Неизвестная переменная.

Новый день встретил меня новыми ощущениями. Видимо, зря я так форсировал пробуждение очага, надеясь на раннее своё развитие. Нервная система трёхмесячного младенческого тельца получила сенсорный шок из-за слишком раннего контакта с такой многогранной своей стороной, как чакра. Это вылилось в невыносимо сильную боль, распространяющуюся по всему телу, так как СЦЧ пронизывает всё тело, и чакра из неё омывает все клетки тела, снабжая их энергией. Потому теперь я могу прочувствовать на себе такое уникальное состояние, называемое болью в каждой клетке тела. Причём, в каждой клетке в буквальном смысле. Но мне повезло, можно даже сказать, я ещё легко отделался, а ведь мог и сдохнуть после такого-то. Уже сам факт того, что я всё ещё жив и, что ещё более удивительно, даже ЗДОРОВ, хоть и относительно — чудо. Мне даже вдруг стало интересно, это какие такие факторы сложились одномоментно и в каком количестве, что я всё ещё цел и невредим? К сожалению, пока получить ответ на этот вопрос для меня не представляется возможным. Но главное я уяснил. Боль — хороший учитель, что многократно ускоряет моё развитие. Именно из-за боли я смог додуматься немного замедлить скорость течения чакры в СЦЧ и смог от неё избавиться. Ибо боль хоть и ускоряет моё развитие, что для меня хорошо, но есть такая поговорка в моём мире: «Хорошего понемногу». Да и не в том я, мягко говоря, возрасте, чтобы боль благосклонно на меня влияла. После того, как сенсорный шок прошёл, я смог чуть большими порциями чакры, посылаемыми через СЦЧ, немного себя усилить. Как я узнал, что это именно усиление? Очень просто. Ведь не каждый трёхмесячный карапуз встаёт прямо на обе ноги и без труда стоит на них. А вот я стою. Очень непривычно вставать на ноги, будучи младенцем. Скелет-то у меня всё ещё хрящевой. Но чем дольше я стою, тем привычнее это становится. Чакра — Чит, вот без преувеличения. И с большой буквы, да. Когда я начал ощущать, что ноги немного окрепли, я лёг на живот, после чего встал при помощи рук, как при отжиманиях. Собрался ли я отжаться? Вовсе нет, ведь для начала мне надо проверить свою гипотезу относительно влияния чакры на укрепление моего опорно-двигательного аппарата. Так я простоял на руках где-то секунд двадцать, а мои детские ручки уже успели устать. Не выдержав, опять лёг на живот, чтобы отдохнуть. Спустя пять минут в комнату заглянула мать и, взяв меня на руки, понесла в свою комнату, где решила сменить пелёнки. Стыдно-то как! Детское тело совсем не приспособлено, как говорится, «держать всё в себе», и потому каждый раз, когда меняют пелёнки, мне приходится пытаться не заплакать от стыда. Эмоции у моего нового тела оказались очень даже живыми, но своим взрослым разумом, а также лёгкими воздействиями чакры на мозг, при этом концентрируя свои мысли на моих планах на будущее, я смог их обратить в собранность и спокойствие, хоть и не сразу. После этих издевательств над моей самооценкой меня решили накормить. К счастью, на этот раз не грудью. Нет, я, конечно, понимал, что мне это необходимо, но, блин, я же ВЗРОСЛЫЙ МУЖИК, хоть и в теле младенца! И мне было психологически неудобно питаться таким способом. А потом, моя мать, спустя эти мучительных три месяца, пришла к каким-то своим выводам и решила начать мне давать обычное детское питание. Это, конечно, не привычный мне борщ или вкусные макароны с мясом, но хоть что-то. И да, мне понравилось есть овощное пюре, и что? Я младенец, значит — мне можно! После принятия пищи, меня опять умыли, после чего отправили обратно в кроватку. И кстати, дом наш хоть и не дворец, но в сравнении с моим прошлым жилищем из моей предыдущей жизни — идеал. Не слишком крупный и не слишком маленький — приличный такой двухэтажный пятикомнатный домишко, где на первом этаже расположены ванная, кухня с кладовой и гостиная, а на втором этаже — моя комната и спальня родителей, где обычно спит мама. Будучи уже в кроватке, я продолжил проверку своей гипотезы и попытку укрепить свои руки чакрой. И на этот раз получилось и более того, я даже смог отжаться от дна кроватки целый ОДИН раз. Для младенца это невиданное достижение, чем я очень гордился. Но, быстро сбросив наваждение гордости уже привычным воздействием чакры на мозг, концентрируя внимание на своей цели, я попытался укрепить и всё остальное тело. И, вроде бы я смог, так как чувствовал прохождение порций чакры по туловищу, но сказать точно не берусь. Далее лёг на спину и продолжил свои «медитации» для лучшего понимания управления чакрой. Прервалась же "медитация" по очень глупой причине — я банально уснул.

***

«Это точно мой сын, а не засланный шпион-профессионал?», — размышляла Сара, отныне носящая фамилию Аманэ, проанализировав поведение своего ребёнка. Первые странности она заметила ещё во время его рождения: вместо того, чтобы кричать, как и полагается всем новорождённым, он просто сипел и не издавал больше никаких звуков. Да и сипение это продлилось минуты три, после чего он замолчал. И ладно бы только это, но он даже не дёргался! Подумав на какое-то отклонение, она, взяв его на руки, попыталась найти причину. И, посмотрев в его глаза, заметила его поразительное спокойствие и лёгкое любопытство. Усыпив его с помощью чакры, как ей посоветовали ирьёнины, которые, будто увидели перед собой что-то аппетитное, а не малыша, она, хоть и с подозрением, но отдала его им на осмотр. Мальчика тогда положили на сканирующую печать, и вынесли следующий вердикт с немного грустным взглядом: малыш полностью здоров, никаких отклонений от нормы не обнаружено. На вопрос о том, почему они так странно смотрели на её сына, ирьёнины с успокаивающими улыбками ответили, что ей всё показалось из-за переутомления. Только такой ответ не удовлетворил молодую мать, и она решила, что они задумали что-то не то по отношению к её ребёнку и быстро ушла оттуда после восстановления с сыном. Ведь после своих слов ирьёнины глядели на результаты анализов, после чего их немного странные взгляды ещё несколько раз оказывались на малыше. Дальнейшие странности были в том, что она начала часто чувствовать слежку за собой. И каждый раз, когда это случалось, она ловила на себе взгляд маленького Ю. Сама Сара происходила из малонаселённого и малоизвестного клана Кисараги, который происходил из страны Земли и специализировался на изготовлении различного оружия для шиноби. Кунаи, сюрикены, танто, катаны, даже обычные боккены и многое другое — всё это изготавливали Кисараги. Но из-за большой конкуренции с другими, более известными производителями оружия шиноби, их товар не обладал такой большой популярностью. Они, конечно, могли стать более известными, подписав договор на поставку оружия с каким-нибудь известным кланом шиноби, вроде Сэнджу или Нара, с которыми они иногда пересекались, но не делали этого. И на это была причина. У некоторых членов клана Кисараги был один маленький «секрет». Они обладали доселе невиданным типом сенсорики, никак не связанным с чакрой. Они могли в буквальном смысле ощущать взгляд на себе, игнорируя любые препятствия и даже скрывающие техники. На счастье кланов с доудзюцу, чувство взгляда проявлялось не у всех Кисараги, а только у их первенцев. Доходило иногда даже до того, что, когда кто-то из Хьюга засекал какого-нибудь Кисараги, обладающего этим даром, через какое-то препятствие и за несколько километров, последний, почувствовав на себе взгляд, инстинктивно поворачивал голову в сторону смотрящего, и это стоило клану белоглазых здоровья нескольких своих людей, которым не повезло от испуга получить инфаркт. Стоит ли говорить, что после таких инцидентов Хьюга зареклись иметь какие-либо дела с Кисараги? На третий месяц после рождения Ю, Сара неожиданно перестала ощущать на себе взгляды в доме, даже когда сын на неё смотрел. Поняв, что она ничего не понимает в том, что происходит, она решила обратиться к главе, чтобы тот осмотрел её сына и объяснил ей, в чём причина этих странностей. Прибыв в кабинет главы, Сара увидела толпу клонов главы, каждый из которых разбирался со своей стопкой документов. Техника Теневого Клонирования, придуманная Сэнджу Тобирамой, была одним из самых полезных приобретений Джомаэ но Сато, которую освоили все шиноби Замка по приказу главы, сразу после освоения техники Мистической Ладони и прочих простейших навыков ирьёнина C-ранга. С его слов, у этой техники намного больше потенциала, чем у тех же стихийных техник, которые слишком узкоспециализированы, и даже он всё ещё не способен его разглядеть полностью. Шиноби Замка тогда прониклись его словами, и с тех пор каждый из них старается хоть как-то улучшить её. В результате, они смогли придумать новые вариации этой техники: техника Теневого Объекта, позволяющая клонировать любой предмет, не состоящий из чакры; техника Теневого Замещения, позволяющая мгновенно меняться местами с теневым клоном, независимо от расстояния между клоном и оригиналом, главное, чтобы клон был в зоне восприятия оригинала; техника Теневого Созидания, придуманная самим главой и являющаяся улучшенной вариацией техники Теневого Объекта, позволяющая создавать из чакры любой предмет, если чётко знать его структуру. Все эти техники широко распространены в их селении, благодаря чему у всех людей в нём, даже у обычных гражданских, намного больше чакры, чем у среднестатистического человека их мира. Из-за их постоянной практики с этими техниками шиноби Замка превосходят шиноби других селений в плане резервов чакры и живучести. Как же им, всё-таки, повезло с главой. Почтительно поклонившись, она поприветствовала сильнейшего человека в их селении и попросила его осмотреть её сына, с которым происходят какие-то странности. Глава в ответ попросил описать эти странности, на что получил очень интересные подробности. Самому Курото была известна особая способность, которая проявлялась у некоторых Кисараги, ведь, по его мнению, лучше него в плане добычи информации не было никого во всём мире. И всё благодаря фуиндзюцу. А потому, когда услышал, что у одного из Кисараги вдруг эта способность, мягко говоря, перестала работать — хоть и с одним конкретным человеком, ведь они могли чувствовать взгляды и своих, да и сама Сара уточнила, что взгляды отстальных она может чувствовать — он заинтересовался этим феноменом и согласился. Главу Сара сопроводила до своего дома и сразу же пошла в комнату Ю. Сын спокойно и крепко спал, а потому, когда его мягко и аккуратно взяли на руки, даже не заметил этого. Видимо, устал слишком сильно, а ведь раньше он мог проснуться до того, как она открывала дверь его комнаты. Сам же глава сидел на кухне, где Сара заранее приготовила ароматный зелёный чай на случай прихода гостей. И, когда к нему привели маленького ребёнка, сначала немного растерялся, но быстро вернул себе серьёзный настрой. Первичный осмотр ничего странного не выявил: обычный милый карапуз трёх-четырёх лет отроду с ёжиком непослушных чёрных волос в простой, но милой пижамке, спит крепко и непринуждённо. Вторичный же осмотр при помощи Мистической Ладони его шокировал: у малыша был пробуждён очаг чакры! И что самое странное, нет, даже страшное — для него уж точно — он это узнал лишь тогда, когда просканировал его СЦЧ своей чакрой! Иначе говоря, он, в своё время лучший сенсор Узушио, который мог почувствовать даже Хашираму в Режиме Отшельника, который специально спрятал от него тогда свою чакру, когда у них был дружеский спарринг в дань уважения союзу их деревень, не мог почувствовать чакру ОБЫЧНОГО РЕБЁНКА! И это при том, что сам ребёнок ещё и спал! То ли он постарел, то ли это и не ребёнок вовсе. Вернув себе потерянное самообладание, он спросил у Сары, сколько ему лет. На что в ответ получил число не лет, как он ожидал, а месяцев. И число это было далеко не двузначным. И в три месяца у этого маленького чудовища уже были более окрепшие, чем у некоторых трёхлетних ребятишек, мышцы и скелет. В тот момент старый Узумаки, выглядящий как мужчина лет за тридцать с чёрными волосами, начал сомневаться в жизни. Решив, что такой экземпляр терять нельзя, он рассказал молодой матери о том, что узнал про её сына с помощью Мистической Ладони. Сказал, что это аномально здоровый для своего возраста мальчик с пробуждённым очагом чакры. И пробудил он его, скорее всего, недавно, учитывая, что проводящие пути его СЦЧ были слишком мелкими и слабыми. Реакция была незабываемой. Это выражение лица для Курото было как бальзам на душу после пережитого, как сенсор, унижения. После пояснения Саре, видимо, всё-таки ощутив остатки его чакры в себе, мальчик проснулся. И Курото увидел в его ярко-зелёных глазах полное осознание. Ребёнок смотрел на него взглядом не по годам развитого человека, хоть и старался это скрыть. Но его не проведёшь. Придя к выводу, что ему нужно больше информации про этого «ребёнка», он попросил Сару ненадолго их покинуть. Хоть и с явным нежеланием, но Сара подчинилась. Как только она закрыла за собой дверь, Курото развернул над ними Печать Сокрытия, под которой проводил все свои приватные разговоры. Ребёнок, увидев печать, напрягся, что и подтвердило теорию Узумаки. Любой обычный ребёнок на его месте плакал бы, а он посмотрел на него острым взглядом, будто просчитывал каждый его шаг. Удовлетворившись такой реакцией, Курото улыбнулся и спросил его: — Ты меня понимаешь? Мальчик в ответ кивнул, но острого взгляда не убрал. — Ты умеешь говорить? — продолжил небольшой «допрос» Узумаки. — Умею немного, но некоторые слова трудно запомнить, — ответил карапуз. — Я тебя не обижу, так что не мог бы ты не смотреть на меня так, будто я собираюсь тебя убивать? — попросил Курото, так как такой взгляд его и самого нервировал и пробуждал давно им забытые боевые рефлексы. — А кто вы, дяденька? — смешно нахмурив брови, спросил мальчик. — Я — глава селения Замка — места, где ты живёшь, — не растерялся с ответом шиноби. — Я про имя, — уточнил «ребёнок». — А вот этого я тебе не скажу. По крайней мере, пока. Ты лучше скажи мне, что ты делал такого, что твоё тело стало, как у четырёхлетнего? — не оставил попыток узнать подноготную этого феномена Узумаки. — Лежал, — односложно ответил мальчик. — А кроме этого? — не удовлетворился шиноби таким коротким ответом. — А дальше не скажу! — малыш показал ему язык, после чего неожиданно резво для своего возраста убежал. А тем временем, один шокированный такой наглостью Узумаки неожиданно кое-что вспомнил: — Стоп. У него же зубов не было. Так как он тогда разговаривал?!