Я никогда не…

Нет хуже преступников, чем коллеги-милиционеры. Точнее, хуже, наверное, есть, но более своенравных, гордых и непокорных Костя не встречал. Сегодня была его очередь отыгрываться за все вытрепанные нервы. Не будь это жизненно важно, он спокойно прошел бы под конвоем и дальше, доехал бы до отделения, посидел бы в камере… но сегодня это было непозволительной роскошью. На него уже успели надеть наручники, и пришлось оставить рану на открытом воздухе, от чего она еще и неприятно засаднила. Ничего, стиснуть зубы - и вперед. Сколько их всего, двое? Наверняка водитель один из них. Не слишком сложно, но придется побороться. Поборемся. Подошли к машине. Грубо пихнули лицом впереди на пассажирское, и один из милиционеров тут же отделился, садясь за руль. Это его шанс. С усилием лягнув второго ногой, Костя повалил его на землю и тут же набросился сверху. - Да что ж ты, мразь, делаешь… - да, в других обстоятельствах за «мразь» он бы ответил. Но сейчас это можно и пропустить мимо ушей. На счастье, молоденький водитель замешкался с дверью и вылез на помощь, когда Костя уже завладел пистолетом его напарника. - Сидеть я сказал! - метить дулом в коллег никогда не приносило удовольствия, да и сейчас он делал это с трудом, как морально, так и физически. - Машину заводи - убью! Дверь открой! Какая все-таки удивительная вещь - пистолет. Висит в кобуре и ничего особо не решает, пока дело не доходит до момента, когда на тебя его направляют. Кто бы что ни говорил, а убивать не так страшно, как умирать. Убить можно много раз, а умереть - всего один. Косте было даже жалко этого молоденького ППСника, который жал на газ служебной машины под страхом смерти. Когда все это кончится, он обязательно извинится и перед ним, и перед его напарником, оставшимся валяться в просеке. Лишь бы все это кончилось! Приятно было снимать наручники. Хоть он и пробыл в них от силы минут двадцать, их вес на запястьях не то что давил… смущал. Он не заслужил этих наручников. И если от остальной несправедливости избавиться не так просто, наручники можно просто снять. - Ты б сдался бы, - лейтенант занервничал: навстречу им ехала еще одна патрульная машина. - Все равно далеко не уйдешь. - Да я рад бы, да дел много, - тяжело дыша, он пристегнул беднягу к рулю освободившимися наручниками и тут же вернул его на мушку. - Ну смотри, - ППСник постоянно бегал взглядом от дороги к переднему пассажирскому. - Ты поаккуратней, а то ведь выстрелить может. - Сиди тихо, не дергайся, - с нажимом произнес Костя, а про себя усмехнулся: выстрелить может, а то он не знал! Справа показалась заброшенная усадьба с редким железным забором. То, что нужно. Заставив водителя остановиться, Костя выбежал из машины и под дулом пистолета вывел его на улицу и пристегнул к одному из прутьев. - Послушай, лейтенант, - он рассмотрел такие знакомые две звездочки на погонах, - ты на меня не обижайся. Я позвоню - тебя заберут, если ты захочешь. И, зажимая плечо, из которого до сих пор сочилась алая кровь, он побежал вглубь леса, крепко сжимая в руке пистолет. С пистолетом проще жить в любом случае, милиционер ты иди преступник. Он бежал, бежал и бежал, периодически спешиваясь, но не давая себе отдыхать. Знал - расслабится хоть на пять минут, и все. Он потерял кровь, давно не пил, и потерять сознание хотя бы от обезвоживания - плевое дело, но пока он бежит, пока в его жилах есть адреналин, он будет жить. А ему ой как надо жить! Уже стемнело. Он добежал до парка, где в это время вокруг мангалов столпились спокойные москвичи. Пахло жареным мясом, и бежать стало еще сложнее. Кроме того, приходилось постоянно прятаться: вряд ли народ придет в восторг от мужика с пистолетом в окровавленной футболке. - Я бы тоже от шашлычка не отказался… Но никакого шашлычка ему пока не светило. Москва здесь только начиналась. А ему нужно было намного дальше, в центр, к жизни, туда, где ему смогут помочь… он уже четко обозначил для себя конечную точку маршрута - квартира Петра Сергеевича. Хирург он и дома хирург, а ему именно помощь хирурга была сейчас нужнее всего на свете. В больницу идти опасно, к Рогозиной - глупо, к Вале - безрассудно. Оставался он, старый мудрый судмедэксперт, чьи двери всегда были открыты для шумных застолий и тихих посиделок. Сегодняшний ночной визит ни тем, ни другим быть не планировал. Сегодня ему, в принципе, везло, если не считать ранения и обвинения в двойном убийстве. Какой-то незадачливый дальнобойщик отошел то ли отлить, то ли перекусить и, прихватив что-то из прицепа, забыл его запереть. Кое-как забравшись внутрь, стараясь игнорировать невыносимую боль в плече, он заполз вглубь и спрятался за рядом картонных коробок так, чтобы его не было заметно снаружи. С водителем номер прокатил - он запер двери, завелся и поехал, как ни в чем ни бывало. Отключиться все никак не получалось. Он был где-то между сном и реальностью, тонул в неприятном вязком бреду; перед глазами мелькали размытые картинки, в ушах, кроме шума дороги, слышались то крики, то стоны, то чей-то злой сиплый смех… толчок. Машина встала. Снаружи послышались голоса. Он четко уловил фразу «предъявите документы». Коллеги, черт бы их… Но закончить ругательство он не успел - плечо пронзила такая боль, что он еле сдержался чтобы не заорать во весь голос. Он старался дышать как можно тише, но выходило плохо, и с губ то и дело срывались тихие прерывистые стоны. Заскрипели петли, открылись двери, и он заметил тонкий лучик фонарика. Выход был один - дышать как можно меньше. Он усиленно сдерживал дыхание, из последних сил стараясь удерживать тело от мощного вдоха. Гаишник уже было забрался внутрь, судя по тому, как гулко он наступил на ступеньку, ведущую наверх. Луч фонарика еще пару секунд пометался по стенам и исчез. - Ладно, давай поезжай, - сказал прокуренный голос, и у Кости словно открылось второе дыхание. Его хватило ровно до момента закрытия дверей. Наконец он смог нормально вздохнуть и, зажмурившись, отключиться на пару секунд от непрекращающейся боли. Но совсем скоро он пришел в себя: нельзя терять бдительность. Отсюда еще нужно как-то выйти. Водитель вскоре еще раз остановился, но на этот раз по своим делам. Конечно, залезть в кузов и обнаружить там подстреленного мужика не было пределом его мечтаний. Но отреагировал он на удивление спокойно. - Воду мою взял - умыться? - осведомился он, заметив у Костиных ног наполовину пустую бутылку. - Прости, много крови потерял, - еле дыша, отвечал Костя, чувствуя, как глаза закатываются в каком-то неизведанном доселе направлении. - Ладно, и не такое видали, - водитель протянул ему еще одну бутылку. - Спирт. Промой. - Да мне немного осталось… А мы, собственно, где? - Костя немного встрепенулся, поняв, что забыл учесть одну важную деталь: Москва большая, а Петр Сергеевич живет не в каждом доме, который встретится ему на пути. - А тебе куда надо-то? - кажется, дальнобойщик ему даже сочувствовал. - На «Автозаводскую»… - сквозь зубы протянул Костя - накатила новая волна боли. - Повезло, мне рядом, закину тебя, - дальнобойщик встал и хотел было похлопать его по плечу, но тут же осекся. - На службе и не такое видал. - Где служил?.. - тихо спросил Костя. - Чечня, вестимо, - усмехнулся дальнобойщик, шагая к выходу. - И я… Там же… - еще тише сказал Костя. - Ты мужик давай, держись, - спрыгивая на землю, кинул ему водитель. - Кто тебя хоть так? - Свои… - грустно подумал Костя. Вслух говорить сил уже не было. - Все-все, будем в лучшем виде! - и водитель поспешил закрыть двери. Очнувшись, Костя почувствовал в себе силы. Их должно было хватить ровно на последний рывок. Встал и, шатаясь, держась по стенке, прошел к открытой двери, где водитель учтиво помог спуститься и даже хотел довести до подъезда. - Не надо, мужик, спасибо! - Костя машинально махнул рукой и тут же скорчился от боли. - Я номера твои запомнил, отблагодарю как следует! - Не, я с вашим братом дел старюсь не иметь, - рассмеялся водитель. - Втянете еще в свои разборки… - Милиция никого в разборки не втягивает, - удаляясь в сторону дома, кинул на прощание Костя. - Спасибо! - Вон оно как… милиция! - только и пожал плечами дальнобойщик. - Видал я такую милицию… Но Костя уже бежал к подъезду, на ходу вспоминая код. Три, пять, семь… нет, восемь! Но это после Ка, а квартира? Квартира сорок два. Быстрее, ноги, быстрее! Дверь лифта распахнулись, и вот, он стоит на лестничной площадке перед дверью Петра Сергеевича и бесстыдно зажимает кнопку звонка посреди ночи. Кстати, сколько времени? Какая разница… Ну где же вы, Петр Сергеевич, где же вы? Сил осталось на пару шагов и полтора десятка вдохов. Скорее, милый Петр Сергеевич, скорее… Кажется, он слышал, как ключ поворачивается в замке. Либо это реальность, либо очередной его бред. Возможно, последний.