Я никогда не…

- Черт, черт, черт!!! - она несколько раз с силой стукнула кулаком по рулю и, зажмурившись от боли, потрясла рукой. - Черт! Юля выскочила из машины, хлопнув дверью так, что весь гараж затрясся от пронзительного звука. Костя тихо выскользнул с пассажирского сидения и, словно прячась за автомобилем, наблюдал, как напарница широкими шагами мерит тускло освещенный участок бетона. Она обхватила голову руками и тяжело дышала, словно готовилась куда-то убежать. Вдруг она остановилась. Распахнулась дверь, дернула ключи из замка зажигания и, снова с силой хлопнув, закрыла машину. - Чемодан забыла! - взвыла она, развернувшись на полпути к выходу. - Черт! Чертыхнись она еще пару раз, перед ней бы появился сам Дьявол, и Костя бы этому ничуть не удивился. Он намеренно не вступал с ней в диалог, плетясь за капитаном еле заметной тенью. Она была страшна в гневе, и нарываться не хотелось. Но он слишком хорошо понимал причину этого поведения, чтобы лезть с непрошеными советами или пытаться ее успокоить. К тому времени, как они дошли до переговорной, по дороге заскочив переодеться и сдать оружие, Юля успела дойти до точки кипения и начать остывать, выпустив пар метким выстрелом в тире. Костя все время был неподалеку, стараясь не попадать под прямой прожигающий до костей взгляд. - Есть новости? - он решил взять слово перед Рогозиной, не давая Юле возможности ляпнуть лишнего. - Пока без изменений, - сказала начальница, жестом указывая операм сесть. Костя опустился в кресло, а Юля осталась стоять в тени, опустив глаза. - Петр Сергеевич уже выехал в больницу, там работает его хороший знакомый, будет следить за ходом операции… - Операции… - шумно выдохнула Юля, и Костя, обернувшись на нее, заметил, как ее пробрала крупная дрожь. - Ребят, давайте по домам. Как появятся новости, я сообщу, - Рогозина выглядела тусклой и уставшей, но по ее сжатым в тонкую полосу губам было видно, что сама она ночевать сегодня будет в конторе. - Нет, - Соколова рассекла рукой воздух и, сжав ладонь в кулак, поднесла ее к лицу, стараясь прикрыть выражение страха вперемешку с яростью. - Товарищ полковник, разрешите остаться и… - Я поняла тебя, Юля, - Рогозина кивнула. Ее глаза на секунду сделались мутными, но тут же снова заискрились ясным стальным огнем. - Костя, ты? - Я тоже, - у него во рту пересохло, и ответ получился неожиданно тихим. Но он тут же уверенно встал и кивнул в сторону буфета. - Кофе, Галина Николаевна? - Спасибо, у меня пока есть, - начальница подняла над столом большую кружку. - Ну, что могу сказать… надо держаться. Будем ждать. Она поднялась с кресла и, не забыв прихватить кипу бумаг и кружку, направилась в свой кабинет. Юля молниеносно вышла за ней, заставив жалюзи на окнах буфета затрепетать. Костя вздохнул. Ночь будет долгой. Конечно, бывали на его памяти случаи и хуже: взять того же Органиста, сколько его ловили? Полгода? А тут на раскрытие понадобилось чуть больше трех недель, маньяк оказался настоящим психом и конченым дилетантом, и его скудного, опьяненного навязчивыми идеями умишка не хватило на толковое противостояние следствию, этому самому следствию на счастье. Что там творится у него в голове - ответят уже специалисты другой области. И не сегодня. Но то, что он делал с этими несчастными детьми… Он такого не видел давно, а Юлька, наверное, вообще никогда. Держалась она храбро, не показывая лишних эмоций на месте и направляя всю злость и весь ужас в работу. Всего несколько раз за это время она пропадала из Костиного поля зрения. Он, конечно, совершенно не собирался подглядывать, но однажды случайно увидел, как она беззвучно плачет в пустой полутемной допросной. Поспешив покинуть теневую, он встретил напарницу через пятнадцать минут в буфете, пьющую травяной чай и расписывающей Белозерову подробности утреннего выезда на обыск к подозреваемому. Да, тут одним ромашковым настоем не обойдешься… Когда первый след обидно оборвался, Юля сохраняла удивительное спокойствие. Костя, впрочем, уже разгадал секрет этого состояния. Сам он давно научился своими эмоциями только повышать КПД, а потому ему было интересно наблюдать, как к этому ценнейшему уроку придет Соколова. Надо отдать ей должное, она продолжала рыть землю носом, и вскоре нашла решающую зацепку, которая позволила раскрутить дело до логического финала. Костя все еще поражался недалекости преступника: если бы тела первых жертв нашли не через пару месяцев, а сразу же после убийств, его бы нашли не то что по горячим - по светящимся в темноте следам. Ну это ж надо было догадаться забирать с трупов «сувениры» в обмен на собственные безделушки! Порядочный попался маньяк, ничего не скажешь! В первых случаях его памятные подарки не были найдены лишь потому, что их успели растащить то ли животные, то ли бомжи… Но рядом с новыми телами нашлись игрушечные часики, дешевая запонка и невыкуренная сигарета, чей кончик был порядочно обжеван - убийца, видимо, никак не решался закурить, выбирая, оставить сигарету себе или завершить ритуал, положив ее рядом с телом. Да, будь он адекватным, ни за что не стал бы так себя подставлять. Но адекватностью там даже не пахло… Сегодня днем в переговорной они поняли, что все сходится. Что это действительно двоюродный брат ранее судимой гражданки Носовой, совпадение с чьей ДНК показал образец слюны с сигареты. Что он живет в том же районе, где находили тела и что работает дворником, а потому постоянно держит на виду десятки детей. А потом… - Из дежурки звонили, там бабулька какая-то видела, как в сторону сквера на Вязальной дворник нес на руках ребенка лет трех. Рогозина еще не успела сказать им выезжать, а их уже и след простыл. Счет шел на десятки минут. Они обязаны были успеть. - Сколько времени, Кость? - Юля, чтобы не уснуть, сидела за столом. Держалась она бодро: хоть и смотрела в одну точку, барабаня пальцами по столешнице, сна не было ни в одном глазу. Косте тоже спать не хотелось. От одной мысли, что где-то там, в операционной, врачи борются за жизнь этого изувеченного мальчишки, пропадало всяческое желание провалиться в забытие. В голове мелькали страшные картинки, полные боли и крови. - Половина первого, - он лениво взглянул на часы, с трудом меняя позу. Кажется, он уже прирос к этому дивану. - Прошло всего ничего, - вздохнула Юля, подпирая голову рукой. - У меня сердце не на месте! - Операции обычно долго идут, - Костя и сам не знал, зачем это сказал. - Знаю, - капитан кивнула и слезла со стула, направляясь к чайнику. - Кофе? - Да, спасибо. Вода закипала в полной тишине. Говорить было не о чем. Каждый сейчас погрузился в собственные мысли, обдумывая происходящее и рассматривая его под микроскопом сознания. Сколько раз в жизни он уже сталкивался с этим вязким ожиданием, проглатывающим тебя одним махом и не отпускающее потом, даже когда все уже, казалось бы, конечно. - Первый раз? - Костин вопрос заставил Юлю оторвать голову от гипнотизирующей ее чашки. - Так плохо - да, - сказала она, делая глоток. - Здесь твой жизненный опыт уж точно побогаче будет. - Даже не знаю, хорошо это или плохо, - усмехнулся Костя, вставая с дивана за кофе. - С одной стороны, предпочел бы всего этого не знать. А с другой… тогда пришлось бы проходить все заново. - Ощущения, как видишь, не из приятных, - Юля продолжала смотреть в кружку. - После такого хочется все это бросить… - Но… - Я знаю, знаю, - она покачала головой. - От моего ухода в положительную сторону мало что изменится, но эта трусость может стоить кому-то жизни… - Много думаешь об этом? - Сейчас - постоянно, - Соколова залпом осушила кружку и вернулась к чайнику за новой порцией. - Но когда представляю, что это могло бы случиться с моим ребенком, сразу - все… Она метнула взгляд на часы, еле слышно тикающие на серой стене над диваном. - Отнесу Галине Николаевне кофе. Будь он сейчас дома, он подошел бы к книжному шкафу и взял бы что-нибудь из классиков. В конторе такому взяться было неоткуда, и пришлось довольствоваться журналами, лежавшими небрежной стопкой на столике перед диваном. Один из них уже взяла Юля, но чтение явно не задалось, и она приспособила тоненькое глянцевое издание под опахало, нагоняя в сторону лица воздух. Кожа ее и правда успела приобрести пунцовый оттенок за те пару часов с тех пор, как они выпили кофе. Разговор все так же не шел, потому как обсуждать по-прежнему было нечего. - Кость, кинь ручку, пожалуйста, - сказала Юля, на время прекратив обмахивание. - Тебе зачем? - ручку он, конечно, не кинул, а вежливо передал Юле прямо в руки, не поленившись для этого встать. - Будешь портить казенное имущество? Он кивнул на журнальчик. - М? Да нет, надо мысли записать, - она вытащила из внутреннего кармана пиджака крохотный блокнот и, машинально открыв его на чистой странице, стала что-то строчить в нем аккуратными буквами. - Дневник ведешь что ли? - Костя вернулся на диван, раскрывая журнал. - Я думал, так только школьницы делают. - Между прочим, весьма полезное занятие, когда надо привести голову в порядок, - не отрываясь от письма, ответила Юля. - Не знаю, как у тебя, а у меня сейчас вместо мозга каша. А мне этой кашей еще думать и думать. Вот, придаю ей вразумительную форму. - М-м-м, - протянул Костя, успевший погрузиться в чтение. - Ну, хорошо, что помогает. - Кстати, советую вам, Константин Львович, - добавила Соколова. - Лишним никогда не будет, особенно при нашей работе. - Учту. Если бы у него сейчас были силы, он бы обязательно сказал бы что-то типа «мужикам и без этого нормально», но сейчас, когда его гордость и надменность спали глубоким сном, он не мог с ней не согласиться: и правда, ничто так не помогает устаканиться буре в голове, как изливание мыслей на бумагу. К четырем тридцати он почти совсем обмяк: все-таки на ногах с утра. Юля тоже начинала медленно сползать со стула в сторону дивана: судя по тому, как она двигалась, голова ее давно налилась свинцом. На удивление, она нашла в себе силы выпрямиться, но тут же снова поникла. - А если они его не спасут… - прошептала она, и ее сонные глаза наполнились слезами. - Значит, это будет для нас урок, - сказал Костя так, будто обладал вековой мудростью, хотя внутри у него все сжалось от мысли, что Юля может оказаться права. - Как сложно быть взрослым, когда уроки только вот такие, - она говорила негромко, но голос ее был пропитан отчаянием и печалью. - Я уверен, с минуты на минуту все решится, - Костя встал и, подойдя к Юле, обнял ее за плечи. - Как бы там ни было… я всегда здесь. - Спасибо, - Юля шмыгнула носом и вытерла оставшиеся слезы: да, ее самообладанию можно только позавидовать. - Так хочется верить в лучшее… Непонятно, хотела ли она сказать что-то еще, но даже если и хотела, ее прервал звук стучащих по полу каблуков и врывающаяся в буфет Рогозина. Лицо ее сияло, а в руке она трясла телефон. - … состояние стабильно тяжелое, пока что мальчик в интенсивной терапии, но операция прошла успешно, прогнозы оптимистичные… - голос Петра Сергеевича, доносившийся из трубки, был пропитан радостью. - Петр Сергеевич, спасибо! - синхронно выкрикнули Юля и Костя. Они кинулись к начальнице, широко расставившей руки для объятий, стали что-то галдеть счастливому Петру Сергеевичу на ухо, а Костины ноги, казалось, сейчас пустились бы в пляс, хотя еще несколько минут назад он их почти не чувствовал от усталости. - Я вас поздравляю, ребята!!! - Рогозина на прощанье еще раз обняла оперов, растирая слипающиеся глаза. - Завтра, точнее, уже сегодня - спать, а послезавтра, то есть, завтра - жду на подведение итогов по делу. - Спасибо, Галина Николаевна! - зевая, сказал Лисицын, махая начальнице рукой. - Ну, что, Юль, до завтра? - До завтра, - Юля с улыбкой потянулась. - Спасибо за эту ночь. Звучит, конечно, многозначно, но ты меня понял. Они сели каждый в свою служебную машину, и водители, в отличие от них, спавшие в эту нелегкую ночь, развезли их, дремлющих, по домам. Добравшись до постели заплетающимися ногами, Костя почувствовал себя таким счастливым, как будто этой ночью случилось что-то великое. Наверное, в чем-то он был прав.