протянет. Оставаться на месте никак нельзя, однако Юнги не уверен, что сможет сделать хотя бы шаг. Альфа вздохнул, а затем произнёс: — Первым делом нужно отправить сигнал с аварийного маяка, а затем убираться отсюда как можно скорее, иначе ещё чуть-чуть, и мы зажаримся, словно яйца на сковородке. — Полностью с тобой согласен, — поддержал его Омега. — Но маяк сдох. Когда ты его в последний раз заряжал? Юнги чертыхнулся. Этот полёт оказался внезапным, а в свете ситуации с его увольнением не удивительно, что он не подготовился к нему так, как делал это перед любым заданием. Пока он мысленно ругал себя разными словами, его спутник произнёс: — Боюсь, ты не выдержишь даже небольшого перехода. У тебя ушиб рёбер, рана на боку, что-то с ногой и шишка на голове. Вероятно, не так давно ты пережил травму черепа. Я видел шрам у тебя на лбу. С него не так давно сняли швы, и, скорее всего, именно из-за повторного ушиба случилась потеря сознания. Сомневаюсь, что ты сможешь встать на ноги, тем более одолеть необходимое расстояние, однако оставаться рядом с капсулой в любом случае нельзя. На планетах подобного типа есть опасность нападения песчаных червей. Я не уверен, что они здесь обитают, но обстановка очень похожа на их родную стихию. Эти хищники не переносят солнечный свет, предпочитая уползать в глубины песчаника, но с наступлением ночи от них не будет спасения. Они приползут на запах твоей крови, которой пропиталась земля, поэтому нам нужно уходить с этого места как можно быстрее. Думаю, что до захода солнц осталось не так много времени, и нам в первую очередь необходимо решить, в какую сторону лучше двигаться. Я предлагаю направиться на север, там должна быть хоть какая-то растительность, — Омега поднял голову и посмотрел на небо, наблюдая за расположением солнц. Юнги немного оторопел от обилия информации. А ещё от того, что его спутник, по всей видимости, не собирался бросать его на произвол судьбы, и это не смотря на непростые обстоятельства. То, что тот не присвоил себе оружие, а вернул его обратно в кобуру, которую вместе с набедренным ремнём положил неподалёку от Юнги, говорило о многом. Кем бы ни был этот Омега, но точно не мерзавцем. — Как тебя зовут? — спросил Юнги внезапно. — Нашёл время для знакомства, — буркнул его спутник, поднимаясь с земли и отряхивая руки. — И всё же? — заупрямился Альфа. — Мне присвоили номер: три-два-чего-то там ещё. — Мне прямо так и звать тебя — «Три-два-чего-то там ещё»? — хмыкнул Юнги. — Ну, можно просто Три-два. — Не Тридцать два? — Нет, не Тридцать два. — Моё армейское прозвище — «Восьмой». — решил поделиться информацией Юнги, — Значит три-два и восемь, что при сложении даёт нам тринадцать. Как ты думаешь, тринадцать — это счастливое число? — Что? — Омега с недоумением посмотрел на Альфу. — Да так, — вздохнул Юнги. Чувством юмора он не отличался. — Ну, будем знакомы, — сказал он и протянул руку. Омега с опаской на неё посмотрел. Пожимать не стал, а вместо этого спросил: — Почему Восьмой? Альфа сделал вид, что не заметил, как его жест был проигнорирован. Он опустил руку и ответил: — Так распорядилась судьба. Восьмым меня зачислили в академию, восьмым был номер моей бригады, и потом, это как знак бесконечности. Бесконечность — это космос, а космос — это для меня всё. Он помолчал секунду и добавил: — Если тебя смущает «Восьмой», то можешь звать меня Юнги. — Восьмой — звучит здорово, но Юнги мне всё же нравится больше. Омега улыбнулся, а Альфа замер, потому как это была очень мягкая, очаровательная улыбка, наполненная солнечным светом. У этого света были лучики, один из которых пробрался к Юнги под кожу и осел где-то в районе сердца. Он моргнул, пытаясь сбросить наваждение. Омега же поднялся на ноги и начал надевать разгрузку. Альфа внимательно за ним следил. — Чего это ты там делаешь? — спросил он. — Собираюсь в дорогу. — Это моя разгрузка! — Твоя, твоя, — легко согласился с ним Омега, — Только ты постарайся хотя бы себя донести до места. А я потащу эту тяжеленую штуковину. Чего только у тебя там нет! В голосе Омеги проскользнули нотки зависти и восхищения. И только это спасло его от гневной вспышки Юнги. Альфа промолчал. В сложившейся ситуации, правда, была на стороне его спутника. Дотащить бы себя самого. Он попытался встать на ноги. Опоясывающая боль прошла сквозь всё тело, а следовавшая за ней вспышка головокружения вызвала новую порцию тошноты. Юнги пошатнулся, но устоял. Интересно, как он вообще собирается двигаться? Омега пристально на него посмотрел, но не стал комментировать. Он начал крепить на свою руку компас, который ранее нашёл в разгрузке. Справившись с ремешком, скорректировал направление и, подойдя к Альфе поближе, предложил: — Не будь гордым и обопрись о моё плечо. Времени, сам понимаешь, у нас немного. Надо двигаться вперёд, и будем надеяться, что на пути нам попадётся хоть какая-нибудь растительность. Тогда мы сможем разжечь к ночи костёр, и, возможно, это наш единственный шанс на спасение.

***

Им повезло. К холмам они добрались, едва начало смеркаться. По дороге Юнги несколько раз терял сознание, но упрямо отказывался использовать ещё одну порцию обезболивающего. Он знал, что в разгрузке была последняя капсула и нужно её приберечь. Кто знает, что их ждёт впереди? Быть может, станет ещё хуже. Однажды он очнулся в тот самый момент, когда Омега уже достал шприц, после чего потребовал от своего спутника обещание ничего не делать без его согласия. Потребовал решительно, после чего снова отключился. Когда Юнги в очередной раз открыл глаза, то понял, что Омега, держась за воротник его куртки, с упорством муравья тащит его тело по песку. Альфа в который раз спросил себя, зачем его спутнику это нужно? Омега мог спокойно оставить мешавший ему груз и пойти один. Это однозначно повысило бы его шансы на спасение. Мысль засела в мозгу, и он решил её озвучить. — Эй, почему бы тебе меня не бросить? — прохрипел Юнги пересохшим горлом. — Если выживешь, то просто скроешься. Никто ничего не узнает и концов не найти. Омега ничего не ответил. Он помог Юнги подняться и, подставив своё плечо, практически понёс Альфу на себе. Видно было, как трудно ему даётся каждый шаг. Юнги удивился, сколько сил в таком хрупком на вид теле – моральных и физических. Ему стало стыдно. На его месте он давно бы себя пристрелил. Возможностей была масса. А теперь у него море сомнений, что этот Омега должен быть отправлен именно на Сайлакс. У Альфы в голове роилась куча вопросов, на которые пока не было ответов, но Юнги пообещал себе выяснить, что к чему, потому как загадки без ответов он не любил. С высоты холма, на который они наконец поднялись, стал виден редеющий лес из невысоких местных растений. Вид потенциального топлива для костра не мог не радовать. Однако оставалось совсем мало времени, чтобы нарубить дров, прежде чем окончательно стемнеет. Юнги с горечью смотрел, как Омега ловко управляется с его складным топориком, а он сам бесполезной грудой валяется около большого валуна, рядом с которым они решили остановиться. Куча хвороста росла с поразительной скоростью. И все равно этого было слишком мало для того, чтобы продержаться всю ночь. Альфа порылся в памяти, пытаясь собрать в голове сведения о песчаных червях. Всё, что он мог вспомнить, это то, что те могли преодолевать под землей большие расстояния, всегда держались стаей и упорно выслеживали любые живые существа, если обнаруживали их присутствие. Поэтому путешественники и колонисты предпочитали не селиться на подобных планетах, используя их только при большой нужде и только как перевалочную базу. Сведения, всплывшие из памяти, были весьма неутешительными. Юнги вздохнул. К тому моменту, как он закончил штурм своих познаний, Омега разложил хворост по обе стороны от валуна. — Мы не сможем полностью замкнуть круг из огня, чтобы получилось кольцо, — пояснил он. — Слишком мало осталось времени, и я не успею заготовить столько дров. Поэтому мы с тобой расположимся спиной к этому камню и будем отражать нападение, если таковое будет, отсюда, — Омега махнул рукой в сторону разорванного кольца. — К ночи черви находятся совсем недалеко от поверхности. Костров они избегают из-за яркого света, поэтому мы будем держаться максимально близко к огню. Ночи на этой планете должны быть короткими, и у нас есть шанс продержаться до рассвета. С приближением утра эти хищники становятся более вялыми и могут отказаться от атаки. — А они обязательно нападут? — спросил Юнги. — Если они тут есть, то обязательно. — Скажи, откуда ты всё это знаешь? — Жизнь подсуетилась. — Что за таинственность? — Я расскажу тебе потом. Если останемся в живых. Омега прошёлся по кругу, зажигая сухие ветки. Потом встал рядом с Альфой. — Давай делить оружие, — сказал он. Юнги заколебался. Всё их оружие — это пистолет с парой запасных обойм, небольшой топорик, которым Омега рубил дрова, и два ножа. В сложившейся ситуации было бы логичнее оставить огнестрельное оружие Юнги, так как он со своими травмами был ограничен в движениях, но сможет ли Омега защитить себя только ножом и топором? Альфа почти сделал выбор в пользу ножей, но Омега его опередил: — Давай я возьму топорик. Я как-то уже приноровился им махать. Ножи разделим. Придвинься как можно ближе к валуну и следи за тем, чтобы костер с твоей стороны не погас. Я буду отвечать за противоположную сторону и отражать атаки там, где у нас нет огня. И запомни, что реакция у червей поразительная, а зубы чрезвычайно острые, но есть одно слабое место — это горло под челюстью. При близком контакте лови его за шип на голове и бей ножом снизу вверх. Омега сделал резкое движение, показывая, как надо бить. Затем он подкинул на ладони нож, будто приноравливался к своему оружию. Юнги следил за ним с пристальным вниманием. За тем, как точны движения, как профессионально тот держит рукоять. Альфа с удивлением поймал ощущение внутреннего спокойствия. Так было с ним только тогда, когда он шёл на задание с уже проверенным бойцом. Сейчас он вдруг чётко осознал, что, не колеблясь ни секунды, доверит свою жизнь этому незнакомому Омеге. А ещё понял, как ему будет трудно выполнить своё задание. Он уже обязан своему таинственному спутнику жизнью. Надо признать, что без него Юнги бы так и остался рядом с разбитой капсулой, вялясь на солнце, словно кусок мяса. Альфа посмотрел в сторону Омеги. Загадочный Три-два…. Такой хрупкий и такой сильный. Удастся ли им пережить эту ночь? Возможно, они преувеличили опасность, и никаких хищников тут нет. За этими мыслями Юнги пропустил первую атаку. Реакция Омеги оказалась молниеносной. Довольно большая, и очень неприятная на вид туша червеобразного существа упала к ногам Юнги, и тот поразился, насколько бесшумными оказались эти твари. Следующего Юнги остановил сам. Прямо в промежутке между горящим хворостом земля резко рассыпалась в сторону, и зубастая морда червя, смазанной тенью, прыгнула прямо в лицо. Альфа выстрелил в огромную пасть, усыпанную мелкими, заостренными зубами. Обмякшее тело пролетело по инерции вперёд и замерло в паре шагов. Затем на несколько минут наступила тишина. — Наверное, это детеныши. Не слишком крупные, — сказал негромко Омега. — Эти некрупные?! — возмутился Юнги, а какие же тогда остальные? — Встречаются до пяти метров. — Вот, черт! Черт! Черт! Следующая пара часов была похожа на ад. Хищники выпрыгивали из-под земли один за другим. Юнги ни разу не промахнулся, а когда у него кончились патроны, Омега кинул ему свой нож. Топориком он управлялся довольно бойко. Руки Омеги мелькали так быстро, что ни один из хищников не проскользнул мимо, а в перерывах между атаками тот ещё умудрялся поддерживать пламя костра со своей стороны. Черви атаковали в три захода, и только небольшие передышки между их атаками позволили Юнги с честью выстоять в этом бою. Ему казалось, что эта ночь не закончится никогда. И он, и Омега были практически завалены мертвыми телами, когда попытки хищников добраться до них, наконец, прекратились. Тяжело дыша, Юнги вытер противную слизь с лица. Омега был забрызган не меньше. Его левая рука бессильно висела вдоль тела. Тонкая струйка крови, стекая с локтя, капала на землю. Видимо, одна из тварей оказалась проворнее и вцепилась в руку, прежде чем он обезвредил хищника. Юнги же едва стоял на ногах. Его шатало от боли, и он устало привалился спиной к валуну. Хоть с этой стороны можно было не ждать нападения. Костер, на удивление, ещё горел. Омега подкинул в него последние ветки и встал рядом с Альфой. Ночь оказалась довольно прохладной, однако на лбу у обоих выступили капельки пота. — Почему они не вылезают прямо под нашими ногами? — спросил Юнги. — Потому что им нужно пространство для броска. Они очень медленно ползают по земле. — А почему они затихли? — Они не так глупы, как можно подумать. Чтобы не погибли все особи, которые принимают участие в охоте, черви могут вообще прекратить нападение. — Твоими устами да мёд бы пить, — пробормотал Юнги. Ещё немного, и он свалится на землю бесполезным грузом, став лёгкой добычей для этих настырных хищников, а Омега навряд ли сможет одной рукой защитить хотя бы себя. Юнги напрягся, уловив новое движение, но ввязываться в схватку не пришлось. Они с отвращением смотрели на то, как черви с явным интересом утаскивали останки своих сородичей обратно под землю. Эти зубастые хищники были похожи на голодную стаю шакалов. Черви вырывали друг у друга куски мяса и издавали неприятные чавкающие звуки, однако довольно скоро насытились и уползли обратно в свои подземные тоннели, оставив после себя море слизи и запах разложения. — Какие мерзкие твари. Я так и не смог к ним привыкнуть, — передёрнул плечами Омега, держась за раненую руку. — Так ты встречался с ними раньше? — решил уточнить Юнги. — И не только с ними. Планета, на которой я пробыл достаточно долго, буквально кишела всякой интересной живностью. Юнги уловил в голосе Омеги новые нотки. — Позволь тебя спросить. И где же ты жил? Омега ответил не сразу. Он пристально оглядывал пространство за границей догорающего костра. Потом повернулся к Юнги и без тени улыбки сказал: — В системе «Чёрное солнце». Он вытер о штанину слизь, капающую с ножа. — Чёрное солнце? Это на Вальтуре или на Синем Карлике? — На Гекате. Юнги ошарашено уставился на Омегу. Да быть того не может! «Чёрное солнце» была одной из самых мрачных и суровых звёздных систем. В её первом круге было всего несколько пригодных для жизни планет, которые из-за отсутствия полезных ископаемых не пользовались популярностью. Самой суровой из них было дано имя — Геката. Имя принадлежало трёхликой греческой богине, олицетворявшей собой три ипостаси: лунный свет, преисподнюю и грань таинственного мира. Атмосфера этой планеты полностью оправдывала своё название. На Гекате основали всего лишь один городок под названием «Прибежище». Его построили рядом с научной лабораторией, в которой планировалось проводить опыты с местной флорой и фауной. Но когда оказалось, что фауна чрезмерно опасна, и даже флора агрессивна, то лабораторию, которая не оправдала своих ожиданий, закрыли. Но опасными оказались не только местные хищники, от которых город оградили силовым полем. Самым опасным врагом оказалась сама планета. Как выяснилось впоследствии, Геката выделяла в воздух вещества, вырабатывающие привыкание. Переселенцы, сами того не осознавая, постепенно превращались в зависимых от воздуха планеты наркоманов. Пока они не покидали планету, то были вполне здоровы, но стоило им перестать дышать местным воздухом, как их лёгкие начинали разрушаться, и они умирали в течение нескольких суток. Первая необъяснимая гибель случилась на корабле, который первым покинул Гекату. Это был грузовой шаттл с небольшим экипажем. Произошедшее сначала никого особо не взволновало: мало ли что могло случиться на корабле? Но когда начали гибнуть абсолютно все, тогда-то и открылась страшная тайна этой негостеприимной планеты. Желающих посетить Гекату резко поубавилось. А экипажи кораблей, которые привозили грузы и оборудование для лаборатории, были оснащены специальными фильтрами. Они старались как можно быстрее завершить разгрузку и поскорее убраться за пределы ядовитой атмосферы. Что касается лаборатории, строительство которой было практически завершено, то владельцы решили установить на её территории оборудование для очистки воздуха, а вот от охранного периметра отказались. Потому как если сотрудники при желании могли выйти в город, используя защитные фильтры, то для переселенцев, поневоле ставших заложниками Гекаты, вход на территорию лаборатории был подобен смерти. Очищенный воздух стал для них непригодным. Эти неудачники, прибыв на планету полные энтузиазма, попали в очень тяжелую ситуацию. Гекату вычеркнули из всех торговых путей, а кампанию по освоению новых земель быстро свернули. Колонистов больше не собирались снабжать оружием и продовольствием. В наличии у тех оставались только стандартные комплекты поселенцев и небольшое количество личного имущества. И хотя сам город всё же достроили, с пропитанием были большие проблемы. Что-то удалось посеять и вырастить на куске земли рядом с городом, а вот с мясом, рыбой и птицей жители практически попрощались. Проблема заключалась в том, что условия за пределами защитного купола, окружавшего город и небольшое поле для посевов, были настолько опасными, что желающих добыть себе пропитание за его пределами не находилось. Да и кому понравится охота, когда непонятно, кто охотник, а кто жертва. На Гекате водилось слишком много хищников, рядом с которыми песчаные черви казались безобидными созданиями. А у жителей городка банально не хватало достойного оружия. Лазерные пистолеты требовали особой лицензии, и мало кто из переселенцев её имел. А патроны к огнестрельным винтовкам и револьверам закончились довольно быстро. Чтобы их восполнить, нужны были деньги, а денег в Прибежище заработать было не возможно. Чем могли торговать жители единственного городка, если они ничего на этой планете не добывали? Поэтому они голодали. Единственным спасением были посылки от различных благотворительных ассоциаций. Однако те были не столь частыми, поэтому все присланные продукты питания раздавались по талонам. Лишь изредка совместными усилиями устраивались облавы за пределами силового купола, которые, как правило, заканчивались довольно плачевно. Жители возвращались в город, хоронили погибших, лечили раненых и запивали всё это алкоголем, который часто заменял им завтрак, обед или ужин. Единственным утешением и развлечением становились бары, работавшие двадцать четыре часа в сутки. Выпивка производилась из всего. В ход шёл и жухлый овёс, который выращивали в сделанных на скорую руку небольших теплицах, и всевозможные отходы. Пьяный угар обволакивал город почище дыма от уличных костров. Одним словом, жизнь на Гекате была суровой, мрачной, полуголодной и наполненной постоянным ощущением безысходности. А покинуть планету не представлялось возможным. — Ты чего застыл? Сможешь меня перевязать? А то у меня не получится одной рукой. — Омега протянул Юнги ещё один кусок ткани оторванной от своей рубашки. Если так дальше пойдет, то щеголять ему голышом. Юнги с трудом сфокусировал взгляд на раненой руке. — Да, конечно, — пробормотал он. Альфа аккуратно перевязал предплечье, стараясь не задевать рану. Рука выше локтя напоминала кровавые лохмотья, и Юнги подумал, что боль, вероятно, нестерпимая. Он мысленно поздравил себя с тем, что не дал потратить на себя последнюю ампулу с лекарством. Затянув повязку покрепче, Юнги сделал обезболивающий укол. Омега не возражал. Было видно, что тот держался из последних сил, крепко стиснув зубы. — Ты сам-то как? — спросил он у Юнги, когда тот завязал последний узел и отпустил его руку. — Пока терпимо, — ответил ему Альфа, — бок, правда, все ещё кровит. Мне бы отлежаться. Но, адреналин, лекарства и моя живучесть сделали своё дело. Я немного пришёл в себя. Как думаешь, они больше не нападут? — Думаю, все те, что обитают поблизости, до следующей ночи будут сыты и довольны. Но здесь оставаться нельзя. Возможно, за холмами есть горы, а в горную породу червям не пробиться. Поэтому с восходом солнца нужно двигаться дальше. Юнги кивнул, соглашаясь. Они сели на землю рядом с остатками костра. — Прохладно, — Омега зябко повел плечами. Юнги замешкался на секунду, а потом обнял своего спутника одной рукой. — Грейся. Я всегда горячий. Хоть польза от меня будет, — сказал он с горечью. — Ты о чем? Мы оба молодцы! Выжили сегодня. С остальным уж точно справимся. Омега поднял вверх большой палец и подмигнул. Он немного повозился, устраиваясь поудобнее, а потом спросил: — Скажи, а что случилось с кораблем? Почему мы здесь? — Не поверишь, я задаю себе тот же самый вопрос. Похоже, тут кто-то очень постарался. Вышли из строя оба двигателя. Потом астероиды. Все совпало минута в минуту. Было бы больше времени, я бы разобрался с поломкой. Уж поверь мне. А тут пришлось катапультироваться. Кто-то очень хотел, чтобы мы, не долетели. Только непонятно, зачем. — Вот ведь… — Кажется, ты в курсе, или я ошибаюсь? — Да нет, не в курсе. Но мысли кое-какие имеются. — Так поделись. — Ещё не время. — Что значит не время? Мы, черт тебя дери, на незнакомой планете! Практически без оружия. Абсолютно точно без жратвы. Я едва живой, а ты серьезно ранен. И я хочу знать, в какую историю имел несчастье вляпаться. Думаю, самое время объясниться. Мне нужно знать, за что тебя приговорили. Может, тогда я пойму хоть что-то. Так что будь добр… — Я уничтожил несколько научных лабораторий вместе с их обитателями. В том числе и мирными. Уже не в первый раз во время общения с этим Омегой Юнги впадал в ступор. — Прости. Что ты сделал? Как это уничтожил? — Взорвал. Превратил в пыль. — Взорвал несколько лабораторий? — Три. — Вместе с персоналом? — Вместе с ним. Голос Омеги дрогнул и потух. Он поднял голову и посмотрел на небо. Долго молчал и не отводил взгляда от холодного света звёзд. Потом, будто очнувшись от своих мыслей, покрепче прижался к Юнги, вбирая в себя исходившее от него тепло. — Если не хочешь, то можешь не объяснять, — сказал Альфа. — Всё нормально, я расскажу.