Я никогда не…

Спалось сегодня плохо. Перед глазами стояли кипы бумаг, исперещенные мелкими угловатыми буквами, складывающимися в сложные некрасивые слова. Костя, кажется, всю ночь так и не уснул до конца - только дремал, барахтаясь в смазанных мыслях, которые кружили голову, заставляя его чувствовать себя вертящимся в большой медленной центрифуге. Телефонному звонку ничего не стоило выдернуть его из этого состояния: он резко сел, не успев даже открыть глаза. В такую рань (он не знал наверняка, но чувствовал по слабо проникающему сквозь плотные шторы солнечному свету, что еще рано) могла звонить только Рогозина, так что никакой надобности открывать глаза перед тем, как снять трубку, не было. - Костя, привет, разбудила? - но вместо пропитанного серьезностью жесткого голоса начальницы он услышал звонкие радостные ноты в голосе Юли. Это заставило глаза распахнуться, а все тело покрыться мурашками. - Да я уже собирался вставать, ничего страшного, - Костя тут же сдернул с себя одеяло и засеменил в ванную, чтобы не быть голословным. - А ты чего звонишь? Случилось что-то? - Да я тут графики посмотрела перед сном и поняла, что Костя всю неделю заступает с утра и только сегодня с двенадцати, - щебетала Юля в трубку, пока Костя прикрывая микрофон ладонью, включал воду в ванной. - Так что кроме сегодня ему сюрприз от нас делать почти что некогда. Тогда я решила всем позвонить и спросить… Она что-то говорила про Петра Сергеевича, который был грустным, но новость о сюрпризе подняла ему настроение, про Белозерова, который железно держался за эту неделю, потому что на следующей у жены начинался отпуск, про Шустова, который сам позвонил ей вечером в поисках хоть каких-то хороших новостей… Костя слушал вполуха, прекрасно понимая, к чему она ведет: сегодня нужно будет организовывать праздник. Он успел даже почистить зубы, когда Юля наконец дошла до финальной части своего монолога: - В общем, нужна будет твоя помощь, - выдохнула она, переводя дыхание. - Сам знаешь, тебе в плане организации равных нет! А если мы вместе возьмемся… Честно говоря, настроения устраивать Котову сюрприз у Кости не было от слова совсем. Скула все еще болела после крепкого удара, а под ложечкой сосало от вчерашних слов про увольнение. Он все прогонял в голове эту фразу и с каждым разом сильнее убеждался, что она была сказана не сгоряча. В том, как он это сказал, было что-то, что указывало на еще призрачную, но уже существующую уверенность… И от это было еще больнее. Костя Котов, которого он знал, никогда не стал бы бежать… А это было похоже именно на бегство. Наглое, уверенное, злое. Оставалось надеяться, что это домыслы берут над ним верх. - А что Рогозина сказала? - в голове вдруг вспыли суровое лицо начальницы. Уж ей сейчас точно было не до веселья. - Рогозина?.. - Костя был уверен, что, произнося это, Юля закусила губу. - Ты знаешь, я не спрашивала… А ты думаешь, она будет против? Конечно, праздновать вроде бы совершенно нечего… Но от этого каждый хороший повод становится еще более ценным! Да? И снова у Кости есть выбор: окунуть Юлю в реальность, окатив ее несогласием, словно ледяной водой, или поддержать ее и без того шаткую уверенность, давая хоть какую-то надежду на хорошее. Нет, если он сейчас не встанет на ее сторону, это ее добьет… Пусть она думает, что он просто хочет порадовать друга. Хорошо, что она никогда не узнает, что он делает это ради нее. - Тут уж не поспоришь, - он улыбнулся и почувствовал, как на том конце трубки Юля облегченно выдохнула. - Давай так: я за тобой заеду и поедем в магазин, надо же закупиться. Кстати, список есть? И какой бюджет? - Мы с Игорем вчера все обсудили, - в Юлиных словах слышалась расползающаяся по лицу улыбка. - Решили так… По мере того, как наполнялась продуктовая тележка, настроение у Кости поднималось. Он с удовольствием выбрал цветные хлопушки, аккуратно положил на дно тележки несколько бутылок хорошего шампанского. Юля обосновалась в секции мясных деликатесов и вынесла на Костин суд корзинку, заполненную колбасой нескольких сортов, хлебом, маслом, икрой… - Овощи и фрукты обещал купить Игорек, - последними в тележку был отправлены пакеты с соком. - Он вроде Аллочку собирался захватить и подвезти, чтобы сразу начать резать. - А посуда? - Костя начал выкладывать продукты на ленту. - Нам два пакета, пожалуйста. - Посуду везет Сережа, - Юля достала блокнот и начала вычеркивать пункты списка. - Фужеры привезет Петр Сергеевич… Уже привез, наверное. Нет-нет, проложи бутылки чем-нибудь, пожалуйста! Да, хлебом, например. Девушка, оплачивать буду я! На подъезде к конторе Костя чувствовал себя окончательно веселым. Все лишние мысли спрятались по углам, и искать их не было никакого желания. В гараже их встретил Игорь. - Так, бутылки мне, - с улыбкой сказал он, забирая шампанское. - У Петра Сергеевича есть свободный холодильник. - Какой запасливый, - рассмеялась Юля, хватая пакеты с продуктами, не давая Косте даже шанса ей помочь. - Так, мужчины, кроме Игоря - в переговорку рисовать плакат. А мы с Игорем займемся яствами. - Слово-то какое вспомнила - яства! - рассмеялся Костя, закрывая машину. - Слушаюсь и повинуюсь, товарищ капитан. Если бы не события последних дней, можно было бы сказать, что все было хорошо. Казалось, что среди всех жизненных гадостей, переговорная была островком искренней радости и любви. Только что позвонили с КПП и сказали, что капитан Котов уже направляется в здание. Оставались считанные минуты и последние приготовления: подровнять висящий плакат с надписью «Поздравляем», долить сок так, чтобы во всех стаканах было примерно одинаковое количество… Аллочку срочно дернули за документами на Петровку, так что из девушек осталась только Юля. Мужчины выстроились в ряд в задней части переговорной, держа в руках хлопушки в полной боевой готовности. Открылась раздвижная дверь, и Котов медленно прошел к проходной. Он успел только расписаться в журнале, как вдруг глаза ему закрыли Юлькины ладони. - Это… - Котов, ощупывая чужие пальцы на своем лице, пытался понять, кто за ним стоит, но Юля не выдавала себя даже цоканьем каблуков, шагая на цыпочках и подталкивая Котова в сторону переговорной. Как только они пересекли ее порог, она отдернула руки и, засеменив в сторону остальных, скомандовала: - Три-пятнадцать! Переговорную огласили громкое «Поздравляем!!!» и звуки разрывающихся хлопушек. Котов тут же покрылся цветными полосочками конфетти. Юля захлопала в ладоши, мужчины бросили хлопушки на стол и кинулись к виновнику торжества, радостно крича и улыбаясь во все зубы. - Тихо-тихо, раздавите, - смеясь, воскликнул Котов, обнимая навалившегося на него Игорька. Все столпились вокруг Котова, подрагивая от переполняемой радости - Уважаемый молодожен! - торжественную речь начал Лисицын. - На правах твоего тезки, коллеги, от имени всего коллектива поздравляем тебя с этим днем! Наконец-то ты решился на этот ужасный поступок! - Ты проявил себя как настоящий мужчина, не боящийся бурных ритмов семейной жизни! - Юлька говорила весело, делая для убедительности нарочито большие глаза. - Если что, ты только позови! - Сережа закинул руки на плечи Игоря и Петра Сергеевича. - Да, мы тут же придем на помощь! - с деланой серьезностью протянул Игорь. - Например, тещу утихомирить или тестю объяснить что по чем доходчиво! - Петр Сергеевич потряс в воздухе крепко сжатым кулаком. - Да, с тестем это, конечно, точно, его бы тоже… - смеясь, пробормотал Котов, но его, кажется, никто не слышал. - Ну… можно я тебя хоть поцелую, а то ведь потом нельзя будет? - улыбаясь, спросила Юлька, бросив в сторону Лисицына невинный взгляд. - Ну вы отвернитесь! - Котов смущенно улыбнулся, а Юля, подпрыгивая на месте от радости, крепко чмокнула его в щеку под дружные аплодисменты. - Так, шампанское! - сказал Игорь нараспев, откупоривая бутылку рядом с тянущимся к нему бокалами в руках друзей. - Ну все, ребят, прощай, офицерская вольница, гусары пьют! - улыбаясь, произнес Котов. Наверное, это был самый радостный день за последний месяц. А может, и два. Не только у Кости, но и, наверное, у всех присутствующих. Давно Лисицын не видел таких искренних улыбок на их обычно серьезных, уставших лицах. Конечно, у каждого свои сложности, свои заморочки, свои причины для грусти… Но в том и прелесть быть друзьями - есть поводы для радости, и от этого настроение поднимается вдвойне! - За жениха! - они уже было подняли бокалы для тоста, как вдруг за спинами показалась Рогозина. Кажется, общего позитивного настроя она не разделяла. - Галина Николаевна, к столу! Давайте-давайте, тарелочку, тарелочку Галине Николаевне! - заботливо захлопотал виновник торжества, но начальница заботы явно не оценила. - По какому поводу сабантуй? - строго спросила она, оглядывая улыбающихся коллег холодным взглядом. - Так, э… - Лисицын замялся. - Костя наш женится, поздравляем, - нашелся Белозеров. - Да. - Женится, - хмыкнула начальница, опуская взгляд. - Ну что ж, дело хорошее. Особенно когда будущий тесть - генерал Колосов. Я тут встретила его в Министерстве, он тут же поспешил меня порадовать. - Правда что ли? Поздравляем! - Рогозина явно имела в виду не что-то хорошее, но звучало неплохо, особенно для Котова. - На самом деле, я только сегодня утром об этом узнал, - рассмеялся Котов, пожимая протянутые друзьями руки. - А у меня другая информация, - лицо Рогозиной сохраняло серьезное выражение. - Генерал Колосов сообщил мне, что ты работать к нему переходишь. На полковничью должность. По мере того, как начальница произносила эту фразу, с лиц коллег медленно сходили улыбки. Кто-то присвистнул. Юля убрала от лица руку, в которой держала надкушенный огурец. Лисицын недоумевающе посмотрел на друга. - Это правда? - Нет, вообще-то я никуда переходить не собирался, - Котов начал объясняться, но было уже поздно. Радостный дух, казалось, так уверенно, закрепившийся в переговорной, безвозвратно испарился. Остался только странноватый осадок. - Но он мне предложил. - А ты? - кажется, все самые страшные Костины предположения подтверждались. И от этого на душе становилось не просто паршиво - больно. Невыносимо больно. - А что я? Я же на его дочке женюсь, - медленно сказал Котов, ловя на себе прищуренные взгляды окончательно посерьезневших коллег. - Ну мне надо было как-то время потянуть… ну, я типа… товарищ генерал, я подумаю… Понятно же? Котов еще сохранял радостную искру. Но остальные его настроения больше не разделяли. - Конечно, понятно! Что мы, не дураки, все понятно, - улыбнулся Белозеров, но в этой улыбке чувствовалась неприкрытая язвительность. - Ты любишь ее, она дочка генерала, а генерал тебе предлагает более выгодную работу. Ты соглашаешься, или думаешь, что ж тут непонятного?! Он перешел на крик. - Ты чего сейчас сказал? - Котов прищурился, закипая. - Че слышал! - резко ответил Белозеров, резко поведя плечом. - Ты че, мне не веришь? - на крик перешел и Котов. - Ребят, веришь-не веришь, что за детский сад? - попыталась вклиниться Юля, но было уже поздно. Пожар разгорелся. Мужчины вскипели. - А че я не верю? - Нет, Кость, погоди, ты ему объясни, - обратился Котов к другу, - что я не на генерале женюсь, а на его дочке! - Вот именно, на его дочке! А его папашей будешь называть, да?! - окончательно сорвался Белозеров. - Папашей?! - Да! Лисицын придерживал за плечо Котова, Шустов - Белозерова. Петр Сергеевич пытался вклиниться между, чтобы между ними не было прямого пространства. Юля растерянно переводила взгляд то на одного, то на другого. И только Рогозина стояла все с тем же каменным лицом, молча наблюдая за тем, как между ее подчиненными медленно образуется бездонная пропасть. - Тихо, тихо, ну что ты? Сразу бы нам обо всем рассказал, - Лисицын сохранял хрупкое спокойствие. - Ты ж не маленький, ты понимаешь, что на кону стоит… - Что на кону стоит?! - кажется, сегодня Котов уже ничего не собирался понимать. - Ты уходишь? Иди, - тихо сказал Лисицын, скрывая за спокойным голосом все, что разрывало его изнутри. Он смотрел другу прямо в глаза, стараясь зацепиться в них за что-то такое, что могло бы распустить все его сомнения, как ткань, которую неаккуратно дернули за нить основы. Но чем больше он вглядывался, тем яснее понимал - цепляться уже не за что. И Котов ушел. - Подожди, Кость… - сказал вслед Петр Сергеевич. - Да скатертью ему дорога. Предатель, - отрывисто произнес Белозеров, бросая на стол так и не тронутое яблоко. Юля стала медленно перекладывать бутерброды, освобождая посуду. Костя залпом осушил бокал. Петр Сергеевич устало опустился в кресло. Рогозина неподвижно стояла, как мраморная статуя, уперевшись взглядом куда-то в стеклянную стену переговорной. Праздник был безнадежно испорчен. Да и фиг с ним, с праздником! Крысы действительно начали бежать тонущего корабля, это было ожидаемо. Но то, что крысой окажется Костя Котов? Это оставило в каждом неизгладимый след.