Я никогда не…

На углу кинотеатра расположилась палатка с цветами. Предусмотрительно. Предвкушая сумму, которую ему выставят за букет, Костя зашел внутрь, отряхивая снег с ботинок. Температура была чуть ли не ниже, чем на улице. Но оно и понятно - цветы… - Добрый вечер, - он поздоровался с продавщицей, внимательно рассматривая разместившиеся в вазах цветы. - Жене, маме? - продавщица вышла из-за прилавка и пристроилась у него за спиной. - Смотрите, какие розочки у нас есть! Свежие! Какие она цветы предпочитает? - А что, если во-о-он те лилии в бумажечку красивую завернуть? - Костя кивнул в сторону полураскрытых цветков застенчивого розового оттенка. В цветах он немного, но понимал, образ жизни обязывал, и видеть не белые лилии, да еще и зимой, пусть и поздней, было для него удивительно. Он не пожалел потраченных денег, потому что даже в туско-рыжем свете уличных фонарей букет смотрелся волшебно. Всматриваясь в лица прохожих, он почувствовал, как лицо ему закрыли две ладони в замшевых перчатках. - Угадай, кто, - тут и угадывать было не надо. Он с улыбкой обернулся и легко чмокнул Юлю в холодные от мороза губы. Она была не против. - Это тебе, - он протянул ей букет, бережно перекладывая его в Юлины руки, будто в кульке были не цветы, а что-то живое и очень хрупкое. - Какие красивые… - в Юлиных глазах заблестели какие-то совершенно особенные искры. Она смотрела на эти розовые лилии с таким искренним восхищением, как будто никогда в жизни не видела ничего прекраснее. - Костя… какой ты хороший! Она чмокнула его в щеку и, взяв под руку, повела в сторону билетных касс. - Два билета на «Подмену», пожалуйста, - она улыбнулась кассирше и тут же посмотрела на Костю. От этого ее взгляда он таял, несмотря на минусовую температуру на улице. Она вся светилась, словно маленькое солнце. Страшно было надеяться, но вдруг?.. вдруг все будет хорошо?.. - Хорошего вечера, молодые люди, - билеты были у них в руках. Кассирша легонько пригрозила им пальцем, от чего Юля тихонько прыснула в кулак. Рассмеялся и Костя. Он вспомнил, как водил одноклассницу в кино целоваться на заднем ряду. Давно он не чувствовал ничего подобного… До сегодняшнего дня. В зале включился свет. Зрители начали вставать с мест. Юля, накидывая пальто на плечи, вытирала выступившие слезы, аккуратно, чтобы не размазать тушь. Фильм оказался тяжелым. Не то чтобы непривычно, скорее, даже наоборот… Слишком много подобного они видели в своей жизни. И если Костя весь сеанс просидел с каменным лицом, Юля оказалась намного более эмпатичной. Впрочем, он в ней и не сомневался. В самом начале картины он взял ее за руку и больше не отпускал. Он чувствовал, как в зависимости от происходящего на экране Юлина ладонь то холодела, то наоборот, становилась горячей и мокрой. В какие-то моменты она обмякала, но, как только напряжение нарастало, она с силой сжимала его пальцы, будто ища поддержки. Тогда он накрывал ее второй рукой, молча показывая, что с ним она может быть спокойна. И она успокаивалась. - Да, сходили развеяться, - выходя из зала, Юля усмехнулась, доставая из сумочки складное зеркальце. - А в итоге - как на работу. - С другой стороны, значит, не одни мы такие невезучие, - Костя приобнял ее за талию. - А то если бы все горести этого мира видели бы только мы, было бы совсем несправедливо. - Это точно, - Юля рассмеялась, искоса смотря на Костю ярким взглядом. Он помог ей надеть пальто, поправил бумагу на букете, завязал шарф, глядя в большое зеркало в фойе. На улице уже совсем стемнело. Они стояли, держась за руки, под легким февральским снегопадом. Молчали. Не то что было нечего сказать… Просто незачем было что-то говорить. Они оба это чувствовали. Наконец Костя шумно выдохнул. - Ну, по домам? - он не хотел напрашиваться на продолжение вечера, а потому решил быть предельно откровенным. Его общества Юле теперь хватит на месяц вперед. - Константин Львович, ну что вы меня так обижаете, - Соколова посмотрела на него и сделала вид, что вытирает с лица слезы. - Я, значит, готовилась, а вы «по домам». - Я просто подумал… - кажется, вся его интуиция и смекалка куда-то испарились, и он с совершенно глупым видом смотрел на нее, редко мигая. - Разрешаю вам оставить это занятие, - она потянула его в сторону метро. - Едем ко мне, товарищ майор. Возражения не принимаются. - Раздевайся, мой руки и жди меня тут, - скинув пальто на вешалку, Юля убежала в гостиную, захлопнув за собой дверь. Костя остался в прихожей. С его последнего визита мало что изменилось. Разве что на полках прибавилось памятных безделушек. Сегодня полотенце для рук в ванной было пыльно-сиреневого цвета. Он четко помнил, что в прошлый раз оно было нежно-голубым, а до этого - кремовым. Забавно. По Юле так и не скажешь, что она предпочитает пастельные цвета ярким. Да, с каждым днем он все больше убеждался, что был сильно ее прав, считая ее простой. Обычно человек по мере знакомства становится все понятнее, но с Юлей было совершенно наоборот: ее образ только углублялся, дополнялся деталями, становился объемнее… парадокс. - Закрой глаза! - послышался ее голос из-за двери. Он послушался и тут же почувствовал, как ее ладони накрывают его лицо. Она прижалась к нему сзади, подталкивая в сторону двери. Костя покорно двигался, ощупывая стены руками, чтобы ни во что не врезаться. - Можешь открывать! - Юля убрала руки, что-то щелкнуло, заиграла тихая музыка. Гостиную освещали только две тонкие свечи, возвышавшиеся в центре аккуратно накрытого стола. Шампанское, бокалы, какие-то закуски, горячее… Зная Юлю, можно было предположить, что в холодильнике его ждут на выбор как минимум два десерта… - Ну, что скажешь? - Юля встала перед ним, глядя в глаза, словно школьница, ждущая оценки доклада. - Я старалась… - Я вижу… - он почувствовал, как что-то колется в районе сердца, которое колотилось с бешеной скоростью, и, вторя ему, в голове ритмично било одно-единственное слово, заставившее его подойти к ней почти вплотную, так, что между ними почти не осталось воздуха. Почти не отдавая себе отчет, он притянул ее к себе, обхватывая руками спину, и впился в ее пылающие алые губы, которые, казалось, только этого и ждали. Он слышал, как бьется ее сердце. Оно почти догнало его, ускоряясь с каждой секундой. Наверное, это было неправильно, что они еще даже не успели сесть за стол, но громкое «Юля» в его голове не давало думать ни о чем другом, кроме этого блаженства, когда земля уходит из-под ног… - Костя… - он чувствовал, что ей хорошо, но при этом чертовски неловко. Она посмотрела на него с улыбкой и кивнула в сторону стола. - Пойдем, нас шампанское ждет… - За встречу! - этот звук чокающихся бокалов и Юлин теплый взгляд вернули Костя на год назад. Как же по-дурацки устроена его голова… Как можно в такой момент переключаться мыслями на тот образ, который принес ему столько неприятностей и горя?.. - Как вкусно… - он успел попробовать салат и мясо. Кажется, ни одна из его предыдущих пассий так не готовила. - Как в тебе сочетается еще и умение готовить? - О, Константин Львович, я - личность очень многосторонняя, - Юля заговорщицки улыбнулась, пододвигая ему тарелку с тарталетками. - Мама очень здорово готовит. Она нас с сестрой с детства учила. Вот, как-то так и получилось. - Не отрицай, что у тебя талант, - Костя стоял на своем. Интересно, она напрашивается на комплименты или действительно настолько скромная? Это был не первый раз, когда она списывала свои достоинства на волю случая или других людей. - И не один! - Может, ты и прав, - Юля вздохнула и немного переменилась во взгляде.- Я действительно много чего умею… Секунду! Он подскочила с места и, цокая каблуками туфель, умчалась куда-то по коридору. И почти сразу вернулась, прижимая к груди увесистый альбом. Щелкнула выключателем, зажигая над столом лампу. Пододвинув стул, села рядом с Костей и распахнула альбом, держа на коленях. - Сестра называет его альбомом моих достижений, - Юля медленно достала страницы, открывая Костиному взгляду старые снимки. - Смотри, это мне в детском саду дали главную роль на утреннике! Маленькая фотокарточка. Маленькая Юля. В костюме козочки. «Семеро козлят», наверное, ставили… Цветастое платьишко, беленький накрахмаленный передничек, смешные рожки, теряющиеся в кудрявых волосиках. И те же глаза и улыбка. - Вот, кстати, посвящение в октябрята, помнишь, я рассказывала? - еще совсем кнопка, Юля стояла на снимке в черном платье и белом фартуке, светясь ярче новогодней елки. - Мне только-только восемь лет исполнилось, и меня за отличную учебу посвятили одной из первых в классе. Забавно… Она усмехнулась, но не радостно, а как-то горько. - С каждого года школы остались фотографии, где я выступаю на каких-нибудь концертах, - все еще ребенок, но уже постарше, она носила две тугие косы, изредка на фото были распущенные вьющиеся волосы. - Но больше с разными грамотами. Родители на все возможные конкурсы и соревнования меня возили. Да, вот и какие-то фотографии со спортивных мероприятий. Волейбол… Ну, от нее можно было ожидать. А, нет, не только он: еще плаванье. И спортивная гимнастика! Пожалуй, в купальнике для занятий ей фотографий больше всего. Кубки, медали… - А где это все хранится? - он кивнул на снимок, где Юля с серьезным лицом держала большой сияющий кубок с надписью «Первенство Циолковска». - У родителей, - она безразлично махнула рукой, переворачивая страницу. - У меня - так, пара медалей в коробке. А они всем гостям по нашей с сестрой комнате экскурсии водят. Ты не думай, у него этого добра еще больше. Это же она у нас чемпионка Москвы, а я так, любитель… Да, кажется, эта тема ее явно не радовала. Но при виде снимка с красным аттестатом и медалью она расцвела. - Выпускной… - только и сказала она, разглядывая себя в красивом синем платье, ярко накрашенную и, наконец, с привычной короткой стрижкой. - За медаль родители разрешили подстричься. С тех пор эта прическа - мой особый знак почета. - А это что? - на следующей странице Юля стояла на тумбе посреди цирковой арены, балансируя на тонкой дощечке, опирающейся на большой пестрый мяч. - Ты что, в цирке выступала? - Два года в цирковом училище, Костя, - Юля рассмеялась. - А ты не знал? Костя смотрел на нее, изумленно моргая. Не знал! Но мог бы догадаться! Даже в тот раз, когда они расследовали убийство циркачки, она уж слишком плохо притворялась, что далека от этой темы. И слишком быстро влилась… даже директор цирка заметил! Сказал, мол, по вам арена плачет… и действительно! - Ты правда не знал? - она потрепала его по волосам. - Ты что… я думала, я всем говорила. - Мне ты говорила, что ничего о цирке не знаешь, - Костя усмехнулся. - Ну, приврала, с кем не бывает… - она с улыбкой пожала плечами. - Передо мной такие перспективы рисовали… И ты знаешь, мне нравилось, очень. Но я поняла, что надо заняться чем-то посерьезнее. - Ты поняла или тебе сказали понять? - он начал чувствовать, в чем тут дело. С темой вечно недовольных родителей он был хорошо знаком. Его мама была совершенно другой: она радовалась даже таким мелочам, которые другие родители и победами бы не назвали. Но опыт имелся, особенно в работе, где такие товарищи попадались на каждом шагу, доводя своих детей до ручки вечными придирками… Ох… - Старшая сестра выпустилась из университета, выучилась на экономиста, и я поняла, что тоже хочу чего-то серьезного, - она отвечала уклончиво. Дело ясное, сор из избы выносить не хочется. Но он и не собирался докапываться. - И Школа милиции оказалась для тебя самым серьезным вариантом? - он улыбнулся. - Ну, а что, разве не серьезно? - Юля покачала головой. - Я же не собиралась останавливаться. Юрфак с красным дипломом, между прочим. В доказательство она ткнула пальцем в нужную фотографию. - Я в тебе и не сомневался, - взяв Юлю за руку, он убрал ее со страницы и захлопнул альбом. - Довольно на сегодня прошлого. Оно тебя не особо радует, а мне больше нравится, когда ты улыбаешься. Да и тебе наверное, тоже. - Ты прав, - она отложила альбом на соседний стул. - А что тебе еще во мне нравится? Она повернулась к нему в три четверти, позволяя охватить взглядом все детали. Ну и вопросы, товарищ капитан… - Многое, - теперь он уклонялся от ответа. - Мне нужно еще кое-что, чтобы сказать точнее… - Что же? - она почти перешла на шепот, трепетно смотря на него глазами, полными нежных бликов. - Позвольте пригласить вас на танец, - Костя поднялся и галантно протянул Юле руку. Она тут же положила на нее свою ладонь, медленно поднимаясь со стула. - А что за песня играет, товарищ майор, не подскажете? - она плавно опустила руки ему на плечи, согревая их струящимся из пальцев теплом. - Хорошая песня, товарищ капитан, - приобняв Юлю за талию, он прижал ее к себе так, что ее голова оказалась на его груди. Она и не сопротивлялась. Он чувствовал, как ее дыхание проходит сквозь ткань рубашки и касается кожи, заставляя ее покрываться мурашками. Ему хотелось закрыть глаза и устремиться по медленной реке мыслей, текущей в его голове, но знал, что это может кончиться опасно. Так что он просто покачивался в такт песне, пока Юля все больше опиралась на него в своих движениях. Свечи почти догорели. Из магнитофона на комоде доносилось пение Лайонела Ричи. Hello, is it me you're looking for Дыхание учащалось. И его, и ее. Она подняла на него взгляд, губы ее разомкнулись, словно о чем-то прося. Самую малость напрягая руки, он на миллиметр оторвал ее от пола, притягивая ее губы к своим. На этот раз он четко чувствовал ее зашкаливающий пульс, стучащий в каждой клетке тела. Ее губы были немного солеными на вкус, неудивительно, они только что сидели за столом… Хотя, это был какой-то особенный вкус, окрыляющий и будоражащий сознание. Ее ладони медленно переместились на его горящие щеки, и они были парадоксально ледяными: видимо, весь свой жар она отдала ему. Он не успел понять, как инициатива уже оказалась у Юли: она впивалась в каждый сантиметр его губ, стараясь оставить след своего присутствия как напоминание об этом вечере. Этого не требовалось. Он бы и так никогда его не забыл. 'Cause I wonder where you are Еле заметно присев, он легко поднял ее на руки. Господи, она же совершенно невесомая… или это адреналин в крови сделал его обладателем поразительной силы? Не отрываясь от Юлиных губ, он медленно двинулся в темноту коридора через распахнутую дверь. Дверь в спальню Юля открыла сама, вслепую толкнув ее рукой, тут же возвращенной к Костиному лицу. Он усадил ее на кровать и только теперь, отдалившись, смог рассмотреть ее получше. Несмотря на темноту, она словно светилась. Особенно глаза. Даже сейчас они оставались поразительно яркими. - Ну что же ты стоишь! - выдохнула она, притягивая его к себе за ворот рубашки. - Или есть еще, что сказать? Но его руки уже расстегивали молнию ее платья. Вжик - и оно уже бесформенно повисло, держась только на руках. Но это не было помехой: они быстро вынырнули из рукавов, позволяя лишнему предмету одежды спасть куда-то к ножкам кровати. - Пуговиц у вас, товарищ майор! - ловко расстегивая рубашку, она растягивала слова, делая их похожими на мед. Костя прекрасно понимал, что будет дальше. Понимал и хотел. Даже не так, желал! Будь он сейчас немного пьянее, у него бы, наверное, подкашивались ноги. Впрочем, один Юлин вид сейчас вскруживал голову посильнее любого алкоголя. And I wonder what you do Господи Боже! Конечно, сейчас думать о Боге было совершенно не закономерно, но он ничего не мог с собой поделать. Покрывая поцелуями ее шею и ключи, он словно возносился куда-то в глубокие небесные дали. Ее пальцы гуляли в его волосах, а другой рукой она обхватила его шею, все сильнее притягивая к себе. Какая вы оказались страстная, товарищ капитан! - Снимай штаны или я за себя не отвечаю, - прошептала она ему на ухо, когда он окончательно оказался на кровати. - Дважды повторять не буду… Are you somewhere feeling lonely or is someone loving you - Юля!… - Костя… Кажется, ему еще ни с кем не было так хорошо. Как она его чувствовала! Подстраивалась под каждое движение, дополняя его каждым изгибом тела. Ее страстные и в то же время мягкие прикосновения были полны такой нежности, которой он никогда не испытывал. Может, толка в женщинах он и не знал, но в женском теле что-то да смыслил… и ее тело, горячее, гибкое, плавное, било все мыслимые рекорды и затмевало все, что он видел и ощущал до этого. Смешно было признаться даже себе, но до этого самого дня он никогда не рассматривал Юлю как объект страсти. Не любви, а именно страсти. Он влюбился в ее душу, но сегодня и ее тело заняло место в его рязгоряченном сердце. Tell me how to win your heart Она лежала головой на нем и обводила пальцем выступающие мощными бугорками бицепсы. Он поцеловал ее в макушку. Она коснулась мягкими губами кожи на его груди и подняла новую волну мурашек по всему телу. - Одно ваше слово, товарищ майор, и… - Слово… For I haven't got a clue - Хочешь еще потанцевать? - Хочу! - Юля рассмеялась, и, заворачиваясь в покрывало, поднялась на кровати, пружиня на матрасе. - Мне кажется, я никогда еще не была настолько пьяной… - Ты же совсем немного выпила, - Костя последовал ее примеру, и, оказавшись на полу, подал ей руку, помогая спуститься. - А кто сказал, что только шампанское опьяняет? - она спрыгнула на пол, заставляя мебель вздрогнуть, но не обратила никакого внимания на звук. - Я сегодня думал то же самое… - с улыбкой пробормотал Костя. - Значит, великие мысли передаются через поцелуи, - и она снова прильнула к его губам, будто это было ее самое заветное желание. But let me start by saying… За стеной, судя по звукам, кто-то начал собираться на работу. Электронный будильник на тумбочке рядом с кроватью светился цифрами «5:30». Юля уснула у него на груди и больше не сдвинулась с места, крепко обнимая его тонкими руками. За эту ночь она многое ему успела сказать. Но среди всех этих вырвавшихся фраз он услышал одну, которая заставила его сердце утонуть в теплом океане надежды… I love you