Неизвестная переменная.

Оказался я в гостиной своего дома в смешанных чувствах. И в коктейле этом особенно выделялось унижение. Будто тебе показали наиболее оптимальный способ достижения своей цели, после чего лишили этот способ действенности, а тебя, будто в насмешку, щёлкнули по носу. Как же бесит!  Чтобы не портить атмосферу в доме, я вышел прогуляться. Причём в первый раз в этом мире. Погода сегодня была ясной, не было видно ни облачка. Короче говоря, день обещал быть чудесным. Иногда мне кажется, что судьба просто меня троллит. Сначала даёт надежду на нечто большее, чем жизнь обычного малолетки, а потом отнимает. Несправедливо! Я требую компенсации и, желательно, в виде гарема из Цунадэ, Мэй, Конан и Пакуры! Причём с доставкой на дом! А хотя, зачем мне гарем? Мне даже и года нет, а я уже такое требую. К ирьёнину, что ли, обратиться? Но если подумать, то лучше не стоит. Мне с лихвой хватает и сэнсэя с его замашками безумного учёного. А что будет, если о моей аномальности узнает ещё кто-то, я даже боюсь представить.  Но, блин, я не успокоюсь, пока не получу хоть какую-то компенсацию за такую подставу. И мне всё равно, что об этом думает даже сама Вселенная. Ну, давай же, Халява приди! И вот, что случилось в следующий момент: моя тушка внезапно оказалась на земле в горизонтальном положении; на неё навалилась тяжесть чьего-то тела; а я понял, что перед тем, как требовать что-то у Вселенной, надо убедиться, что о "компенсации" ты не пожалеешь. Повернув голову в сторону сбившего меня снаряда, обнаружил виновника моего падения. Точнее, виновницу. Ей оказалась маленькая девочка лет на вид лет пяти, с каштановыми волосами, закреплёнными с правой стороны милой заколкой в форме цветочка, одетая в голубовато-серый комбинезон и обычные сандалии, рыскающая по земле своими миниатюрными ручками, зажмурив глаза. Рядом с собой на земле я обнаружил очки, которые, видимо и пытается найти это чудо. Передав очки их хозяйке, стал ждать, пока она с меня слезет. Быстро одев очки, предварительно протерев их платочком, взятым из кармашка комбинезона, девочка также быстро встала, после чего увидела всего такого красивого и неповторимого меня, лежащего на земле у её ног.  — Ой, прости, пожалуйста! Я тебя не заметила. Ты не ушибся? — запаниковав, спрашивает она меня.  — Вовсе нет. А ты? — интересуюсь, ибо столкновение было достаточно внезапным как для меня, так и для неё. Но мне ничего от такого не грозит, ибо у меня есть такой чит, как чакра, что снижает поступающий урон и ускоряет естественную регенерацию, чего сказать об этой щуплой даже на вид девочке не могу.  — Со мной всё в порядке. А ты точно не ранен, нигде не болит? — она или слишком добрая, или слишком глупая.  — Говорю же, я не пострадал. Да и вообще, ты-то точно не в том положении, чтобы за кого-то переживать. Или, по-твоему, это не кровь у тебя на руке? — обращаю внимание на эту деталь, которую она сразу же поспешила скрыть. — Подожди здесь немного, ладно? Я скоро вернусь, — и быстро захожу домой, где на кухне достаю из шкафа коробочку с медикаментами, бинтами и прочим, что необходимо для оказания первой медицинской помощи. Взяв бинт и бутылочку с раствором этанола, в народе называемого медицинским спиртом, возвращаюсь к пострадавшей. Открываю бутылку со спиртом, прикладываю заранее скомканный отрывок бинта к горлышку, смачивая его, после чего последний прикладываю к ранке девочки. Она зашипела от боли, на что я только хмыкнул и закрыл бутылку.  — Тебе не стоило так стараться ради меня. Но всё равно спасибо! — покраснев, выпалила та. Ну, мне не сложно. Медик из меня, конечно, всё равно, что балерина из носорога, но правильно обрабатывать обычные бытовые ранки, порезы и ссадины даже я умею.  — Всегда пожалуйста. Никаких проблем. И, кстати, как тебя звать-то, метеор ты эдакий? — спрашиваю у неё.  — Меня зовут Момо. Приятно познакомиться, — поклонилась она. Никогда не понимал эту манию к поклонам в азиатском менталитете, но ничего не попишешь. В чужой монастырь, как говорится, со своим уставом не ходят.  — А меня Юичиро. Взаимно, — и тоже немного кланяюсь.  — Пожалуйста, прости меня. Я просто немного спешила, вот тебя и не заметила, — опустив голову, сказала девочка.  — Ничего. Я ведь уже объяснил, что со мной всё в порядке, так что тебе не за что просить прощения, — уверяю ту. Да и что это за самокопание, в конце концов? Будто она меня не сбила, а, как минимум, ограбила.  — Раз так, то я пойду. До свидания! — помахала она мне рукой и убежала. Ну, а я остался здесь и, заприметив недалеко пенёк, сел на него и стал думать.  То, что мне отдали свиток с упражнениями по развитию чакры, это, конечно, хорошо, но на одних только упражнениях, качающих резерв и контроль, далеко не уедешь. Если не Глаз Чтения Мыслей, то хотя бы Теневое Клонирование надо достать. Причём чем раньше, тем лучше.  И, насчёт Теневого Клонирования… Не в обиду Тобираме, его придумавшему и давшему ему его название, это будет сказано, но я считаю, что название этой техники на пятьдесят процентов неверно. Почему? Да потому, что ничего общего с тенями эта техника не имеет! Если чьи-то техники и имеют что-то общее с тенями, то только техники Нара. Вот они реально могут забабахать по-настоящему ТЕНЕВОГО клона. А техника Теневого Клонирования создаёт точные копии её пользователя из чакры последнего. А значит, эту технику надо называть техникой не Теневого, а Чакро-Клонирования, так как клоны состоят из чистой чакры оригинала, что подтверждается тем, что они могут использовать те же стихийные техники. Если бы, к примеру, клоны, созданные этой техникой, состояли бы из Инь-чакры, которую Нара и применяют в своих теневых техниках, то есть, были бы реально ТЕНЕВЫМИ клонами, то использовать огненные, водяные, ветряные, молниевые и земляные техники для них было бы невозможно, так как у них не то преобразование чакры для такого. Но зато они могли бы использовать теневые техники, как те же Нара, только тратили бы на них свою Инь-чакру, из которой они и состоят. Так что отныне, в мыслях, я буду называть эту технику техникой Чакро-Клонирования, или же коротко — ЧК. Аналогичная ситуация и с некоторыми Кеккей Генкай. Вот например, стихия Дерева. Не Растений, не Растительности или чего-то подобного, а Дерева! ДЕРЕВА, Карл! С таким же успехом её можно было бы назвать стихией Бревна — никто бы разницы не заметил, особенно учитывая, что получается у того же Ямато. Стоит только вдуматься в это название, и любым нормальным человеком овладеет внезапное желание совершить суицид путём пробития лицевой части черепа ладонью. Ну или достижением сотрясения мозга, несовместимого с жизнью, путём совершения горячего французского поцелуя с какой-нибудь стеной, желательно, из кирпича или бетона на скорости голодного Акимичи, увидевшего кусок мяса. Даже звучит ущербно, тьфу! Когда дают название какой-либо стихии, это название должно быть красивым и наиболее полно отражающим её особенности. А потому, так как я точно не местный, и это вряд ли когда-либо изменится, а также я не Кишимото, дающий целым стихиям такие странные названия и имею достаточно хороший вкус и достаточную квалификацию, чтобы исправить эти глупые названия местных, я буду называть эту стихию не стихией Дерева — чтоб ты полюбил это дерево, Кишимото! — а стихией Флоры. Просто. Коротко. И самое главное, понятно. Нет ничего лишнего, как и недостатка в чём-то.  Следующей идёт стихия Кипения. Нет, тут, конечно, ещё имеются небезнадёжные люди, называющие её правильно — стихией Пара, но из-за тех, кто называет её стихией Кипения, у меня возникает когнитивный диссонанс. Кипение — физический процесс превращения жидкости в газ. Физический процесс. Иначе говоря, чтобы стихия Кипения могла так называться, она должна заставлять что-то КИПЕТЬ, а не создавать пар или тот же кипяток. И потому, как можно называть кипением то, что является РЕЗУЛЬТАТОМ этого самого кипения, причём кипения именно воды и банально уже не подходит под это определение, я не понимаю.  Дальше — больше. Стихия Шторма. Без комментариев. Что такого надо принять, чтобы перепутать мощный ветер с долбанной ПЛАЗМОЙ, я не представляю. Наверняка даже в моём мире не придумали такой дури.  А про стихию Частиц или Пыли я вообще молчу. Но там не всё так просто, как кажется. Потому, что ни первое название, ни второе не могут достаточно достоверно обозначить эту стихию. Но ближе к истине, конечно же, стихия Частиц, потому что техники этой стихии даже пыли не оставляют от объекта их применения. И все известные техники этой стихии так или иначе имеют в своём названии определение «Атомное Расщепление», а атомы, как известно, являются частицами. Поэтому можно было бы её назвать и стихией Атомного Расщепления, потому что только на атомное расщепление она и способна. Но это всё лирика и обсуждать неспособность местных давать некоторым техникам и стихиям правильные названия можно очень долго. А потому надо бы уже заглянуть в свиток, данный мне сэнсэем, чтобы понять, с чем я должен в ближайшее время работать. Возможно, я даже смогу у мамы выклянчить какую-нибудь технику, которую тоже буду практиковать и, тем самым, нарабатывать контроль и резерв.

***

«Хм, а кто этот мальчик? Раньше я его не видела. Может, он пришлый?», — размышляла одна девочка, которая уже опаздывала к своему учителю и поэтому ускорилась ещё больше. Учителем её был седой шиноби в отставке, бывший до отставки в ранге чунина Замка, являющийся также её дедушкой. В других какурэзато обучение детей ремеслу шиноби и его практика с раннего возраста были лишь в кланах, в то время, как бесклановые не имели достаточных знаний, чтобы обучать будущее поколение чему-то более существенному, чем техники Замены и Смены Облика. С чем это было связано? С тем, что преимущество на самых начальных этапах обучения было у клановых: все клановые попадали в так называемые «элитные» классы, которые преимущественно назывались A-классами. И это не считая их клановое обучение. Не было ни одного задокументированного случая попадания кланового ребёнка в класс ниже. А если всё-таки и появлялись бесклановые уникумы с достаточным для попадания в A-класс потенциалом, их либо рано или поздно забирали себе те или иные кланы, заинтересовавшиеся в их талантах и захотевшие вливания новой крови, либо же тихо и незаметно устраняли или их завистники, или те же кланы, которым они отказали в чём-то или чем-то не угодили. Бывало и такое, что на некоторых миссиях такого уникума при атаке могли "случайно" не прикрыть его товарищи. А потому и выживали из них и становились по-настоящему великими лишь единицы. Иначе говоря, миром шиноби правили кланы шиноби.  И лишь в Джомаэ но Сато не было такого понятия, как «кланы шиноби». Когда глава обосновал селение Замка, он установил ряд законов, запрещающих приватизацию тех или иных знаний в пределах лишь одной семьи, тем самым подрывая саму основу появления кланов в селении. Зачем это было сделано, в первые годы существования селения первоначально заселившим его шиноби было неясно. И лишь по прошествии многих десятилетий до них начало доходить, что такой устой очень даже полезен им. Причём полезен им всем. Ведь все известные селению безопасные техники были в общем доступе для всех его жителей. Исключения были лишь для тех техник, которым обучали в Военной Академии Замка, а также максимально ограничили доступ к разного рода запретным техникам, которые находили их шиноби в своих разведывательных миссиях. Последние же были известны только главе и Совету джонинов Замка, куда могли попасть далеко не все джонины, а только особо отличившиеся или на миссиях, или в разработке каких-либо полезных селению техник.  А потому, не было ничего удивительного в том, чтобы лицезреть после полудня на улицах селения Замка, как тот или иной ребёнок спешит из садика к своим родственникам, чтобы они обучили его какой-нибудь «крутой технике!».  Хироюки Момо была одной из них. Она родилась в семье шиноби, прадедов и прабабок которых однажды повёл за собой глава, и те обосновали здесь своё собственное селение. Её дед, Хироюки Гинро, был опытным шиноби их селения и, хоть и не стал джонином, обладал достаточными навыками и умениями, чтобы претендовать на это звание. Так было восемь лет назад. Позже старость дала о себе знать, и он решил, что перед тем, как отправится в Чистый Мир, научит свою внучку всему, что успеет за то время, что ему осталось. Его сын, Хироюки Джуширо, был крайне талантлив в ирьёниндзюцу и, в соответствии со своей предрасположенностью, выбрал путь ирьёнина, а потому почти всё своё время проводил в госпитале, исполняя свои обязанности и не мог физически участвовать в воспитании дочери чаще, чем раз в месяц. Невестка же, урождённая Ватанабэ, а ныне тоже Хироюки, по имени Цубаки, была домохозяйкой, искренне любящей свою семью, в целом, и мужа, в частности, а потому, лучше остальных понимая, как сильно Джуширо устаёт на работе, старалась изо всех своих сил обеспечить ему дома наиболее комфортные условия: вкусную и полезную еду, чистый и убранный дом, красивый и ухоженный двор, чистую и удобную постель и так далее. Так ответственность за маленькую Момо и пала на плечи уже пенсионера. Но в воспитании детей Гинро был куда более опытным, чем его сын и невестка вместе взятые, так что с обязанностями воспитателя, сэнсэя и просто родного дедушки справлялся превосходно. И теперь эта маленькая и скромная мелочь каждый день только и ждёт того, что придёт домой и будет обучаться у дедушки всему, что он знает. Гинро, помимо обучения, как шиноби, получил и очень хорошее образование. И всё благодаря их главе, который сделал всё возможное, чтобы люди его селения не были безграмотными. Откуда только у него такие знания, никто не знает, да и не догадывается. Как и то, сколько ему лет на самом деле, ведь в то время, когда глава обосновал их селение, самого Гинро даже в планах его родителей не было. А глава с тех самых пор нисколько не постарел, даже морщин не получил. Возникает ощущение, что над ним не властно время, или же он познал секрет вечной молодости, но с другими не делится. Впрочем, даже если верным является второй вариант, значит на то есть причина, поэтому они не задавали ему вопросов на этот счёт, ибо уже привыкли к тому, что некоторые возможности их лидера превосходят таковые у нормальных шиноби. И если глава посчитает нужным им рассказать, то он так и сделает. А им, его подчинённым, только и остаётся надеяться на его трезвый ум и здравую паранойю, не раз спасавшую их от опасностей.  Тем временем Момо уже вернулась домой и сразу же поприветствовала его у входа, когда он зашёл в гостиную её встречать.  — С возвращением, Момо-чан. Как прошёл твой сегодняшний день? — с мягкой улыбкой спросил её Гинро, отмечая про себя небольшую ранку на руке внучки. Внимательность шиноби позволяет и не такое заметить.  — В садике было так скучно. Когда меня уже переведут в Военную Академию? Игры с этой детворой мне давно неинтересны и хочется уже начать по-настоящему учиться! — серьёзно заявила девочка, сняв сандалии и отложив их на шкаф у входа.  — Ну, не спеши ты так туда, Момо-чан! Ещё успеешь. Лучше насладись детством, пока можешь, а заняться чем-нибудь серьёзным ты сможешь и позже, когда тебе исполнится шесть лет, — сказал старик, пытаясь понять, что не нравится внучке в детском садике. Он иногда завидовал ей белой завистью. Завидовал её беззаботной жизни. Жизни, которой у него не было, так как его родители, ветераны Сэнгоку Джидай, были очень требовательны к боевой подготовке своего чада и нещадно гоняли его при любой удобной возможности.  — Я уже выросла из этого возраста, дедушка! Как же ты не понимаешь? Поступление в Военную Академию обеспечит мне становление куноичи. И когда я стану куноичи, я сделаю так, чтобы папа мог оставаться дома чаще раза в месяц! — решительно заявила девочка.  — Эх, ну ладно. И что это у тебя на руке? — решил обратить внимание внучки на ранку пенсионер.  — Это? Просто упала внезапно, вот и поранилась, — неловко улыбаясь, объяснила Момо.  — Опять бегала, да? Сколько раз тебе повторять, Момо, что ты должна быть осторожна, а иначе можешь пораниться? — немного укорил её старый шиноби.  — Да, было такое. Прости! Я просто опаздывала, вот и пришлось бежать, чтобы успеть к пяти часам, — поклонившись, попросила она прощения.  — Хорошо, прощаю, — не стал Гинро её винить в этом — ребёнок же.  — И, кстати, дедушка. Ты не знаешь мальчика по имени Юичиро? — решила задать интересующий её вопрос Момо.  — Юичиро? Хм... Я, конечно, слышал о сыне Даичи, моего бывшего ученика, именно этим именем его и прозвали, но больше никого такого лично я не знаю, — ответил Гинро. — А откуда ты про него узнала? — Просто я сегодня с ним столкнулась и случайно сбила. Когда я попросила прощения за это и спросила, было ли ему больно, он сказал, что он в полном порядке и обработал мою ранку, — вспоминая произошедшее, сказала девочка.  — Ты уверена, что это тот Юичиро, о котором говорю я? — слегка не понял Гинро.  — О чём ты, дедушка? — не поняла уже Момо.  — Насколько мне известно, Юичиро родился не так уж и давно. Ему не должно быть и полугода, — объяснил старик.  — Хочешь сказать, что мальчику, которого я случайно сбила, было не больше полугода? — удивилась такому ответу девочка. — Он был немного ниже меня, но не был похож на младенца! — Я удивлён не меньше тебя. Как ты смотришь на то, чтобы выяснить, что да как? Как раз научишься добывать информацию на условно неизвестной территории. Будешь как студент Военной Академии, — решил сыграть на этом старый шиноби. Также он решил, что стоит и самому выяснить эту странность. А вдруг это не тот Юичиро, о котором он знает?