Я никогда не…

Что происходит внутри, когда весь привычный мир рассыпается, как карточный домик? Когда земля уходит из-под ног и оказывается где-то в районе головы, неприятно покалывая и оставляя в волосах едкие комья грязи и пыли? Что делать, когда все, чему ты верил, оказывается враньем? Когда то, что ты любил и чем ты жил, теперь существует только в чьих-то больных фантазиях?.. - Юля… - Костя тихо заглянул в буфет и тут же отпрянул под натиском взгляда, в котором читалась помесь злости и расстройства. - Что? - рявкнула Юля, недовольно припечатывая точку в конце только что написанного ею предложения. И тут же устало поникла, собирая руки у лица. - Прости, я просто… - Ничего, - Костя понимающе пожал плечами, присаживаясь подлокотник дивана. - Я хотел спросить - ты скоро домой? - А что? - Юля подперла голову руками и посмотрела на него как-то по-особому жалостливо. - Да так, хотим с мужиками в бар зайти, думаем, ждать тебя или нет, - Костя снова пожал плечами. Да, даже его тело каждой клеточкой вопит «Я не знаю!» Сейчас это был ответ на любой вопрос. - Что, и Петр Сергеевич пойдет? - Юля улыбнулась, получив в ответ легкий кивок. - Соблазнительно, конечно. И, наверное, даже полезно. Но давайте в этот раз без меня… Она опустила взгляд, снова погружаясь в бумаги. Костя подошел к ней сзади и мягко положил руки на напряженные плечи, потянув их вниз. Юля шумно выдохнула. - Мне тяжело видеть тебя такой… - прошептал он, наклоняясь к ее уху. - Ты как хрустальная ваза, которую грубо разбили… Что мне сделать, чтобы это исправить? Юля вильнула корпусом, заставляя Костины ладони повиснуть в воздухе. - Сейчас у всех не самое легкое время, товарищ майор, - грустно сказала она. - Бывают на свете вещи, которые исправить невозможно даже вам. Теперь вздохнул Костя. Поджав губы, он так же тихо вышел из буфета. За это время он очень хорошо уяснил, что спорить с Юлей бесполезно. В шумном баре было темно и не очень уютно, но после выпитых почти залпом трех больших стаканов пива было уже все равно. - Даже не начинай, Игорь, - усиленно складывая слова в предложения, протянул Белозеров. - Даже не на-чи-най. Не на-чи-най. Ха! Серега уже успел надраться, и теперь ему было необычайно смешно раскладывать слова по слогам, постукивая при этом в ритм ребром ладони по столу. Надо полагать, что его фраза относилась к разговорам про Котова, но Игорь даже и не думал поднимать сегодня эту тему. Как, впрочем, и любой из присутствующих. Конечно, на самом деле, примерно к нему сходились все их мысли, но вслух рассуждения шли о чем угодно, кроме этого. - Ох, мальчики, а мне ведь завтра к восьми на р-р-работу, - Петр Сергеевич блаженно улыбался, упираясь взглядом куда-то в стену. - Работа, черт бы ее побрал, работа… - Не работа, а сплошное разочарование, - поддакнул Белозеров, наконец подавив острый приступ фонетического разбора. - Давно так паршиво не было. - Скорее бы кончилась эта проклятая черная полоса, - Игорь посмотрел на часы. - Так, мне пора, еще Пашку укладывать. - Ох, Игорь-Игорь, парню уже пятнадцать лет, а ты его все спать укладываешь! - усмехнулся Белозеров. - Я бы на его месте от такого папаши давно сбе-жал. Сбе-жал… Он расхохотался, да так, что пришлось вытирать с лица плеснувшие из глаз слезы. - Ты для начала вырасти своего до такого возраста, а потом поговорим, - Игорь похлопал друга по плечу и потянулся за стоявшим на полу портфелем. Он единственный сегодня не пил, а потому сохранял утерянное остальными спокойствие. - Какой ты оптимист, Игорек, - впервые за долгое время голос подал Костя. - Думаешь, черная полоса кончится, а не станет еще темнее? - Самый темный час наступает перед рассветом, - заметил Игорь, грустно улыбаясь. - Хочется верить, что это просто неудачный период. - Оптимист, да еще и философ! - Костя поднялся, обнимая товарища. - Спокойной ночи, Аристотель! Пашке привет! Пожав коллегам руки, Игорь, пробираясь к выходу, растворился в толпе. - Я тоже буду собираться, - решительно заявил Петр Сергеевич, неуверенно сползая с высокого барного стула. - Иначе Галина Николаевна, да не тем она будет помянута, голову мне оторвет. Он захихикал и шаткой походкой направился к товарищам. - Не расстраивайтесь, мальчики, - он по очереди пожал руку Косте и Сереже. - Игорь прав. Кто знает, может, это все и к лучшему… - А то, что друзья оказываются дерьмом собачьим, тоже к лучшему? - буркнул Сергей, опустошая стакан. - Если друг оказался вдруг… - напел Костя задумчиво. - Дай бы Бог, Петр Сергеевич, дай бы Бог. Дома он уверенным, но отчасти шатким после выпитого жестом смел фотографии прямо в рамках в ящик стола. Тот самый, где лежали все самые неприятные воспоминания. Например, Гордеева… ха! Что же это такое, почему он постоянно натыкается на таких дерьмовых людей?! Если бы можно было взять весь этот ящик и выбросить прямо сейчас в распахнутое окно… Костя потянулся к нему твердыми руками, но дуновение ветра заставило покачнуться резкие мысли. А что это изменит? Все равно в голове все останется на своих местах. Ничего не поделаешь, придется просто ждать, пока отболит, пока перестанет жечь… И снова это чувство: куда ни глянь, везде видишь вещи, которые напоминают о том, что хочется как можно скорее забыть. - Свет, спишь? - странно было звонить сестре в такой поздний час. Но Костя знал, что она сейчас в командировке во Франции (черт бы ее побрал вместе с этим проклятым киллером), а значит, наверняка еще не легла. - Костя, не поздновато для прилива братских чувств? - сестра, как всегда, не отказывала себе в язвительности. - Или у тебя кончились собеседники и приходится обращаться ко мне? Костя не ответил. Было стыдно признаться, что Света в своей привычной колкой манере попала в «десятку», заставляя все внутри снова рассыпаться на мелкие части. - Костя, что случилось? - он услышал в трубке звуки, говорившие о том, что сестра, до этого лежавшая, села на кровати. - Я что-то совсем не соображаю… Ты мне посреди ночи звонишь в другую страну да бешеные деньги. Костя! Скажи же что-нибудь! В такие моменты сложно было напоминать, что это он старший брат, а не Света старшая сестра. Но в умении в ответственный момент собраться и собрать всех остальных равных ей не было. - Все рушится к чертовой матери, Свет, - он старался говорить как можно тише, чтобы сестра не слышала в его голосе надрыва и выступающих на глаза слез. - Я скоро потеряю работу. Котов оказался козлом... Юля меня не любит… Самым сложным оказалось утром встать и как ни в чем не бывало начать собираться на работу. Как будто ничего не происходит, как будто в этом еще есть смысл. Умываться, бриться, причесываться, выбирать галстук, пить кофе, как будто не было вчерашнего вечера и последних нескольких дней. За окном снова шел летний дождь. Настоящий ливень. Всю ночь напролет он шумел за окном, но вместо умиротворения и спокойствия он нагонял только бóльшую тревогу. Хорошо, что перед сном Костя додумался закрыть окно, иначе бы непременно проснулся в самой настоящей луже. Хотелось верить, что раскаты грома на сегодня закончились, что будет время подсохнуть и приготовиться к новому дню. Дождь. Стена из капель, вырастающая между прошлым и настоящим. И никто не может от него скрыться. Даже если ты остаешься сухим, это не значит, что дождь тебя обошел. Просто самое главное еще впереди.