Принц Полукровка и Храбрый Сердцем

Юнги проснулся от чьего-то шёпота. Чимин спал спокойным сном. Омега схватился за голову. – Хватит меня мучить! – не сдержался Юнги. Чимин проснулся от его криков и резко сел на кровати, моргая спросонья. Его взгляд сразу упал на Юнги, который всё ещё сидел, сжимая голову руками, его лицо было искажено болью и страхом. — Юнги! Что случилось? — Голос Чимина был тихим, полным тревоги. Он подвинулся ближе, готовый в любую секунду обнять или защитить. Омега поднял на него мутные от слез глаза, он выглядел совершенно разбитым. Его губы дрожали. — Шёпоты... они не прекращаются... мучают меня... — выдавил он, его голос был хриплым от крика и пережитого ужаса. Чимин подошёл к омеге, его рука потянулась к Юнги. Он осторожно взял его за запястье, пытаясь отвести руки от головы. — Какие шёпоты? — Чимин огляделся по комнате, хотя инстинкт подсказывал, что никакной видимой угрозы нет. — Я... я не знаю... они просто... здесь, — Юнги ткнул пальцем в висок. — В моей голове... Они говорят... говорят ужасные вещи... Чимин осторожно обнял Юнги, притягивая его к себе. — Тише, тише... Я здесь. Я с тобой, — прошептал он, прижимая омегу к своей груди. — Они ничего не смогут тебе сделать, пока я рядом. Юнги уткнулся ему в плечо. Слезы беззвучно текли по его щекам, впитываясь в ткань пижамы Чимина. Омега крепко держал друга, чувствуя себя беспомощным. Глядя на состояние Юнги, Чимин решил, что будет защищать его не смотря ни на что. Чимин не знал, что это за шёпоты и откуда они взялись, но знал одно: он сделает всё, чтобы Юнги больше не страдал в одиночестве. – Давай я рядом посплю? Хочешь? Аккуратно, чтобы не напугать, он лег рядом. Омега сразу же свернулся клубочком, всё ещё мелко дрожа. Его руки от страха вцепились в пижаму Чимина, словно в спасательный круг. — Я здесь. Просто спи. Чимин чувствовал, как дрожь Юнги постепенно утихает, дыхание выровнялось, хоть и оставалось прерывистым. Омега притих, но Чимин знал, что он не спит. Намджун был одним из самых знающих и, несмотря на всю его строгость, одним из самых справедливых преподавателей, Чимин не сомневался, что Профессор им поможет. Зная и о его негласном противостоянии с некоторыми другими факультетами, особенно с теми, кто был слишком... самоуверен, он не сомневался, что до директора ситуация не дойдёт. Его друг страдал от чего-то, что проникало в его сознание, и это произошло в столь странных обстоятельствах, что это пугало Чимина. Профессор Намджун мог знать. Мог помочь разобраться, следовало только найти вариант, как объяснить ситуацию, не вдаваясь в лишние подробности, но достаточно убедительно, чтобы тот воспринял это всерьез. Он знал, что возможно не должен за спиной друга делать подобное, но он уже обещал Намджуну и не видел другого выхода. Так можно было и спасти друга и извлечь из этого пользу. Чимин так и не смог уснуть, мучаясь от незнания. Нельзя было, чтобы кто-то заподозрил Юнги в чем-то. Ведь он знал, что он не стал бы творить зло, неспособен был его друг на подобное. Омега перебирал варианты в голове. Мучаясь предположениями, омега незаметно заснул. Утром Юнги в комнате не оказалось. Зная омегу, Чимин мог предположить, что он не хочет разговаривать о том, что произошло ночью. Устало омега направился за вещами, нужно было привести себя в порядок и сходить на завтрак, благо были рождественские каникулы и можно было не спешить. *** *** Лечебное крыло было непривычно тихим, нарушаемым лишь еле слышным дыханием лежащего на одной из коек студента. Его лицо было бледным, но безмятежным, словно он просто крепко спал. Вокруг койки стояли четверо: строгая, сжавшая губы профессор Макгонагалл, пожилой целитель с усталым, но сосредоточенным взглядом, неуклюже переминающийся с ноги на ногу Невилл Лонгботтом и профессор Блэк, выглядящий сосредоточенным и, возможно, слегка напряженным. Макгонагалл склонилась над студентом, ее взгляд был полон беспокойства. Она повернулась к целителю. – Вы говорите, что никаких физических патологий? – повторила она, ее голос был негромким, но пронзительным. Целитель кивнул, поправляя очки на переносице. – Абсолютно, профессор. Мы провели все стандартные диагностические чары и проверки. Никаких повреждений, никаких признаков болезни, отравления... Ничего. Такое ощущение, что он просто глубоко спит. Не магический сон, вызванный зельем или заклинанием, это... это другое. Он не реагирует на стимулы, но его жизненные показатели в норме. Невилл глядел на неподвижного студента. – Он не подаёт никаких признаков жизнедеятельности, хотя организм полностью здоров. – Именно, мистер Лонгботтом, – твердо ответила Макгонагалл, даже не глядя на него. Весь ее фокус был на загадке, лежащей перед ней. Профессор Блэк стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он не говорил, но его глаза внимательно изучали и студента, чувствовалась темная магия, но настолько древняя, что альфе не доводилось с таким работать. Казалось, он пытался найти логику или хотя бы закономерность в этом необъяснимом состоянии. Минерва Макгонагалл отвернулась от койки, ее взгляд блуждал по стерильным стенам Лечебного крыла. – Глубокий сон без видимой причины... – пробормотала она скорее себе, чем остальным. Ее челюсть напряглась. - Вы уверены, что тут замешана тёмная магия? – Более чем. Я понимаю о чём вы думаете, – ответил Блэк, – но я, как вы того и пожелали, слежу за Юнги, и ничего такого не обнаружил. – Вы уверены? – Более чем, можете даже не сомневаться, – сухо бросил Блэк. – Одного студента еще можно скрыть, профессор Блэк, – продолжила Макгонагалл, ее голос стал жестче. – Но если жертв станет больше, то мы уже не сможем контролировать ситуацию. В Хогвартсе ученики из других школ, и они тоже в опасности. Профессор Блэк медленно опустил скрещенные руки. Его взгляд переместился с бледного лица студента на Минерву. – Я понимаю всю серьезность ситуации, Минерва, – его голос был низким, с легкой хрипотцой. – Я не обнаружил ничего, что касалось бы Юнги. Это не его работа. Намджун подошел ближе к койке, наклонился, всматриваясь в лицо студента с той же интенсивностью, с какой несколько минут назад изучал его магическое поле. – Эта магия... она не оставляет следов в привычном понимании. Нет остаточной энергии заклинания, нет следов зелья. Она... инкорпорирована. Словно стала частью его самого. И она очень, очень старая. Настолько, что я ее не узнаю. Макгонагалл нахмурилась. – Не узнаете? Вы? Вы провели годы, изучая самые темные и редкие виды магии! – Именно, Минерва. Те, что изучены или хотя бы оставлены хоть какие-то записи. Эта... она словно из эпохи, когда магия была дикой и не каталогизированной. Или... – он замолчал на мгновение, его глаза сузились. – Или она была намеренно стерта из истории. Невилл спросил: – Стерта из истории? Как это возможно? – Хороший вопрос, мистер Лонгботтом, – ответил Блэк, не отрывая взгляда от Профессора. – Возможно, это связано с тем, что она слишком опасна, чтобы о ней знали. Или слишком... специфична. Она не похожа на Аваду Кедавру или Круциатус. Она не разрушает тело напрямую. Она... отключает. Отключает сознание от физической оболочки, оставляя оболочку в рабочем состоянии. Целитель поправил очки. – Это объясняет медицинскую картину. Его тело функционирует, но мозг... мы не можем получить от него никакой активности, кроме базовых рефлексов. Словно он... не здесь. – Именно, – подтвердил Блэк. – Его сознание где-то еще. Или вообще нигде. Макгонагалл выпрямилась, ее лицо стало еще более напряженным. – Значит, это не нападение в традиционном смысле. Это... что-то другое. Что-то, что выводит мага из строя, не убивая его. И вы считаете, что это древняя магия. – Это моя рабочая гипотеза, – кивнул Блэк. – И если она верна, то найти информацию будет крайне сложно. Это не то, что можно найти в библиотеке Хогвартса, даже в Запретной секции. Это может требовать... других источников. Он снова посмотрел на студента, затем перевел взгляд на Макгонагалл. – Я должен провести более глубокое исследование. Попробовать проследить источник этой магии, если это возможно. Поискать любые упоминания о подобных состояниях или о магии, которая могла бы их вызывать. Это займет время. – Времени у нас может не быть, – резко сказала Макгонагалл. – Это не единичный случай. – Я понимаю. Поэтому я предлагаю разделить усилия. Я займусь поиском информации об этой магии и ее возможном источнике. Вы, Минерва, должны сосредоточиться на безопасности школы и мониторинге ситуации. Любые странности, любые совпадения, даже самые незначительные, важны. Невилл, вы как декан факультета и тот, кому студенты доверяют, можете быть нашими глазами и ушами среди учеников. Слушайте разговоры, обращайте внимание на настроения, на любые страхи или слухи. Целитель, продолжайте наблюдение и сообщайте о любых, даже минимальных изменениях в состоянии студента. Намджун обвел взглядом всех присутствующих. – Это не стандартная угроза. Она тихая, скрытная и, возможно, действует изнутри. Мы должны быть готовы ко всему. И, Минерва... – его взгляд стал серьезнее. – Если эта магия действительно так древна и так хорошо скрыта... возможно, она связана с самим Хогвартсом. С его основателями. Повисла еще более тяжелая тишина. Слова Блэка о древней магии, связанной с самой школой, звучали как мрачное предзнаменование. Макгонагалл лишь плотнее сжала губы, приняв вызов. – Хорошо. Действуем по вашему плану. Но будьте осторожны. И информируйте меня о каждом шаге. Мы не можем позволить этому распространиться. Ни в коем случае. Макгонагалл выпрямилась, ее взгляд стал жестким и решительным. Невилл поклонившись, поспешно вышел из Лечебного крыла, его шаги глухо отдавались в тишине. Намджун разгладил складку на мантии. Его лицо оставалось невозмутимым, но легкое напряжение в уголках глаз всё-таки угадывалось. – Будем надеяться, что вы сможете распознать, что это за магия, – сухо произнесла Макгонагалл. – А пока... мы имеем дело с неизвестностью. Убедитесь, что слухи не расползаются. Паника нам сейчас не нужна. С этими словами она решительно повернулась и направилась к выходу. Намджун следом. Целитель проверил состояние студента и отправился к другим больным. *** *** Хосок, Тэхен и остальная команда вместе с факультетом сидели на мягких креслах перед камином в гостиной Гриффиндора, вместе с остальными учениками факультета. Атмосфера была необычной – смесь предпраздничного оживления и легкой усталости после завершившегося Турнира. На трибуне перед ними стоял их декан, профессор Невилл. Он выглядел немного взволнованным, теребя подол своей мантии, нужно было успокоиться и отвлечь учеников на бал. – Итак, как вы знаете, Турнир Трех Волшебников завершился, – начал Невилл, его голос был немного выше обычного от нервозности. - И по давней традиции в честь этого события и в преддверии Рождества Хогвартс проводит Святочный бал. По гостиной прокатился гул возбуждения. Шепотки и смешки оживили воздух. – Я собрал вас всех, чтобы напомнить о некоторых важных моментах, – продолжил Невилл, стараясь говорить громче. – Бал состоится в канун Рождества в Большом Зале. Это официальное мероприятие, и требуется соответствующий дресс-код. Для юношей – парадные мантии. Для девушек – вечерние платья или также парадные мантии. Прошу вас отнестись к этому серьезно. Это не обычная школьная дискотека. Он сделал паузу, оглядывая лица учеников. Некоторые выглядели мечтательно, другие – растерянно, особенно младшие курсы. – Традиционно на бал приглашаются ученики четвертого курса и старше, – пояснил Невилл. – Однако, вы можете пригласить в качестве пары ученика или ученицу младших курсов. И, конечно, вы можете пойти на бал с другом или даже в компании друзей, не обязательно вдвоем. Главное – соблюдать приличия и насладиться вечером. Это прекрасная возможность расслабиться. Его щеки слегка порозовели, когда он говорил о парах. Было видно, что для него самого эта тема немного неловка. – Большой Зал будет украшен подобающим образом, – добавил он. – Будет живая музыка, угощения... В общем, всё, чтобы сделать этот вечер незабываемым. Списки приглашенных пар или групп будут собираться старостами факультетов в ближайшие дни. Пожалуйста, не откладывайте решение на последний момент. Невилл снова оглядел собравшихся, словно ожидая вопросов, но большинство учеников были слишком заняты перешептываниями о том, кого бы пригласить или что надеть. – Итак... я думаю, это всё, – подытожил он. – Если у вас возникнут вопросы по подготовке к балу, не стесняйтесь обращаться ко мне или старостам. А сейчас... можете расходиться. И начните думать о своих парадных мантиях. Ученики начали подниматься с мест, гостиная наполнилась гулом голосов. Хосок и Тэхен оставались сидеть, наблюдая за общим оживлением. – Святочный бал...– задумчиво произнес Тэхен, его взгляд был устремлен куда-то в сторону. – Ты уже пригласил Юнги? – Нет, не представился возможным. – А я пригласил Джиоши, и он согласился, – улыбнулся Джин. – Надо же ... Совсем не твой тип. – Он не такой как все! – Сколько раз он нам говорил это? – посмотрел на Хосока Тэхен. – Бесчисленное количество, а он знает про твоё бурное прошлое? – Нарываешься, Уизли! – И что ты мне сделаешь? Обе подскочили, упрямо глядя друг на друга. – Так, – поправляя волосы вмещался Тэхен. – Что между вами произошло? – Когда он делает, что хочет, и лобызается по укромным местам с омегами из других факультетов, ему все можно, – понизил голос Хосок, зная, что многие омеги его факультета навострили уши. – Потому что ты выбрал этого... этого... – Джин запнулся, словно не находя достаточно уничижительного слова, и закончил, выплюнув с обидой: – Он не из нашего круга! И вообще, только что ты обнародовал то, что я рассказывал тебе по секрету! Хосок вздрогнул, словно слова Джина были физическим ударом. Он стоял, скрестив руки на груди, его лицо было напряжено. – А ты думаешь, мне приятно слушать твои... истории, – начал Хосок, понижая голос еще больше, хотя гнев все равно прорывался сквозь него, – когда ты сам потом осуждаешь меня за то, что мне кто-то нравится?! Тем более, когда этот кто-то… - он запнулся на мгновение, не решаясь произнести имя вслух, но взгляд его был упрямым. – ...не совсем тот, кого ты ожидал? – Но это другое! – резко ответил Джин, делая шаг вперед. – А то, что ты разболтал сейчас мой секрет... это предательство! – Я никому ничего не разбалтывал! Все знают, какой ты! – воскликнул Хосок, делая шаг назад, пытаясь создать дистанцию, но не отступая. Гул в гостиной немного поутих, несколько голов повернулись в их сторону. Ванесса и Эмилия, которые сидели неподалеку и наблюдали за ссорой с растущим любопытством, переглянулись. – Эй, эй, успокойтесь! – вмешался Тэхен, вставая между ними и мягко, но настойчиво разводя их в стороны. – Вы что, забыли, где находитесь? Вся гостиная смотрит. Джин и Хосок замолчали, тяжело дыша, их глаза все еще метали молнии друг на друга через плечо Тэхена. Атмосфера накалилась. Тэхен повернулся к Хосоку. – Хосок, он прав, ты перегнул палку. – Затем повернулся к Джину. – А ты, Джин, не можешь осуждать его за его чувства, особенно после признания, что тебе нравится Оши. Он тоже отличается от нас, но мы, как твои друзья, готовы принять твой выбор, какой бы он ни был. У каждого свои симпатии. И прекрати называть его этим. Джин фыркнул, отворачиваясь. – Давайте остынем. Бал уже на носу. У нас есть время, чтобы разобраться с этим... или хотя бы не убить друг друга до Рождества. Он посмотрел то на одного, то на другого. – Хорошо, но он должен извиниться за то, что разболтался! – Джин, это не то, чтобы секрет, про твои похождения вся школа знает, – ответил Тэхен. – И все же он мой друг, который знает обо мне больше, это не повод выставить меня... – Так. Стоп. Оба. – Его голос был твердым, но не крикливым. Он посмотрел сначала на Хосока. – Хосок, я понимаю, что ты чувствуешь, что это несправедливо. И ты прав, у тебя есть право на свои чувства и свой выбор. – Затем перевел взгляд на Джина. – Джин, и я понимаю, что ты чувствуешь себя уязвимым, но хватит вести себя, как кошка с собакой. Джин не ответил сразу, но его плечи немного опустились. Он посмотрел на Хосока с выражением глубокой обиды. – Он выбрал... он же знает, – тихо пробормотал Джин, все еще цепляясь за свою правду. – Он выбрал того, кто ему нравится, Джин, – повторил Тэхен, его голос стал мягче. – Как и ты выбрал Джиоши, потому что он тебе нравится. В этом нет ничего плохого. Проблема не в том, кого вы выбираете. Проблема в том, как вы реагируете на выбор друг друга. Вы друзья. Вы должны поддерживать друг друга, а не осуждать. Он сделал паузу, позволяя своим словам осесть. Ванесса и Эмилия по-прежнему наблюдали, как и несколько других студентов, но напряжение в гостиной немного спало. – Представление окончено, – хмуро посмотрел на однокурсников, которые жаждали узнать, кто же нравится Хосоку. – А капитан нам не говорил, что влюблён. – С любопытством сказала Эмилия. – Ну так это и не ваше дело. – Джин, – попытался успокоить альфу Тэхен. – Стоят тут, уши греют, лучше своими делами занимайтесь. Видя, что Джин сцепился с девушками, Тэхен схватил его за руку и потянул за собой, кивая Хосоку, что помог. – Он сегодня не в духе – разглаживая конфликт, Тэхен улыбнулся девушкам. – Не обращайте внимание, встретимся на тренировке. Тэхен не отпустил руку Джина, а потянул его энергичнее, выводя из гостиной, подальше от любопытных глаз. Джин упирался лишь слегка, его плечи все еще были напряжены, а лицо хмурым. Хосок, после секундного колебания, тоже последовал за ними, его взгляд был прикован к спине Джина. Они остановились в относительно безлюдном коридоре неподалеку. Тэхен отпустил руку Джина, но встал так, чтобы тот не мог просто уйти обратно. – Что это было, Джин? – спросил Тэхен, его голос был тихим. – Зачем нападать на них? Они просто... слушали. – Они уши грели! – огрызнулся Джин, хотя его тон уже не был таким громким, как в гостиной. – Им только дай повод посплетничать! А тут такое... Капитан влюблен! Будет о чем поговорить! – И? – Тэхен поднял бровь. – Что в этом плохого? Хосок имеет право влюбляться. И если бы он хотел, чтобы об этом знали, он бы сам сказал. Твое дело его поддержать, а не устраивать сцены и отпугивать всех вокруг. Джин вздрогнул от этих слов. Он открыл рот, чтобы возразить, но Тэхен мягко положил руку ему на плечо. Хосок же, после того, как несмотря ни на что Джин попытался его защитить, пусть и в своей манере, рассмеялся. Это был нервный, чуть истеричный смех, но он был искренним. Джин, услышав этот смех после всей драмы, невольно тоже улыбнулся, глядя на друга. – Вы дурные? – воскликнул Тэхен, но в его голосе не было прежней злости, только усталость и облегчение. – Вымотали мне все нервы, а сейчас смеётесь, как ни в чем не бывало?! – Что с нас взять, – сказал Хосок сквозь смех, вытирая выступившие слезы. – Мы оба виноваты и понимаем это благодаря тебе. – Чувствую неискренность в твоем голосе, – прищурился Тэхен, хотя уголки его губ тоже дрогнули. Он все еще не мог поверить, как быстро ситуация перевернулась. – Он прав, – признал Джин, вздохнув. – Я переборщил. И ты, Хосок... Хосок кивнул, его смех постепенно стихал, оставляя лишь мягкую улыбку. – Великий Мерлин, я учусь в одной школе с придурками, – закатил глаза Тэхен и, не глядя на них, решительно ушел по коридору. Джин и Хосок посмотрели друг на друга. Напряжение между ними полностью спало, сменившись пониманием и легким смущением. Второй потянул руку в знак перемирия, и после скрепления, альфы побежали за Тэхеном. – Постой! – со смехом позвал омегу Джин. – Да, мы не хотели! – добавил Хосок, их голоса эхом отдавались в коридоре. А Тэхен шёл спереди, не оборачиваясь, и скрывал улыбку. На душе было хорошо, даже отлично. Самое главное, что эти двое, несмотря на все сложности помирились. *** *** Юнги сидел, скрючившись, между стеллажами с пыльными фолиантами, которые, казалось, не трогали годами. Это было его секретное убежище в библиотеке – место, куда редко кто заглядывал, тем более в преддверии праздников. Даже сюда, в этот тихий уголок, добралась рождественская атмосфера. Гирлянда из искусственной еловой хвои с тусклыми золотыми звездами обвивала верхнюю часть стеллажа, а на ближайшем столе для чтения стояла маленькая, немного кривоватая елочка с самодельными украшениями из бумаги. Воздух пах старой бумагой, полиролью и едва уловимо корицей, видимо, из буфета внизу, где продавали праздничное печенье. Он провел здесь большую часть дня, успешно избегая Чимина. Завтрак в столовой? Спрятался за колонной и выскользнул, пока Чимин говорил с кем-то. Но библиотека была его финальным бастионом. Здесь было тихо, и можно было затеряться среди полок. Ночной кошмар не отпускал, он помнил, как омега его успокаивал, и стало стыдно, что если Чимин подумает, что он сумасшедший, а еще хуже - поверит после этого всего остальным. Юнги не был готов с ним разговаривать. Омега читал книгу по зельеварению и чувствовал себя в безопасности наедине с собой. Он никого и не ждал. Но его заметил Джиоши и подойдя сел рядом. – Привет, – улыбнулся омега. Юнги ему даже обрадовался. Этот таинственный ученик с Когтеврана никогда не задавал лишних вопросов, и все равно мог найти слова, чтобы поддержать. – Привет, читаю книгу, – показал Юнги. – Выбор места чтения мне нравится, – улыбнулся Джиоши. Джиоши сел тихо, не нарушая покоя места. Его присутствие было спокойным, как тихое дыхание. Юнги почувствовал, как часть напряжения покидает его плечи. С Джиоши было легко. Не нужно было притворяться или скрывать что-то, кроме, может быть, самой глубокой боли. И он точно не пытался втянуть тебя в праздничное безумие. – Да... здесь тихо, – ответил Юнги, закрывая книгу и кладя палец между страницами. Он немного расслабился, облокотившись о холодный стеллаж. – Помогает сосредоточиться. Или просто... быть. Джиоши кивнул, его глаза цвета осеннего неба скользнули по корешкам книг, затем вернулись к Юнги. На его лице играла та же мягкая, понимающая улыбка. Он не спросил, от чего Юнги прячется или почему его так обрадовало его присутствие. Он просто принял это как факт. – Это хорошее место уединения, – тихо сказал Джиоши, его голос был негромким, почти шепотом, идеально подходящим для библиотеки. Он огляделся, оценивая гирлянду и маленькую елочку. – Даже сюда добралось праздничное настроение. Хотя здесь оно какое-то... более сдержанное. Не такое кричащее. Юнги усмехнулся. – Именно поэтому я здесь. - Он чувствовал, как стыд за ночной кошмар и последующее утешение Чимина немного отступает под взглядом Джиоши. С Джиоши не было этого острого ощущения, что тебя могут осудить или посчитать странным. Джиоши сам был немного таким в лучшем смысле этого слова – загадочным, наблюдательным, но беззлобным. Он не требовал объяснений. Несколько мгновений они сидели в тишине, нарушаемой только слабым шумом из других частей библиотеки и редким скрипом старого стула где-то вдалеке. Юнги снова услышал далекий смех. Он был уверен, Чимин ищет его. – Зельеварение? – наконец спросил Джиоши, указывая на книгу Юнги. – Сложная тема. Но интересная. – Пытаюсь разобраться с одним рецептом, – Юнги пожал плечами. На самом деле он просто перечитывал старые главы, чтобы занять мозг чем-то конкретным, чтобы не думать о Чимине, о кошмаре, о чувстве уязвимости. Джиоши кивнул, и в его глазах появилось понимание, которое заставило Юнги почувствовать себя немного менее одиноким в своем уединении. – Отвлечение иногда очень нужно, – согласился он, и его взгляд задержался на крошечной бумажной звездочке на елочке. – Особенно перед праздниками, когда все так... интенсивно. Юнги просто сидел, слушая его спокойный голос, и чувствовал, как напряжение медленно уходит, заменяясь тихим, хрупким чувством безопасности рядом с этим неожиданным, но таким уместным собеседником. В этом пыльном, забытом уголке библиотеки, под тусклым светом праздничной гирлянды, можно было на мгновение забыть о всех причинах, по которым ты прячешься. Вибрация Чемоданчика была легкой, почти незаметной, но в тишине библиотеки она ощущалась отчетливо. Юнги моргнул, возвращаясь из своих мыслей. – Снежок, – пояснил Джиоши с легкой улыбкой, погладив Чемоданчик. – Он очень любопытный. Ему не сидится на месте, особенно когда чувствует приближение праздников. Все эти запахи, звуки... Юнги только кивнул, наблюдая за Чемоданчиком. – Пытается снова улизнуть, если бы не Джин, я бы за ним долго гонялся, – добавил Джиоши, его голос был спокойным и ровным, как всегда. Он поднял глаза на Юнги. Но Юнги уже не слушал. Имя Джин Поттер ударило его как холодный душ. Вся только что обретенная хрупкая безмятежность резко оборвалась. Паника, которую он пытался заглушить, подступила к горлу. Джин. Друг Хосока, который открыто его недолюбливает. Его взгляд всегда казался осуждающим. Сердце сжалось в болезненный узел. Отношения с Хосоком были его самой большой тайной, его самым хрупким секретом, который он оберегал от всех, а особенно от их общих знакомых, от друзей Хосока, которые, как он был уверен, никогда бы не приняли его. И Джин был первым в этом списке. Юнги почувствовал, как лицо, только что расслабленное, напряглось. Он резко выпрямился, отстраняясь от стеллажа, как будто его что-то обожгло. Его взгляд, до этого спокойный, стал беспокойным. Джиоши сразу же заметил перемену. Его мягкая улыбка померкла, а глаза задержались на лице Юнги, в них появилось легкое недоумение, быстро сменившееся знакомым пониманием. – Поттер? Помог? Я думал, он не очень-то любит иметь дело с такими... существами. – Юнги запнулся, пытаясь отвести взгляд, но чувствовал на себе пристальный, хоть и неосуждающий, взгляд Джиоши. – Да, и был очень мил. – Ну хоть с кем то он ведёт себя мило. – Он был к тебе несправедлив! Я тогда высказал ему, все, о чём думал про его поведение. У него не было права нагрубить тебе и вспоминать Темного Лорда, вы не похожи. – Я уже привык, что нас связывают. Семь лет я учусь в Хогвартсе, и маги считают меня опасным, злым, хотя сами же все эти годы издевались. – Тебе нравится Хосок, верно? Юнги посмотрел на него смущённо. – Да, у нас что-то по типу взаимной симпатии. – Значит ты пойдёшь на бал с ним? – Он меня еще не пригласил. – Ну если и дальше будешь прятаться здесь, то, думаю, это не скоро произойдёт. Юнги был удивлён своей откровенности. Он Чимину гораздо дольше признавался, а Оши рассказал так легко. Возможно это зависело от самого омеги, на памяти Юнги, Джиоши всегда оставался ко всем лояльно и кроме фантастических животных его мало кто интересовал. – А тебе нравится Джин? – Не знаю, – пожал плечами Джиоши. – Наши родители всегда хотели, чтобы мы дружили, а я не вижу никаких причин, чтобы не общаться. – Будь осторожен, а нем ходит молва сердцееда. – Я знаю, – улыбнулся Джиоши. – Спасибо, что волнуешься за меня. Юнги кивнул, поблагодарив Джиоши за разговор, который, несмотря на тревожное упоминание Джина, все же принес некоторое облегчение. Было странно так легко поделиться с кем-то своим самым сокровенным, но Джиоши обладал редким даром создавать ощущение полной безопасности. Возможно, дело было в его спокойствии или в том, что его мир казался сосредоточенным на удивительных существах, а не на сложной человеческой драме. Он поспешно поднялся, нужно было побыть одному, переварить услышанное, успокоить бешено колотящееся сердце. – Спасибо, Джиоши, – произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мне пора. – Удачи, Юнги, – мягко улыбнулся Джиоши, снова погладив Чемоданчик, который издал тихий свист. – И помни, прятаться – это не выход. Юнги только слабо улыбнулся в ответ и быстро направился к выходу из библиотеки. Тяжелые дубовые двери закрылись за его спиной с приглушенным стуком, отрезая от уютного полумрака и понимающего взгляда омеги. Коридоры Хогвартса встретили его привычным шумом и суетой. Студенты спешили куда-то, болтали, смеялись. Юнги инстинктивно съежился, стараясь стать как можно незаметнее, прижимаясь к стене. Юнги всегда прятался. С самого первого дня в Хогвартсе, когда понял, что его происхождение вызывает у большинства страх или презрение. Он научился сливаться с тенями, избегать лишних взглядов, держать свои эмоции под контролем, чтобы никто не увидел слабости, которую можно использовать против него. И это сработало - у него появились друзья, а потом появился Хосок. Яркий, солнечный, не боящийся никого и ничего. Хосок, который видел в нем не потомка Темного Лорда, а просто Юнги. Хосок, который улыбался ему так искренне, что мир на мгновение переставал казаться враждебным. Юнги остановился, стоя у окна, омега глядел на раскинувшиеся внизу заснеженные поля. Праздники приближались. Бал. Возможность, которую он так боялся и так сильно желал. Возможность быть рядом с Хосоком открыто, хотя бы на один вечер. Вдохнув холодный воздух, проникающий сквозь щели в старой раме, Юнги принял решение. Хрупкое, робкое, но решение. Джиоши прав. Он не может вечно прятаться в библиотечных закоулках или темных коридорах. Если он хочет чего-то с Хосоком, ему придется рискнуть. Сделать шаг навстречу, вместо того чтобы отступать, и с Чимином тоже предстояло поговорить. Это не означало, что он вдруг станет душой компании или начнет открыто заявлять о своих чувствах. Нет, это было слишком страшно. Но он мог начать с малого. Например, не избегать Хосока в обществе, когда тот рядом. Не сбегать, когда видит его с друзьями. Возможно, даже попробовать поговорить с ним в более общественных местах, а не только в тайне в своей комнате. Мысль об этом вызвала новую волну паники, но под ней росло крошечное зернышко надежды. Что, если все не так страшно, как он себе представляет? Что, если Хосок действительно достаточно силен, чтобы не обращать внимания на чужое мнение? – И куда ты так сосредоточено сморишь? – Голос Хосока был теплым и привычно солнечным, но его внезапное появление заставило Юнги вздрогнуть. Он резко выдохнул, чувствуя, как мгновенно напрягаются мышцы. Вот он, момент истины. Хосок здесь. Прямо сейчас. И его первая реакция – паника и желание исчезнуть. Повернувшись лишь наполовину, Юнги инстинктивно огляделся по сторонам, проверяя, не привлек ли их разговор внимания. Коридор был полон студентов, но, казалось, никто не обратил на них особого внимания. Только Джин и Тэхен посмотрели в их сторону и скрылись с виду. Второй кивнул ему в знак приветствия, Юнги очень удивился. – Ты напугал меня, – наконец повернулся к альфе Юнги, стараясь, чтобы голос не дрожал. Взгляд все еще скользил по лицам проходящих мимо, избегая прямого контакта с Хосоком. Старая привычка умирала мучительно долго. Хосок подошел ближе, его шаги были легкими и уверенными. Юнги почувствовал тепло его присутствия, который всегда успокаивал. – Прости, не хотел, – в голосе Хосока послышалась легкая улыбка, но и нотка удивления. – Ты прямо застыл у окна, я позвал тебя пару раз, но ты не отзывался. Юнги наконец заставил себя посмотреть на него. Лицо Хосока было открытым и любопытным, как всегда. Его собственное сердце все еще колотилось, но взгляд Хосока немного успокаивал. «Не прятаться», – напомнил себе Юнги. Это был маленький шаг. Просто ответить. Не сбегать. – Ничего страшного, – ответил он, стараясь придать голосу небрежность, хотя чувствовал себя совершенно небрежным. – Просто смотрел на снег. Думал... о праздниках. – А ты откуда? – Мы были в столовой поужинали, а потом я увидел, что ты тут стоишь у библиотеки. Прогуляемся? Там снег валит. – Предложил альфа. Юнги ухватился за эту возможность и согласился. Предложение Хосока прозвучало так просто и естественно, как будто они делали так тысячи раз. Юнги даже не думал. Это именно то, что ему нужно было. – Да, – вырвалось у омеги чуть более резко, чем он планировал. – Пошли. Словно получив разрешение, Хосок улыбнулся своей самой яркой улыбкой, которая всегда заставляла сердце Юнги делать кульбит. – Отлично! Я за курткой! Пока Хосок спешно направлялся в свою комнату, Юнги поспешил к своей. Его движения были чуть менее уверенными, но омега чувствовал прилив решимости. Это был следующий шаг. Они встретились у выхода из замка. Хосок уже был в своей ярко-синей куртке. Поправляя красно-оранжевый шарф, альфа помахал ему рукой. Юнги натянул своё привычное чёрное пальто и шарф с цветом факультета, стараясь не встречаться взглядом с другими студентами, которые тоже спешили или просто стояли у дверей. Запах свежести и мороза ударил в лицо, как только они открыли двери. Снег действительно валил крупными, пушистыми хлопьями, медленно покрывая серые дорожки и ветви деревьев сахарной глазурью. Звуки кампуса стали приглушенными, мягкими. – Ух ты! – восхищенно выдохнул Хосок, протягивая ладонь, чтобы поймать несколько снежинок. – Красота! Юнги кивнул, делая глубокий вдох холодного воздуха. Его легкие будто очистились от пыли и тревоги коридора. Было холодно, но это был чистый, бодрящий холод. И снег... снег был действительно красивым. Он медленно опускался, создавая вокруг них свой собственный, тихий мир. Лес был окутан тишиной и волшебством. Деревья были покрыты белоснежным покрывалом. Пахло хвоей. Встречались маленькие лесные жители: зайцы, белки и птицы. Юнги показалось, что они даже встретили оленя, который несёт на своих рогах светящийся венок из омелы. В центре леса стояла маленькая деревянная церковь, украшенная гирляндами и венками. Здесь проходила рождественская служба, на которую приходили все лесные жители. Отдалённо слышались звуки Хогвартс экспресса. Они пошли по одной из дорожек. Шаги Хосока были легкими. Юнги старался идти в ногу, чувствуя, как хрустит снег под подошвами ботинок. Первые несколько минут они шли молча. Юнги слушал свое дыхание, стук сердца, который постепенно успокаивался, и этот тихий хруст снега. Он украдкой наблюдал за Хосоком, за тем, как снежинки оседают на его рыжих волосах, ресницах, за его довольным выражением лица. Быть просто рядом, вот так, без необходимости говорить или притворяться – это было почти целительно. – Хорошо, да? – Наконец нарушил молчание Хосок, повернув голову к Юнги. В его глазах отражался мягкий свет снежного дня. – Сразу какое-то праздничное настроение появляется. Юнги чуть заметно улыбнулся. – Да. Хорошо. Это слово казалось недостаточным, чтобы описать, как хорошо ему было сейчас. Не идеально, тревога все еще сидела где-то глубоко, но это было в разы лучше, чем прятаться. Он шел рядом с альфой. Самое главное, чтобы Чонгук не встретил и не испортил им прогулку. Они продолжили путь, снег продолжал падать, а мир вокруг них казался немного волшебным. Это был всего лишь маленький шаг, простая прогулка под снегом, но для Юнги она ощущалась как огромный прорыв. – Сейчас, когда мы гуляем, наши отношения кажутся чуть более нормальными, – улыбнулся Хосок. Юнги вздрогнул. Слово альфы прозвучали неожиданно. Он привык думать о них как о друзьях, ну или... как о ком-то, кто вызывает у него слишком сильные и пугающие чувства, и кто, кажется, просто иногда терпит его странности. Разве они когда-нибудь были нормальными? Его взгляд метнулся к Хосоку, пытаясь прочитать что-то в его лице, но Хосок просто улыбался, глядя вперед, на падающий снег. Улыбка была теплой, без тени давления. – Нормальными, – повторил про себя Юнги. В коридоре, под взглядами других, когда каждое взаимодействие ощущалось как выступление на сцене, это было далеко от нормального. Там он чувствовал себя загнанным зверьком, готовым сбежать при малейшем шорохе. Но здесь... здесь было тихо. Только они двое и снег. Здесь не было необходимости притворяться или защищаться. Здесь он мог просто быть рядом с Хосоком. И это ощущалось как что-то более спокойное, более... нормальное. Он почувствовал, как легкое тепло разливается в груди, смешиваясь с холодным воздухом. Это было хрупкое чувство, легко разрушаемое, но сейчас оно было здесь. – Да, – тихо согласился Юнги, его голос был чуть хриплым, но искренним. Он снова посмотрел на Хосока, встретившись с его взглядом. – Здесь... легче. – Вот именно, – кивнул Хосок. – Никто не смотрит, не толкается. Просто идешь и дышишь. Он сделал глубокий вдох, на мгновение закрыв глаза, а затем выдохнул облачко пара. Юнги невольно повторил его жест, вдыхая морозный воздух и чувствуя, как он проникает в самые легкие. Это было так просто, но так важно. Они шли дальше, шагая по свежему снегу. Тишина вернулась, но теперь она не ощущалась неловкой. Она была наполненной - звуками их шагов, шелестом снежинок, падающих на одежду, их общим, спокойным дыханием. Юнги чувствовал присутствие Хосока рядом – его тепло, его легкую энергию, которая, казалось, сглаживала острые углы его собственной тревоги. Мысль о Чимине и о их разговоре ночью мелькнула на краю сознания, как темная тень и Юнги решил спросить: – Ты заметил странности в замке? Хосок пожал плечами. – Две школы уже несколько месяцев находятся здесь, много магов, рождественский ажиотаж. – Нет, я имею в виду что-то подозрительное, профессора какие-то странные,– попытался еще раз Юнги. – Не замечал ничего. – В вашем классе не обсуждают пропавших? Альфа нахмурился. – Вспоминают изредко, Эмилия, казалось говорила, что видела Лиама, но мне кажется, что у нее это нервное. Ванесса говорила, что она боится спать в темноте, и у нее в последнее время горит светильник. Зачем Лиаму оставаться в школе, его разыскивают мракоборцы и смогут легко поймать. Юнги почувствовал, как внутри все переворачивается. А вдруг все эти странности с ним происходят из-за Лиама? Вдруг тот и в правду затаился где-то в замке и пугает его. – Выглядишь встревоженным, у тебя точно всё хорошо? – заметил Хосок. – Часто слышу слухи от студентов, а ты молчишь, ничего не говоришь... – Я думал, что тебе такое не интересно. «Было не интересно, а сейчас происходит нечто, что пугает меня и поэтому сложно не думать об этом», – подумал омега, но свои мысли не озвучил. Из-за ночного разговора с Чимином у него была надежда, что, возможно, от Хосока что-нибудь можно узнать, но, видимо, альфа не знал ничего. – Юнги, хотел узнать у тебя кое-что... Рука альфы, теплая и уверенная, легла на его ладонь, останавливая. Юнги вздрогнул. Это было так... внезапно. После спокойного, мерного шага по снегу, это прикосновение ощущалось как удар током, пронзающий насквозь. Спокойствие, которое только что окутывало его, резко схлынуло, уступая место мгновенному, острому всплеску тревоги. Омега остановился, его ноги замерли в снегу. Сердце забилось быстро, отдаваясь гулко в ушах. Юнги поднял взгляд на Хосока, его глаза расширились, пытаясь прочитать в его лице, что могло вызвать такую серьезность, что заставило его остановиться вот так, взять его за руку. Вопрос застрял в горле, не в силах вырваться. Он чувствовал легкое дрожание в своей руке, не от холода. Ладонь была такой теплой, такой реальной. Что Хосок хотел узнать? После всего, что произошло, после этого тихого, почти нормального момента... Что может быть таким важным, чтобы нарушить эту хрупкую тишину, чтобы взять его за руку и заставить его замереть в ожидании? Он просто стоял, позволяя снежинкам падать на лицо, чувствуя тепло чужой руки в своей и напряженно ожидая слов, которые могли разрушить или изменить все. – Ты будешь моей парой на Святочном балу? Слова обрушились на него, совершенно не те, что он ждал. Напряжение, сковавшее его секунду назад, не исчезло, но резко изменило свою природу. Тревога сменилась чистейшим, оглушающим изумлением. Его широко раскрытые глаза, только что ищущие предвестие беды, теперь смотрели на Хосока с полным непониманием. Сердце, бешено колотившееся от страха, теперь забилось с новой силой, но уже не от ужаса, а от... чего-то другого. Смятения? Смущения? Он не мог понять. Щеки, наверняка, залило румянцем под холодным воздухом, хотя он не чувствовал этого. Он чувствовал только тепло руки Хосока, крепко сжимающей его ладонь, и вес его слов, которые, казалось бы, были такими легкими – всего лишь приглашение на бал – но в контексте всего происходящего были невероятно тяжелыми. Омега смотрел на Хосока, пытаясь найти в его лице ответ. Шутка это? Издевательство? Или... или что? После всего, что с ним происходило, это предложение,казалось,настолько сюрреалистичным, что он не мог поверить своим ушам. Святочный бал. Пара. С Хосоком. Он не мог ответить. Его язык прилип к нёбу, мог только стоять под падающим снегом, держать Хосока за руку и чувствовать, как мир вокруг него, только что казавшийся предсказуемо мрачным, вдруг перевернулся с ног на голову, предлагая что-то совершенно иное. – Но как? У всех на виду, мы же соперники, – для вида спросил омега, чтобы дать себе немного времени. Альфа остановил его поток одним словом. – Юнги, мы в этом году заканчиваем школу. Никто из участников команды не собирается профессионально этим заниматься. Пусть привыкают видеть нас вместе. – Есть кое-кто, для кого важно выиграть матч, – вспомнил про Чонгука Юнги. – Малфой? Юнги кивнул, ощущая чувство вины перед альфой. Слова Хосока, такие логичные и обезоруживающие, повисли в холодном воздухе. Они должны были снять все возражения, сделать вопрос простым. Но для Юнги они лишь подчеркнули его собственное положение – между молотом и наковальней, между желанием, которое он не смел себе признать. Он смотрел на Хосока, пытаясь сглотнуть. Губы все еще не слушались. Его взгляд метнулся от теплой ладони в своей руке к лицу альфы, ища хоть тень насмешки, но видел только ожидание и что-то... мягкое? В глазах Хосока не было обычного соревновательного блеска, только искренность. Это правда. Их команды, их соперничество – это было частью школьной жизни, интенсивной, поглощающей, но временной. И все же... – Меня мало интересуют желания Малфоя. «Вот именно, каждый из вас думает о себе, а страдаю из-за этого я!» – Подумал омега, но снова не решился выразить свои мысли. Jeremy Soule – from past to present Хосок не отпускал его руку. Юнги поднял на него глаза, не понимая, как объяснить, что дело не в соперничестве, не в командах, а в том, что его близкие друзья пытаются с его помощью узнать информацию. Если от Чонгука Юнги ожидал подобного, то от Чимина было немного странно услышать такое предложение. Сам омега тоже хотел узнать обо всем, но для своей безопасности. Юнги отвел взгляд в сторону на снег, который все падал создавая барьер между ними и остальным миром. – Юнги, – тихо позвал альфа. – Не отказывай мне... Слова Хосока повисли в воздухе, такие тихие, но такие весомые. Юнги на этот раз и не хотел отказывать, он просто тянул время, чтобы осмелеть и дать согласие. Он не мог отказать ему, не тогда, когда между ними только начала формироваться связь, которой омега дорожил. Юнги продолжал смотреть в сторону, на пушистые хлопья, которые медленно опускались, стирая очертания мира, делая все мягким и неясным – совсем как его собственные чувства и положение. – Понимаю, хватит разговоров, – чувствуя, как омега тушуется, Хосок осторожно протянул его к себе и заключил в свои объятия. Тело Юнги напряглось, но лишь на мгновение. Тепло тела Хосока успокаивало. Он оказался прижат к широкой груди, слыша стук чужого сердца. Хосок держал его нежно, но крепко, словно боясь, что Юнги растворится в падающем снегу. Его голос, глубокий и мягкий, раздался прямо над ухом омеги. – Я буду ждать тебя у лестницы зала перед началом бала. Не отвечай мне сейчас, придёшь ты или нет – это и будет моим ответом. Он медленно отпустил Юнги, делая шаг назад, но их взгляды встретились. В глазах Хосока не было ни упрека, ни давления. Альфа кивнул, словно подтверждая свои слова самому себе, затем развернулся и протянул руку: – Идём, провожу тебя обратно. Омега некоторое время стоял неподвижно, чувствуя, как холод снова проникает под одежду. Объятия Хосока все еще ощущались на коже. Юнги взял альфу за руку чувствуя, как бешено колотится сердце. Снег продолжал падать, мягко ложась на его волосы, на плечи. Мир вокруг был тихим и спокойным. Они двинулись с места. Под ногами тихо заскрипел снег, и этот звук, приглушенный плотной пеленой хлопьев, казался единственным во всем мире. Тепло руки Хосока, сжимающей его собственную, казалось единственным теплым местом во всем этом заснеженном пространстве. Юнги не отпускал его, боясь, что если разомкнет пальцы, то это мгновение счастья растворится. Они шли молча. Хосок вел его по знакомой дороге, но сейчас она казалась другой – окутанной тишиной и сумерками. Юнги иногда поднимал взгляд на Хосока. Его профиль был спокойным, а ресницы и волосы слегка припорошены белой пылью. Он не мог прочитать его мыслей, но чувствовал присутствие рядом, тихое и уверенное. Они вернулись к замку слишком быстро, несмотря на медленный шаг. Юнги почувствовал легкое разочарование. Он хотел, чтобы эта тихая прогулка длилась дольше. Хосок остановился у двери, все еще держа его за руку. Снег продолжал падать, создавая вокруг них свой маленький, уединенный мир. – Настанет тот день, когда мы с тобой будем вместе, и все смогут увидеть, к кому ты испытываешь чувства, – уверенно сказал Хосок. – Я намерен этого добиться, даже не сомневайся. Юнги улыбнулся, в глубине души, он тоже этого хотел, но не мог открыто сказать, оставляя за собой право пока что молчать. Хосок быстро посмотрел по сторонам и, быстро чмокнув омегу в щеку, убежал. Юнги стоял на месте, обуреваемый эмоциями, он не знал, смеяться ему от комичности ситуации или сгорать от смущения. Слыша сбоку шаги, омега поспешил вернуться к себе - до конца комендантского часа оставалось совсем немного. *** *** * * Чонгук, не обнаружив друзей, поужинал с Ненси и Эдгаром и вернулся в свою комнату, переоделся и хотел уже пойти в коридор к остальным, как в дверь постучали. Альфа прищурился, предвкушая приход Юнги, но открыв дверь альфа увидел того, кого здесь быть не должно. – Ты что тут делаешь и как смог пробраться в мою комнату? Тэхен, стоя у двери, игриво посмотрел на него, в его глазах мелькнул озорной огонек. Он подался вперед и бесцеремонно вошёл внутрь. Чонгук, закатывая глаза, закрыл дверь и повернулся в сторону Тэхена. – Итак, – улыбнулся Тэхен, глядя на стоявшего Чонгука перед собой. Золотые локоны обрамляли лицо с сияющей, чуть хищной улыбкой. – Я хотел обсудить с тобой бал, а ты постоянно от меня убегаешь, – промурлыкал омега, и в этот момент от него волной прокатился легкий, сладковатый аромат – несильный, ненавязчивый, но совершенно очаровательный. Дело было в нетерпении Тэхена. Он хотел доказать в первую очередь себе, что сможет влюбить этого неприступного Малфоя. Чонгук каждый раз удачно избегал его попыток сблизиться, но на этот раз Тэхен был настроен серьезно. Увидев, что альфа, хоть и с подозрением, но расслабился в относительно безопасной для себя обстановке, он приблизился еще больше, наклоняясь так, что их лица оказались совсем рядом. Тэхен смотрел прямо в глаза Чонгука – синие, глубокие, в которых сейчас читалось легкое замешательство. Запах Тэхена стал ощутимее, обволакивая, проникая под кожу. Это был аромат теплого меда и весенних цветов, легкий, но пронизывающий, вызывающий у альфы инстинктивную реакцию: сердце пропустило удар, мышцы напряглись, и по спине пробежал легкий холодок, смешанный с необъяснимым теплом. Чонгук почувствовал, как его обычно контролируемое дыхание стало чуть более частым. Он попытался отвести взгляд, но настойчивый, сияющий взгляд Тэхена удерживал его, словно магнит. Омега был так близко, его улыбка такая манящая, а запах... запах был почти ошеломляющим для того, кто так тщательно его избегал. Тэхен заметил напряжение, который начал расползаться по скулам Чонгука, и едва заметное расширение его зрачков. Омега не отстранился, напротив, его улыбка стала чуть шире, увереннее. Он опустил взгляд на губы Чонгука, а затем снова поднял его, встречаясь с его глазами. – Что ты хочешь от меня? – голос Чонгука прозвучал немного хрипло, он старался сохранить невозмутимый тон, но легкая дрожь в нем выдавала его состояние. Альфа чувствовал себя пойманным в ловушку – ловушку из очарования и сладости, от которой некуда было деться в этой маленькой комнате. Тэхен тихо рассмеялся – звук был мелодичным, как звон колокольчиков. Он наклонился еще чуть-чуть, так что Чонгук мог почувствовать его теплое дыхание на своей коже. – Я хочу понять, смогу ли я, наконец, заставить тебя перестать убегать от меня, Малфой, – прошептал Тэхен, и в его голосе звучал такой неприкрытый вызов, что у Чонгука пересохло в горле. Чонгук сглотнул, пытаясь взять себя в руки. Это было слишком. Слишком близко, слишком интенсивно и нагло. Одурманенный его запахом, близостью и этой невероятной, почти насмешливой прямотой, Чонгук инстинктивно подался вперёд, чтобы выставить наглеца, но хватая его за плечи, Чонгук почувствовал, что не может заставить себя двигаться. Этой паузы оказалось достаточно. Тэхен, не теряя ни мгновения, приблизился. Это было нежное касание, лишь легкое прикосновение губ, которое тут же стало глубже. Губы Тэхена были мягкими и теплыми, пахнущими медом и чем-то неуловимо сладким. Для Чонгука, который старательно избегал даже случайных прикосновений этого омеги, это было шоком – шоком, мгновенно смешавшимся с чем-то первобытным и необъяснимо сильным. Его тело напряглось, но не в попытке оттолкнуть, а скорее от внезапного, ошеломляющего прилива ощущений. Аромат Тэхена стал почти физически ощутимым, обволакивая его, проникая в легкие, дурманя разум. Сердце Чонгука забилось дико, как пойманная птица, кровь прилила к лицу, усиливая румянец. Тэхен углубил поцелуй. Его рука скользнула вверх, касаясь щеки Чонгука, большой палец нежно погладил скулу. Это простое прикосновение словно сломало последний барьер. Чонгук почувствовал, как его обычно жесткий контроль над собой начал таять под напором сладости и тепла. Вызов был принят не разумом, а телом. Его губы начали отвечать. Легкое дрожание пробежало по рукам. Тэхен неосознанно приоткрыл губы, позволяя ему сделать поцелуй еще интимнее. Это было пугающе и до умопомрачения притягательно одновременно. Тэхен тихонько выдохнул в поцелуй. В груди разлилось тепло – не только от торжества, но и от искреннего желания, которое омега так долго подавлял. Чонгук словно под чарами углубил поцелуй. Время словно остановилось, схлопнувшись до одного единственного, всепоглощающего ощущения – их губ, дыхания. Для Чонгука это было падением в бездну ощущений, от которых он так долго бежал. Для Тэхена – подтверждением того, что даже самый неприступный альфа имеет свои слабости, особенно когда дело касается инстинктов и искреннего желания. Наконец, Тэхен медленно отстранился, оставляя Чонгука задыхающимся и дезориентированным. Их дыхание было прерывистым, а глаза Чонгука были широко распахнуты, в них читалась смесь шока, желания и полного замешательства. Губы были чуть припухшими. Тэхен смотрел на него,собственное дыхание было неровным, а глаза сияли озорством, смешанным с неприкрытым торжеством. Он провёл большим пальцем по нижней губе Чонгука, которая все еще слегка подрагивала. – Ну что, – прошептал омега, его голос был чуть хриплым, но улыбка сияла во всю силу. – Как тебе ощущения? – Откуда ты этому научился? – Неприлично такое спрашивать, – кусая губы, чтобы не рассеяться, Тэхен внимательно его разглядывал. Синие глаза метались по лицу Тэхена, пытаясь ухватиться хоть за что-то в этом водовороте ощущений. Ответ на его вопрос прозвучал как приговор, обнажая его полную беспомощность перед этим омегой. Лёгкие горели, требуя воздуха, но он не мог сделать полноценный вдох то ли от возмущения, то ли от удивления. Дыхание оставалось прерывистым. Чонгук хотел отшатнуться, оттолкнуть Тэхена и выгнать из комнаты, крикнуть, что это было ошибкой, но гордость аристократа не позволяло его вести себя подобным образом. Взгляд альфы невольно опустился на губы Тэхена – чуть влажные, припухшие от поцелуя. Вкус меда все еще ощущался на языке, смешиваясь с его, который теперь был отчетливо сильнее, выдавая его возбуждение. Без лишних слов, Чонгук снова утянул омегу в поцелуй, чтобы компенсировать свое положение. Рука метнулась к тонкой талии Тэхена, прижимая к себе с силой, которая еще секунду назад казалась немыслимой. Второй поцелуй был совсем другим – в нем не было той первичной нерешительности или удивления. Он был грубым, требовательным. Губы Чонгука, впиваясь, требовали ответа. Вкус меда стал острее, смешиваясь с привкусом чего-то дикого и пьянящего. Мир сузился до единственного ощущения – сладости вкуса, дурманящего запаха, который полностью поглощал. Чонгук чувствовал, как его сознание плывет, как рассудок померк, оставляя место только чистым первобытным инстинктам. Дрожь все еще пробегала по телу, но теперь это была дрожь не от страха или замешательства, а от переполняющего желания, от силы ощущений. Он прижимал Тэхена ближе, чувствуя податливое тепло тела через ткань одежды. Омега слегка вздрогнул от внезапности и напора, но тут же ответил, его руки неуверенно легли на плечи Чонгука, а из груди вырвался тихий мелодичный стон, который только подстегнул Чонгука. В этот момент не было ни мыслей о последствиях, ни страха, ни стыда. Была только невыносимая потребность, омега в его руках и сводящий с ума поцелуй, в котором оба тонули без остатка. В какой-то момент Чонгук неосознанно начал двигаться в сторону кровати, но Тэхен немедленно пришёл в себя и попытался вырываться. Чонгук почувствовал сопротивление и инстинктивно разжал пальцы на талии Тэхена. Тело протестовало, кричало о несправедливости, о необходимости вернуть тепло, вернуть близость, но разум, вернувшийся так же внезапно, как и покинувший его, обрушился с ледяной волной осознания. Они стояли в нескольких шагах друг от друга, тяжело дыша. Воздух между ними загустел, пропитанный остатками дикого желания и внезапно возникшей неловкости. Тишина давила. Было слышно только их сбивчивое дыхание. Чонгук не мог оторвать взгляд от лица Тэхена. Омега был смущён, губы чуть припухшие от поцелуя, а глаза блестели от пережитых эмоций. – Что ж, беру свои слова обратно, – улыбнулся Тэхен, и это была странная улыбка, не совсем искренняя, скорее попытка разрядить обстановку или... что-то еще, чего альфа пока не понимал. Чонгук усмехнулся, он оценил попытку Тэхена скрыть свой страх и замешательство за этой внезапной легкостью. Впрочем, оценил – слишком мягкое слово. Его поразила способность омеги так быстро переключаться, так легко переступать грань. – Я всё еще жду, – сложил руки на груди омега, его поза стала чуть более уверенной, словно он надевал невидимую броню. – Чего? – спросил альфа, голос все еще звучал хрипло, отражая недавнюю потерю контроля. Вопрос прозвучал почти нелепо после того, что только что произошло между ними. – Приглашения на Святочный бал, – ответил Тэхен, и его голос обрел легкие, почти озорные нотки, которые никак не вязались с его побледневшим лицом и дрожащими кончиками пальцев, которые альфа успел заметить. Чонгук уставился на него. Вопрос прозвучал неожиданно в контексте последних минут. Альфа сделал шаг назад, чувствуя, как разум наконец-то полностью возвращается, принося с собой недовольство и... растущее восхищение наглостью этого странного, непредсказуемого омеги. Тэхен слегка склонил голову в ожидании. Чонгук провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть остатки дикого дурмана. Тэхен не собирался позволять Чонгуку игнорировать его, это было очевидно. Альфа посмотрел на Тэхена, на его ожидающее лицо, и в глазах мелькнуло что-то, что могло быть либо признанием поражения, либо началом совершенно новой игры. Чонгук медленно выдохнул, его голос был хриплым, но теперь в нем звучала твердость вернувшегося контроля и некое предвкушение: – Если победите на завтрашней игре, тогда я пойду с тобой на бал. Тэхен наклонил голову, его взгляд не выражал ни удивления, ни разочарования. На губах появилась едва заметная загадочная улыбка. – Вот как... – произнес он спокойно, словно только что услышал самое логичное предложение на свете, а не условие, поставленное после дикого, сбивающего с толку поцелуя. Чонгук, наблюдая за его невозмутимой реакцией, почувствовал укол... нет, не разочарования, а скорее нового витка интриги. Этот омега действительно был не таким, как все. Он не убежал, не впал в истерику, не начал требовать объяснений или извинений. Он просто принял новый поворот событий, как будто ожидал его. – Да, – подтвердил Чонгук, делая небольшой шаг в сторону, чтобы увеличить дистанцию, которая все еще казалась опасно малой. Он сложил руки на груди, принимая более закрытую позу, словно возводя барьер не только между ними, но и внутри себя. – Если вы победите на игре, то я даю тебе обещание сходить с тобой на бал. В его словах не было прежней дикости, только холодная, расчетливая уверенность. Он перевел их взаимодействие из сферы неконтролируемых инстинктов в плоскость соревнования. Это было привычно, это было безопасно. Это было его способ вернуть себе власть над ситуацией и над собственными реакциями. К тому же, это давало ему время. Время, чтобы понять, что только что произошло, что этот омега в нем пробудил, и что, черт возьми, он собирается делать дальше. Тэхен слушал внимательно, его улыбка не исчезла, но глаза стали серьезнее. В них не было страха, только сосредоточенность и... вызов. Он не спрашивал, какая игра, не торговался, не пытался вызвать жалость. Он просто принял условие. – Хорошо, – ответил Тэхен, выпрямляясь. Его осанка стала гордой, а в голосе появилась стальная нотка, которая удивила Чонгука еще больше. – Я принимаю твоё условие, и будь будь уверен, Малфой, я намерен победить. Воздух в комнате снова изменился. Напряжение никуда не ушло, но теперь оно было другого рода – интеллектуальное, наполненное предвкушением борьбы. Чонгук смотрел на Тэхена, который только что стоял в его объятиях, дрожа от поцелуя, а теперь превратился в решительного противника, готового принять любой вызов. И в этот момент Чонгук понял, что его игра с Тэхеном только начинается. И она обещает быть куда более увлекательной и опасной, чем он мог себе представить. *** *** *** – Говорите, его мучают дурные сны, – задумчиво повторил Намджун, его взгляд был прикован к Чимину, который сидел на углу его стола, не обращая внимания на легкое подергивание века Профессора. Чимин кивнул, его лицо было бледным от беспокойства. – Он сам не свой в последнее время. Я начинаю очень сильно переживать, Профессор. Намджун медленно кивнул, переваривая информацию. Его подергивающееся веко замерло. – Какие именно сны? Он говорил что-нибудь о них? – спросил Намджун, его голос стал тише и серьезнее. – Не очень много. Он был... напуган. Говорил, что в голове звучит шепот. "Шёпот". Намджун почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это не просто плохие сны или кошмары. – Чимин, продолжайте следить, это очень важно, – Намджун поднялся из кресла, игнорируя свою обычную неприязнь к тому, что студент сидит на его столе. Он решил действовать мягче, чтобы Чимин и дальше делился с ним информацией. Чимин находился рядом с Юнги каждый день и был важным свидетелем. Чимин спрыгнул со стола, его глаза были полны тревоги. – Вы же не думаете, что это связано с тем, что творится в школе? Намджун подошел к окну, глядя на темнеющий замок, мрачный и хранящий свои тайны. – Я не могу раскрыть всех деталей. Это... деликатная ситуация. Но поверьте мне, ваша информация может оказаться ключом к разгадке. То, что вы заметили... это может быть напрямую связано с тем, что происходит. Продолжай дальше следить за Юнги. Любая мелочь. Любое изменение в его поведении, в его словах... все важно. Чимин кивнул, чувствуя внутри укол совести. Знай Юнги, что он поделился с Профессором случившимся, как бы он отреагировал? Наверняка разозлился бы. Но беспокойство за друга перевешивало, хоть Чимин и чувствовал себя виноватым. Намджун повернулся к омеге, его взгляд был проницательным и серьезным. Альфа увидел тень сомнения и вины на лице омеги и поспешил отвлечь его, закрепить преданность и готовность сотрудничать. – Пришло время наградить вас, верно? – Намджун редко говорил о наградах в таком контексте, особенно со студентами, но сейчас это было важно. Важно было не только поощрить Чимина за то, что он поделился своими наблюдениями, но и подчеркнуть их ценность, чтобы омега продолжал приносить информацию, чувствуя себя нужным и... особенным. Чимин слегка растерялся от слов альфы, его щеки порозовели. Он покорно подошёл ближе к столу, взгляд был прикован к лицу Профессора. Намджун шагнул навстречу Чимину. Потянувшись к омеге, он легко, но властно поцеловал его. Не так, как можно было бы ожидать от Профессора, а как от альфы, который точно знал, что делает, и использовал этот жест как инструмент. Если для Чимина этот поцелуй был вспышкой эйфории, смешанной с шоком и неверием, то Намджун, напротив, внутренне торопился закончить, чтобы не дать себе увлечься студентом, не потерять контроль над ситуацией. Он чувствовал мягкость губ омеги, легкий запах его феромонов, но мысленно уже был на шаг впереди, планируя, как использовать полученную информацию. Поцелуй был коротким, но достаточно долгим, чтобы оставить Чимина задыхающимся и полностью сбитым с толку, а Намджума – с ощущением выполненной задачи, хоть и с легким привкусом неловкости и профессиональной вины. Намджун отстранился. Чимин стоял, затаив дыхание, его глаза были расширены, а щеки горели. Его взгляд, только что властный и расчетливый, снова стал серьезным, почти отстраненным. – Вы запомнили, Чимин? – Голос Намджуна был тихим, но твердым. – Продолжайте наблюдать за ним. Каждое слово, каждый взгляд. Это может спасти его. И, возможно, не только его. Чимин кивнул. Его вид был слегка недовольный, что не ускользнуло от Намджуна. – Да, Профессор. – Не решаясь поднять взгляд, Чимин попятился, а затем быстро направился к двери, чувствуя на себе пронзительный взгляд Намджуна до самого выхода. Дверь за Чимином тихо закрылась, оставив Профессора одного в тишине кабинета. Альфа уселся обратно, вскользь притрагиваясь к губам. Чимин был послушным. Это была желаемая реакция – покорность, готовность сотрудничать, но в его духе Лестрейндж. В поспешном уходе омеги, Намджун не увидел той... Радости или смущенного восторга, которые можно было бы ожидать. Как инструмент, поцелуй сработал идеально, но отсутствие эмоционального отклика было... странным. Это не было похоже на предыдущий поцелуй. Намджун нахмурился. Ладно, главное, что информация будет поступать. А с реакцией Чимина... он разберется потом. Если будет потом. Сейчас важнее было то, что Чимин рассказал о Юнги. Шепот в снах. Это не просто ночные кошмары, вызванные стрессом от школьных событий. Это что-то другое. Что-то... активное. Что-то, что проникает в сознание. Профессор встал и подошел к книжным полкам. Его пальцы скользнули по корешкам древних фолиантов, ища нужный. Тот, который он надеялся никогда не открывать снова. Книгу о древних проклятиях, о влиянии сущностей на разум. Когда Намджун нашел ее – толстую, переплетенную в потрескавшуюся кожу, с выцветшими символами на обложке – по его спине пробежал холодок. Он отнес ее к столу, открыл на нужной странице, найденной много лет назад во время другого кризиса, другого расследования. Читая древние, витиеватые строки, Намджун чувствовал, как его сердце сжимается. Всё было гораздо хуже, чем он думал. Намджун закрыл книгу с глухим стуком. Потрескавшаяся кожа обложки холодила пальцы, но холод внутри был куда сильнее. Всё было гораздо хуже, чем он думал. Это не просто злая магия или ритуал, а проклятие сильное, древнее, проникающее в самое сознание. – Откуда в школе такое...? – прошипел Намджун горькой волной. Это не было похоже на стандартные магические угрозы, с которыми приходилось сталкиваться в школьных стенах. Это было что-то из совсем другой оперы, из тех времен, когда магия была дикой и хаотичной, когда сущности из других планов легко проникали в мир людей. Почему здесь, и главное, сейчас? Было ли это связано с самим замком, с его темной историей? Или школа была просто... удобной мишенью? Время было на исходе. Если шепот уже проник во сны нескольких студентов, значит, сущность или сила уже набиралась могущества, плетя свои нити в разуме всё большего числа жертв. Намджун откинулся в кресле, проведя рукой по усталому лицу, затем перевел взгляд на дверь. За размышлениями прошло очень много времени, во дворе была глубокая ночь. Темнота за окном была почти абсолютной, лишь редкие огни горели в окнах общежитий – бодрствующие студенты или такие же обеспокоенные преподаватели. Тело ныло от усталости, разум был перегружен информацией и опасениями. Он должен был уделить время сну. Не просто для отдыха, а чтобы восстановить силы, чтобы его собственный разум оставался ясным и острым. Ему понадобятся все его способности, чтобы выяснить, что за напасть атаковала школу, как она связана с остальными событиями, и, самое главное, как ее остановить. Эта битва будет долгой, и он не мог вступить в нее, вымотанный и неспособный мыслить. С тяжелым вздохом Намджун поднялся из кресла. Книги оставались разложенными на столе – они ждали утра. Школа ждала утра. И Намджун должен был быть готов встретить его во всеоружии, даже если это означало отложить немедленные действия на несколько часов. Он выключил свет, погружая кабинет в темноту, и направился в свои покои, неся в душе тяжесть и растущую тревогу за всех, кто находился под крышей школы.