Неизвестная переменная.

*****

Сгусток водообразной массы, являющийся частью Целого и Единого, после высвобождения из странного куска бумаги, от которого чувствовалась энергия, принял самую подходящую для тактильного и звукового познания форму. Приказ Целого и Единого, отданный ему, прост: «Получить информацию». Каким образом, приказ не уточнял, но часть Целого и Единого решила выполнить его максимально эффективно. Странный человек, который вселял уважение даже её Творцу, Целому и Единому, не обратил внимания на её изменения. Это хорошо, нельзя попасться ему, ведь Целый и Единый был с ним очень осторожен. И если даже Он, Целый и Единый, её Отец и Создатель, не был уверен в себе перед ним, на что может надеяться она, Его жалкая частица, ничего толкового из себя не представляющая? А потому часть Его максимально незаметно записывает речь этого человека вместе с тактильными ощущениями, которые можно было воспринимать только после того, как он положил её на странную плоскую поверхность, от которой веет энергией, как и от того куска бумаги. Как только человек начал по неизвестной причине приближаться к нему, сгусток решил принять газообразную форму, чтобы скрыть себя, ибо «Скрывать свои истинные возможности» — тоже один из приказов Целого и Единого, причём самый первый, и был риск их раскрытия. Как только человек начал издавать звуки странной частоты, часть Его решила, что её раскрыли, после чего мгновенно отправилась к Нему, её любимому Отцу, передать то, что она успела записать на себя за это время.

*****

***

Стоило мне только успокоить мать, заверив её тем, что отныне не буду ничего от неё скрывать, касательно себя, как я тут же почувствовал приближение очередных неприятностей. И ладно, если бы просто почувствовал, так нет, надо было обязательно это булками ощутить! В прямом смысле, должен уточнить. И ощущение было такое, словно меня сначала знатно так отшлёпали, а затем помазали то место заживляющей мазью. Я просто бурею с этого мира. То взрослые уровня Кагэ, понимающие младенцев, то их стрёмные заскоки, напоминающие таковые у Орочимару, то теперь это! Нет слов, одни эмоции, блин! И те цензура вряд ли пропустит. Но нет худа без добра, верно? Внезапно я впал в состояние, похожее на сон, но без каких-либо изображений: сначала меня будто вытаскивают из какой-то бумажки, на ощупь уж точно, затем переносят куда-то, непонятно куда, после чего, через некоторое время, слышу монолог кого-то явно ненормального. Причём говорил этот ненормальный голосом, подозрительно похожим на голос местного Кагэ. Услышал что-то, вроде «Это невероятно!», «Невозможно!» и «Нужны исследования!». Оборвался же монолог жутким смехом, от которого у меня свело в животе. Затем "видение" обрывается. «Чертовщина какая-то!», — вынес я вердикт этому явлению. Скорее всего, я просто очень устал, вот и мерещится всякое. Благо, хоть не зрительно. Но всё равно, возможно ли существование галлюцинаций, только не зрительных, а, допустим, слуховых? Как-то раньше не интересовался этим вопросом. Надо будет спросить об этом у мамы. О, а вот и она. Смотрит только обеспокоенно: — Ю-кун, с тобой всё в порядке?! Ты чуть не упал на ровном месте! — блин, а приятно, когда за тебя беспокоятся. Но, всё лучше в меру. Беспокойство в том числе. А потому применяем технику одного робота на вареньевой тяге, что зовётся: «Спокойствие, только спокойствие!» и успокаиваем женщину. — Я в порядке, мама. Извини, что напугал. Я, кстати, хотел у тебя спросить, а бывают ли слуховые галлюцинации? — знаю, вопрос глупый, но реально интересно же. Я в своём мире не очень обращал внимание на такую науку, как медицина, а потому нет ничего удивительного в том, что я понятия не имею об этом. — Если использовать слуховое гендзюцу, бывают. А откуда ты вообще знаешь слово «галлюцинации»? — спрашивают меня. И думаю, меня не отпустят, пока не отвечу. — Я просто очень умный! — говорю ей с глупой улыбкой, как у одного заводного блондина в оранжевой куртке, — да и вообще, гордись, ведь ты мама не абы кого, а самого Великого Меня! — да, сам себя не похвалишь, никто не похвалит. — Ха-ха-ха! — смеётся мать. — Ладно-ладно. Хочешь кушать? — спрашивает меня этот, воистину, святой человек. Я, конечно, сказал ей откровенную глупость, вместо того, чтобы ответить на вопрос, но она просто проигнорировала это и теперь снова интересуется моим состоянием. Настоящая образцовая мама! — Спасибо, мама, но я не голоден. Я лучше посплю, хорошо? — Хорошо. Сладких снов, сынок, — и целует в лоб. — И помни, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Я же твоя мама, всё-таки. Так что, пожалуйста, больше не скрывай от меня ничего такого, хорошо? — попросила меня мама. Не потребовала, не пригрозила, а попросила. Ещё и взгляд такой, будто она уже успела меня похоронить, после чего внезапно узнала, что я жив. Как тут отказать в такой просьбе, тем более, собственной матери? — Хорошо. Буду информировать тебя обо всём, что знаю о своём состоянии, — сказал ей честно и отправился в свою комнату. От неё явно не имеет смысла скрывать то, что я явно умнее своих сверстников. А как иначе, если все мои сверстники, максимум, умеют кушать, не пачкая фартук, и то не факт? Уже будучи в комнате, залез в кроватку, что было немного нелегко из-за габаритов последней относительно моей тушки, но в конце концов, я одержал верх в этом нелёгком противостоянии. Слава Богу, мама не увидела этого позора, и, надеюсь, никогда не узнает об этом. Не узнает, что её сыну, чтобы банально поспать, нужно покорять гору под названием «детская кроватка». Но так или иначе, сегодня был очень насыщенный на события день, что меня вымотало, а потому — спать.

***

— Мадара-сама, мы пытались найти тех неизвестных, но они будто сквозь землю провалились. Мы нигде не смогли найти ни одного, — отчитался Зэцу своему господину. — Я примерно так и думал. И, кажется, я знаю, с кем ты тогда столкнулся. Та девчонка была из клана Кисараги. Знаешь такой клан? — спрашивает старик, встав с деревянного трона и прошагав в его сторону. — Кажется, слышал эту фамилию где-то в стране Земли. Но там мы особо часто не бываем, так как там Ооноки с Кеккей Тота Стихии Частиц, который может легко уничтожить меня и мне подобных, — ответил Зэцу. — Как предсказуемо. Малыш Ооноки теперь опаснее, чем раньше. Но это не должно тебя волновать, ведь чувствовать он тебя не может, благодаря моему небольшому дополнению у тебя и тебе подобных, — упрекнул своего слугу Мадара, напомнив ему про такой аргумент, как клетки его заклятого друга, об ударе в спину которого он не забыл, что вылилось в смерть последнего от особого яда, выкупленного у одного красноволосого паренька из селения Песка. Только сами обстоятельства смерти Хаширамы были скрыты от широкой общественности и не раскрывались никому, кто был ниже Хокагэ и его советников. — Я вас понял. Что прикажете делать? — спрашивает Зэцу. — Раз до той куноичи добраться нет возможности, мы можем допросить кого-нибудь из её клана и выведать у её соклановца информацию по ней. Найди одного любого Кисараги и приведи ко мне, но будь осторожен. Судя по тому, что ты мне тогда доложил, слухи про их особую сенсорику явно имели под собой достаточные основания. Не позволяй им себя засечь, — проинструктировал его старик. — Будет исполнено, Мадара-сама, — исчез в земле белый гуманоид. Немного подождав, старик снова сел на трон. — Есть какие-нибудь интересные новости из Конохи? — спросил Мадара в пустоту, после чего перед его троном на земле материализовалась сама тьма с жёлтыми глазами и приняла полугуманоидную форму. — Шимура Данзо стал более мнительным и беспринципным. Он бросил вызов Третьему Хокагэ, Сарутоби Хирузэну, но чем закончилась их битва, мне выяснить не удалось. Кроме, разве что, того, что Данзо лишился правого глаза и больше не может продолжать работать, как шиноби, из-за повреждения системы циркуляции чакры. И, вроде, он хочет создать новую организацию в Конохе, которая, судя по его словам, будет брать на себя не самые чистые миссии и выполнять их. Зреет раскол, насколько я могу судить, — тихим проникновенным голосом сказало чёрное желтоглазое нечто, к концу слов изобразив жутковатую улыбку под своими глазами. — Понятно. Ты меня не разочаровал, что неудивительно. Ведь ты моя Воля, — хмыкнул старик. — Позови сюда Белого Зэцу, у меня для него есть задание. Чёрное нечто растворилось во тьме, после чего на его месте через пять секунд появился белый гуманоид. — Вы звали меня, Мадара-сама? — спросил он. — Да, у меня для тебя есть важное задание. Прими облик одного из шиноби Конохи и организуй мне встречу с Шимура Данзо. Скажи ему, что господин Иноуэ Мичикацу хочет с ним поговорить у Храма Огня, а обо всём остальном я позабочусь сам. Но не привлеки к себе ненужного внимания. Всё понял? — Я понял. Мне идти? — спросил разрешения гуманоид. — Можешь идти. Выполняй, — сказал старик, после чего снова остался в одиночестве. — Хаширама, возможно, ты сейчас меня не видишь и не слышишь, но если всё-таки наоборот, знай, твой план по обеспечению мира между странами путём раздачи им биджу, был самым глупым твоим решением. Если бы ты меня тогда послушался, всего этого бы не случилось... — с ностальгией вспоминая своего одновременно и лучшего друга, и злейшего врага, проговорил человек, что относительно недавно пробудил наследие своего далёкого предка, глаза самого Мудреца Шести Путей — Риннэган.

***

Утро добрым не бывает. Я это знал и в прошлой жизни, но в этой жизни я уже во второй раз убеждаюсь в этом. На это мягко намекает глава местных ниндзь, что сидит на нашей кухне, мирно попивая чай и явно чего-то ожидая. Вернее, кого-то. — О, доброе утро, Ю-кун. Смотрю, ты хорошо выспался. Проходи давай, не стой столбом, в ногах правды нет, — говорит он с со странной улыбкой. Захожу на кухню и сажусь за своё привычное место — посередине большей стороны, в то время, как Кагэ сидит во главе стола, а рядом со мной — мама. — Здрасьте, и вам тоже доброго утра, — очухался я после того, как переварил, что, возможно, сильнейший в этом селении шиноби снова гостит у нас. — Расслабься, Ю-кун. Я не собираюсь причинять тебе вред, так что просто будь собой. Да и не пришёл я сюда просто чай пить, — допив напиток, он встаёт. — У меня к тебе одно предложение, юный Юичиро. Как ты смотришь на то, чтобы стать моим учеником? — спрашивает он меня непринуждённым голосом. Я же в ответ не мог произнести ни слова, но только первые три секунды. Далее я смог вернуть себе самообладание лёгким воздействием чакры на мозг, что уже проделывал не раз, а потому смог быстро проанализировать эту ситуацию. Сама ситуация реально выходила необычной: шиноби с самым высоким авторитетом на ближайшие километры приходит к трёхмесячному шкету и предлагает тому стать его учеником. Ничего не кажется странным? Ему явно от меня что-то нужно, вот только что? Может, всё дело в том образце моей чакры, что он взял, и он там что-то обнаружил? Очень даже возможно. — Я, конечно, не смею отказываться от такого предложения, но хочется узнать: почему именно я? — задаю гложущий меня вопрос. — Это секретная информация, юный Юичиро, но если ты согласишься, то, так уж и быть, я подумаю над тем, чтобы раскрыть её тебе, — уверенным голосом отвечают мне. Почему у меня такое чувство, будто я тут не с шиноби, а с дьяволом договариваюсь? — Не только мне. Моя мать тоже заслуживает этого знания, я ведь всё-таки её сын и не смею скрывать от неё таких подробностей, — ставлю своё условие. Да и я же обещал, а свои обещания надо выполнять. — ... — на меня смотрели явно не по годам для этого человека пронзительные карие глаза, видимо, испытывая мою решимость. Ну, а я что? А я ничего — сделал тоже самое. Наши гляделки продолжались уже минуты две или три, а моя мать даже слегка напряглась, что проявилось в том, что она обеспокоенно на меня посмотрела. Но рано или поздно, всё заканчивается. Также закончилась и эта небольшая дуэль взглядов. Глава селения вздохнул, после чего сказал, что моя взяла, и я смогу рассказать своей матери причину падения его выбора на меня, если соглашусь стать его учеником. Причин для отказа я не видел, да и не было похоже, что он собирался меня препарировать. С учениками такого не делают. Не в этом мире точно. А потому ответил положительно. Сразу после этого он пожал мне руку, после чего на своей ладони я заметил странный иероглиф, значения которого так и не понял. — Это особая печать, о назначении которой я расскажу тебе в своём кабинете, как и многое другое, — сказал он, после чего, взяв меня за плечо, телепортировал в свой кабинет. Затем он активировал несколько фуин, которые покрыли весь кабинет ломанными линиями и иероглифами, после чего сел за стол и, сложив руки замком, начал говорить с серьёзным лицом. — В общем, слушай, Юичиро. О том, что я тебе сейчас расскажу, не должен знать никто, кроме нас с тобой. Насчёт того, что твоя мать не узнает, не беспокойся, я и её буду посвящать во всё, что с тобой связано, раз уж ты так сильно этого хочешь, но тебе этого делать не советую, так как ты можешь проболтаться кому-нибудь лишнему, и мы с тобой тогда проблем не оберёмся, — серьёзным голосом пояснил глава. — Твоя чакра, говоря простыми словами, довольно необычна, и поэтому без тебя мне будет очень сложно её изучить. В обмен на возможность изучать твою чакру и, возможно, даже твоё тело, я буду обучать тебя техникам из своего арсенала. А арсенал техник у меня, — он чему-то хмыкнул, — очень даже не маленький. И вот ещё что: та печать на твоей руке — это моя новая разработка. Придумал я её, когда познакомился с одним из не самых приятных для меня свойств твоей чакры, — сказал глава, немного скривившись. — И каким же? — спрашиваю немного заинтересованно. — Абсолютная незаметность. Как бы я не пытался, что с Режимом Отшельника, что без и даже при помощи фуин-детекторов чакры, я не смог её почувствовать. Да что уж там, даже ты больше напоминаешь не человека, а, скорее, пустое место, которое даже не разглядишь через сенсорику, — удивил меня он. Даже ошарашил. Это что, получается, я, типа, самый незаметный, что ли? — То есть, я полностью невидим для сенсоров? Вы это говорите? — В общем и целом, да. Для большей части сенсоров ты — ходячее слепое пятно. Но те же Хьюга, хоть и не увидят твоей чакры, твоё тело заметят и увидят запросто. Так что не думай, что ты полностью незаметен. Но, чтобы я мог тебя чувствовать, я и установил на твою руку эту особую печать, в которую влил немного своей чакры. По ней я теперь и буду тебя засекать, — злорадно улыбнувшись, сказал мне Кагэ Замка. — У тебя есть какие-нибудь вопросы ко мне? — интересуется он. — Так-то, да. Я бы хотел узнать о техниках, позволяющих добывать информацию напрямую из памяти человека, — забросил я удочку. А что, впервые мне предоставилась возможность узнать о той самой технике, которой пользовалась Ханарэ в аниме. И я очень хочу её освоить! — Касательно этого. Ты ещё слишком мал, чтобы осваивать техники. Но я могу дать тебе свиток с подробно расписанными упражнениями для развития контроля и резерва чакры. Из-за специфики твоей чакры, узнать, какой у тебя резерв, невозможно. Но это не касается контроля. А потому, вот, — достал он из своего стола маленький свиток и передал мне в руки. — Там расписаны упражнения для увеличения резерва и улучшения контроля. Пользуйся на здоровье. Вернёшься с просьбой обучить тебя техникам по прошествии года, а пока довольствуйся этим. И чуть не забыл, иногда я буду брать у тебя образцы чакры для исследований. Для этого я буду приходить к тебе домой со всем необходимым. Возможно, также буду проводить и полный медицинский осмотр твоего тела… — сказал мне этот маньяк. Он точно родич Орочимару! Вон с каким каменным лицом он это говорит! — … чтобы узнать, как твоя необычная чакра влияет на его рост и развитие, — закончил он. — Полный медицинский осмотр? Вы что, ещё и ирьёнин? — В моём селении каждый, начиная с отрочества, обязан иметь навыки ирьёнина не ниже D-ранга. Это один из залогов нормального и относительно независимого от остального мира существования любого селения. Как ты думаешь, откуда здесь взялись все эти знания? — со снисходительной улыбкой спрашивает он меня. — Наверное, привели ирьёнинов из других деревень? — предположил я. — Нет, Юичиро, неправильно. Большую часть знаний по ирьёниндзюцу в это селение принёс я. И именно я утвердил правило, по которому все жители этого селения без исключения должны иметь хотя бы теоретическую основу искусства лечить, что и является уровнем ирьёнина D-ранга, — пояснил он. — Понятно. И, кстати, я ведь так и не узнал ваше имя, сэнсэй, — напомнил я ему этот немаловажный момент. — Зови меня так, как ты меня только что и назвал — сэнсэем. У этого селения много секретов, юный Юичиро, и моё имя — лишь один из них, — загадочно улыбнувшись, закончил он.