Tokyo rains \ Токийские дожди

      Почувствовав острую головную боль, я резко открываю глаза. Солнечный свет ослепляет меня, из-за чего я хмурюсь, что вызывает еще большую головную боль. Где, черт возьми, я нахожусь? Сглотнув ком в горле, я осматриваюсь и обнаруживаю, что лежу на кровати, но не в своей комнате. Какого хрена? Я резко вскакиваю и обнаруживаю, что эта комната похожа на больничную. Больница. Последний раз я лежала там этим летом из-за той неудачной попытки. Воспоминания не из лучших. Но как я здесь оказалась?       Дождь, я выбегаю на улицу, свет фонарей машины, ослепивший меня. Я сглатываю, вспоминая произошедшее. Черт возьми. Меня сбила машина. Большей неудачницы в этом мире не сыскать. Кто отвез меня в больницу? Кто меня сбил? Знают ли мои родители? Я дотрагиваюсь до колена и обнаруживаю, что оно перевязано. Неудачница. Я дотрагиваюсь до капельницы с желанием выдернуть ее, однако тут же открывается дверь. Переведя взгляд на дверь, я обнаруживаю лица своих родителей. Этого ещё не хватало. — Томоко, — с этими словами в комнату заходит мать, смотря на меня взглядом, словно я кого-то убила. — Как ты? — спрашивает она, подходя к моей кровати. Я сглатываю, понимая, что правда их только расстроит. — Как видишь, — отвечаю я, поджав губы. Отлично. Теперь их контроль превысит все возможные и невозможные рамки. — Как это случилось? — спрашивает отец, смотря на меня строгим взглядом. Я понимаю, что не могу рассказать им того, как или из-за чего это произошло. — Я не знаю, я просто шла и… — начинаю я, затем поднимаю глаза на родителей. На их лицах читается разочарование. Вероятно, они не поверят моим оправданиям. — Я не специально, — произношу я, понимая, что они, вероятно, примут этот несчастный случай за очередную попытку. — Правда, — добавляю я, смотря на них ожидающим взглядом. — Томоко, — произносит отец, отрицательно покачав головой. — Если ты снова… — начинает отец, смотря на меня подозрительным взглядом. Черт возьми. Это правда не выглядит как несчастный случай, учитывая мою неудачную попытку прошлым летом. — Это не так, — перебиваю я его, понимая, что они, всё же мне не верят. — Это несчастный случай, — говорю я более твердым тоном, желая, чтобы они поверили в это, поверили в правду. — Я бы не поступила так с вами, — почувствовав слезы у уголков глаз, произношу я. Это правда. Я бы не заставила их страдать во второй раз, и не важно, насколько мне больно сейчас. Я больше не стану поступать так эгоистично. — Хорошо, Томоко, — произносит спокойным тоном мать, взяв меня за руку, которая была перебинтована. Очевидно, что я здорово упала. Точнее, меня здорово подрезали.       Я плюхаюсь на подушку, почувствовав усталость и головокружение после разговора с родителями. Я хочу отдохнуть но не замечаю, как мои мысли возвращаются ко вчерашнему вечеру. Что я натворила? Кехиро сфотографировал меня, а что ещё хуже, он увидел мои шрамы. «Завтра все об этом узнают» — вспоминаю я его зловещие слова, не понимая, о чем именно он говорил. Как я могла вести себя столь необдуманно? Как могла довериться незнакомцу и пойти с ним? Неужели я столь отчаянно жажду внимание… Я закрываю глаза и начинаю тихо плакать. Голова сильно болит от переживаний, которые только усиливаются по мере того, как всплывают флешбеки у меня в голове. Неужели моя жизнь станет ещё хуже чем раньше? Я только недавно начала новую главу в своей жизни, а точнее пыталась её начать, однако все свелось к тому, что эта тропа привела меня к старому пункту назначения. Горячие слезы стекают по щекам. Я чувствую, что начинаю медленно проваливаться в сон.       Когда спишь — всё хорошо. Во сне нет боли, разочарования, нет того, над чем ты, сломя голову, носишься днём. Во сне всё исчезает. Есть только пустота и темнота, бескрайняя и долгая.       Через сон, услышав женский голос на повышенном тоне, я просыпаюсь. Голос принадлежит матери, однако он раздается где-то за дверью. Какого черта происходит?       Я встаю с кровати, стараясь терпеть ноющую боль в ноге, которая только усилилась за это время. Поднявшись, я направляюсь к двери, сжимая зубы от боли. Черт. Вероятно, машина ударила меня довольно сильно. Нога болит, и кружится голова, и к тому же тошнит.       Добравшись до двери, я приоткрываю ее. Я замечаю, что родители стоят в конце коридора: мать разговаривает с каким-то парнем на повышенных тонах, а отец просто стоит рядом. Высокий молодой человек стоит, опустив голову. Он подозрительно похож на одного моего знакомого, но я не могу точно знать из-за своего плохого зрения. Женщина разворачивается и направляется в сторону двери, а отец идет за ней. Что происходит? Я хмурюсь и с трудом выхожу из палаты. Парень всё ещё стоит на месте. Из-за зрения мне приходится сузить глаза, однако это не помогает. Парень вдруг оборачивается и я останавливаюсь, удивленная увиденному. Я сглатываю, хмурясь о внезапной встречи. Что он тут вообще делает? — Почему ты встала? — спрашивает неожиданно Итачи, смотря на меня с неодобрением. Надо же, звучит так, словно ему не плевать. Однако что он вообще тут делает? — Что ты тут делаешь? — спрашиваю я, непонимающе смотря на темноволосого. Он останавливается, смотря на меня продолжительным взглядом. Я проклинаю себя за то, что даже при таком раскладе, он кажется мне довольно привлекательным. Он не отвечает, вероятно, решив, что меня снова можно проигнорировать. — Не собираешься отвечать? — спрашиваю я, чувствуя, что моё терпение иссекает, а боль в ноге только усиливается. Не думаю, что она сломана, однако, вероятно, есть ушибы. Я сглатываю, смотря на него с ожиданием, которое только действует мне на нервы. Где-то на моем лбу есть ссадина и она неприятно щиплет, из-за чего это сводит мне зубы. — Итачи, — зову я, хмурясь от раздражения. Какого черта он просто стоит и смотрит на меня? — Тебе нельзя было вставать, — начинает он, подходя ко мне ближе. Мешки под его глазами, и без того заметные, стали более темными. Он выглядит так, словно у него непрекращающийся недосып. — Мне лучше знать, — произношу я, одарив его продолжительным и недовольным взглядом. Он специально не отвечает на мои вопросы. — Ты повредила колено, — произносит он, посмотрев вниз на мою ногу. Я сжимаю губы, чувствуя, что ещё немного и мне придётся ему нагрубить. Ненавижу, когда меня игнорируют, а он только это и делает. — Да плевать, — отмахиваюсь грубо я, глядя на парня с недовольством. Он начинает меня раздражать. — Очевидно, раз бросаешься под машины. — говорит он, из-за чего я хмурюсь. А он сегодня удивительно разговорчивый, однако. Откуда он вообще знает, что со мной случилось? — Никуда я не бросаюсь, — отвечаю я более грубо, чувствуя, что вот вот и моё терпение иссякнет. Почему все думают, что я бросаюсь под машину? Родители, очевидно, знают о моих наклонностях, однако этот парень не может о них знать. Так откуда такие выводы? — Был сильный дождь и я… — начинаю я, затем останавливаюсь. — А откуда ты знаешь? — спрашиваю я, смотря на темноволосого с вопросом. Несмотря на свою разговорчивость, он умудряется напрямую продолжать игнорировать меня и мои вопросы. Что он за человек? Почему так сложно с ним разговаривать? — И вообще, что ты тут делаешь? — задаю я вопрос, смотря на него в застывшем ожидании. Он ничего не отвечает, словно не зная, что мне сказать. Он опускает взгляд, а затем поднимает его обратно. Он выглядит странно обеспокоенно. — Поправляйся, — кидает он просто, посмотрев мне в глаза, а затем разворачивается. Что? Он уходит от вопроса? Он в прямом смысле уходит от вопроса. Такой степени игнорирования я ещё не видела. Я нервно сжимаю руки в кулак, чувствуя, что этот разговор принёс мне больше негодования, чем радости. — Черт возьми, — говорю я себе под нос, наблюдая за тем, как его силуэт отдаляется от меня. Что это вообще было?       Эти три дня проходят незавидно быстро. Я не горю желанием учиться, да и друзей в университете я ещё не успела завести. Однако мне хочется пойти на учебу с одной целью — понять разошлись ли слухи обо мне. Это вопрос мучает меня сильнее, чем ноющая боль в ноге, которая ослабела лишь чуть чуть за эти дни.       Я так надеялась на то, что люди не будут на меня пялиться, однако, вероятно, это невозможно, ведь я иду с костылем, хромая. Я вздыхаю, ощущая, что все взгляды направлены на меня. Однако меня мучают не эти взгляды, а лишь непонимание их причины. Смотрят ли на меня из-за моей хромоты, или же, смотрят на меня из-за слухов, которые расползлись по университету? Не хотелось бы быть той самой девушкой с испорченной репутацией, о которой знают все. Не хотелось бы быть девушкой, которую ненавидят даже те, кто ее не знают.       Я игнорирую взгляды и перешептывания, которые происходят прямо перед моим носом и прохожу в аудиторию. Я пришла для того, чтобы учиться. Это всё, о чём мне нужно беспокоиться. Оглядываясь назад на пару дней, я понимаю, что лучше бы учеба была моей единственной целью, а не то, что мне нужно впечатлить кого-то и завести дружбу. Опыта набираешься только со временем, а мудрость набирается только с ошибками. Это то, что мне стоило понять давно. Однако, мне так надоело проживать столь одинокую и изолированную от людей жизнь, что я решила попробовать завести друзей. Я просто хотела быть как все. Это было моей главной ошибкой. Почему я вообще подумала, что я могу быть как все? Я отличаюсь от них, ведь люди даже не думают о таких вещах, у них это получается просто. А мне приходиться расшибиться в лепешку для того, чтобы у меня хоть что-то получалось. Иногда я ненавижу свою жизнь и это «иногда» случается чаще, чем я хотела бы.       Пара заканчивается, а для меня это не слишком хорошая новость. Я бы не хотела снова чувствовать на себе взгляды, подобные тем, что я видела утром. Быть может, дело только в моей хромоте, а никаких слухов нет. Быть может, этот парень просто подшутил надо мной?       С этими мыслями я пытаюсь собраться и выхожу из аудитории. Чувствую тошноту, вероятно, из-за моего сотрясения. Я сглатываю, понимая, что мне срочным образом нужно в уборную, иначе мне станет плохо. Направляясь по коридору, я замечаю, что Кехиро стоит около стены, разговаривая о чем-то с каким-то парнем. Я останавливаюсь, замечая, что их разговор тут же прекратился. Я сглатываю, ощущая, как волнение схватывает мою грудную клетку. Набравшись смелости, я продолжаю идти с намерением просто пройти мимо них. Сжимаю руки, чувствуя нервозность. — Хорошие фотки, — слышу я за спиной голос, из-за чего тут же замираю, остановившись на месте. Фотки. Это слово пробирает меня. Это был не голос Кехиро, а его друга, что значит, что знает не один он, а и его друзья. Я сжимаю руки, оборачиваясь, придерживая себя на трости. — Что? — непонимающим взглядом смотрю на парня, чьей взгляд осматривает меня снизу вверх. Меня пробирает от этого взгляда. — Мой друг говорит, что фотки… — растягивая слова, Кехиро отходит от стены и двигается ко мне неспешным шагом. — Были просто потрясающими, — с улыбкой произносит он, двигая бровями и смотря прямо на меня. Я вздрагиваю, осознавая, что это мой худший кошмар. Я опозорена. Моя репутация, моя честь и достоинство. Я самолично спустила это всё в унитаз. — Может, и со мной такую фотосессию устроишь? — спрашивает его друг, из-за чего Кехиро улыбается ему. Я сжимаю кулаки, чувствуя как ногти впиваются в мою кожу рук. Мне так хочется избить их, однако меня ограничивает моя физическая слабость. — Зачем? — сглотнув, спрашиваю я, чувствуя как от обиды на моих глазах появились слезы. Мне больно. Мне стыдно. Мне так чертовски плохо. А этот козел стоит передо мной, улыбаясь так, словно он выиграл «Мистер самое паршивое лицо в мире». — Зачем ты так поступил? — спрашиваю я, продолжая сжимать руки в кулак, чувствуя, что слёзы потекли по моим щекам. Черт. Я так сильно не хотела плакать перед этим ублюдком. Я слабая, это уже стоит принять как данность. — Зачем? — он приподнимает брови, с ухмылкой смотря на меня. — Я ведь ничего тебе не сделала, — произношу я, чувствуя, что ком в горле из-за слёз не дает мне дышать. Я выгляжу такой жалкой. — Так зачем? — повысив голос, почти что кричу я, ощущая, что от бессилия во мне просыпается ненависть. Ненавижу его, а ещё сильнее я ненавижу себя. Ненавижу за свою слабость, за глупость и отчаяние, что руководствовало моими действиями вчера ночью. Ненавижу своё одиночество, что заставляет меня совершать столь глупые вещи. — Томоко, — произносит он, смотря на меня уже более серьезным взглядом. Я хмурюсь от столь резкого изменения. — Пусть это будет тебе уроком, — произносит он чуть усмехаясь. Я сглатываю, глядя на него в непонимании. — Уроком? — переспрашиваю я, чувствуя, что слезы продолжают стекать по моим щекам. — Не стоит себя переоценивать, и думать, что ты одна из нас, — произносит он, смотря мне прямо в глаза. — Это только раздражает её, — просто говорит он, пожав плечами. её? О ком он говорит? Я сглатываю. — Её? — спрашиваю я, несколько раз поморгав. Что происходит, чёрт возьми? — Саю, — говорит он, смотря на меня тем же безразличным взглядом. Саю. Он и вчера говорил о ней. Теперь все паззлы в моей голове складываются воедино. Саю — мой самый главный враг, которого с ошибочно приняла за друга. Разве могла я допустить ещё больше ошибок? Саю не взлюбила меня из-за чего-то, вернее, из-за кого-то, и я прекрасно знаю из-за кого. Однако я не думала, что она способна на такую жестокую и подлую выходку.       Хромая, я продолжаю идти по коридору под их смешки. Слезы душат, заставляя почувствовать себя ещё более жалкой, а я и без того выгляжу нелепо. Почему каждое новое событие в моей жизни так негативно на меня влияет? Теперь я не хочу никаких изменений, не хочу, чтобы что-то выходило за рамки моей зоны комфорта. Хочется быть одинокой и незаметной как раньше, ведь тогда я чувствовала себя в безопасности. Новая жизнь? Какая к черту новая жизнь? Я только и умею всё портить. Я испортила себе репутацию, отношения с Саю. Почему всё, чего я касаюсь умирает?       Я утираю слезы рукавом двигаясь в сторону выхода, однако тут же сталкиваюсь с кем-то на пороге. Неудачница… — Простите, — говорю я, утирая слёзы, из-за которых я не увидела человека. Жалкая. Всегда извиняюсь, всегда делаю что-то не то. — Я… — начинаю я, подняв взгляд, и тут же останавливаюсь. Я сглатываю, обнаруживая перед собой того, кого не ожидала увидеть. — Ты? — спрашиваю я, несколько раз моргая и смотря на темноволосого, с кем нечаянно столкнулась. Честно признаться, от взгляда его темных глубоких глаз меня пробирают мурашки. Я не знаю, хорошо ли это или плохо. — Что, теперь ты меня преследуешь? — спрашиваю я, смотря на Итачи хмурым взглядом, который мне не был присущ. Наши случайные встречи уже заставляют меня нервничать. — Что-то случилось? — спрашивает он, вероятно, заметив моё заплаканное лицо. Отлично, не хватало того, чтобы перед ним выглядеть жалкой. — А тебе не плевать? — раздраженно спрашиваю я, почувствовав, что вот вот расплачусь, однако я не могу, не хочу выглядеть слабачкой перед ним. Все вытирают об меня ноги, а потому ожидают, что мне не будет от этого плохо. Люди правда думают, что им можно просто ломать меня раз за разом, ведь я столь бесхребетная, ничем не отвечу. — Раз спросил, значит нет, — слышу я, из-за чего поднимаю непонимающий взгляд на парня. Я усмехаюсь, почувствовав, что с желанием расплакаться, пришло и желание просто засмеяться. Иронично. Почему он вообще вдруг начал со мной разговаривать? Только недавно он игнорировал меня как только мог, несмотря на мои попытки сблизиться. Теперь то что произошло? — Да неужели? — усмехаюсь я, почувствовав нервозность. Колено сильно ноет, да ещё и голова кружится. Мне нужно отсюда убраться. — Ты так старательно избегал меня, — начинаю я, вздохнув и сконцентрировавшись на словах. Голова кружиться, а тошнота начинает подступать к горлу. Мне нужно сейчас лежать дома, а не выяснять отношения с парнем, который мне нравится. — А теперь тебе не плевать? — спрашиваю я, посмотрев на него с озадаченным взглядом. Я не понимаю его. Зачем разговаривать с тем, кого ты игнорировал? Ведь Итачи избегал меня, словно чумную. — Быть может, я совершила самую большую ошибку, — начинаю я, не замечая того, как слезы вновь подступают к глазам, затем стекают по моим покрасневшим щекам. Я устала плакать. Такое ощущение, что я всегда плачу. — И теперь всё в моей жизни рушиться, — произношу я, чувствуя, что вот вот мои слёзы перейдут на рыдания. Что-то болезненно ноет в грудной клетке, выбивая из меня воздух. Просто хочется лечь на землю и начать рыдать. Да только сил нет. Я просто опускаю взгляд, начав тихо плакать. — Я могу чем-то помочь? — спустя несколько секунд молчания, слышу я, из-за чего поднимаю на парня заплаканные глаза. — Помочь? — нахмурившись, спрашиваю я, почувствовав некое раздражение из-за этого вопроса. Что это вообще значит? Мне не нужно, чтобы он из жалости протягивал мне руку помощи. Обойдусь. — Чем ты можешь мне помочь? — спрашиваю я, смотря на него с недоумением. Он продолжает смотреть на меня спокойным взглядом темных взгляд, в которых я вижу то ли непонимание, то ли настороженность. Я его не понимаю. Он слишком сложный человек. Он ничего не отвечает, лишь смотрит на меня с ожиданием. Я фыркаю, отрицательно покачав головой. Никто не может мне помочь, все только делают вид, что им не плевать.       Я ничего не говорю, только опираясь на костыль и неповрежденную ногу, чтобы сделать шаг вперед. Просто хочу уйти отсюда, из этого университета, жизнь в котором, я предвкушала, будет особенной. Однако, все мои мечты просто разлетелись, словно пепел от сигарет. Единственное, что мне сейчас хочется — это отмотать время назад. Я бы не вела себя так, не старалась бы заводить друзей, не пыталась бы быть той, кем я никогда не являлась. Зачем я только старалась измениться, ведь я человек, который рожден быть одиноким и в одиночку проживать свою жизнь. Я никогда не вписывалась в общество. Меня никто не понимал. Ну, кроме одного человека. Меня понимал только он — мой друг с психиатрической больницы, ведь он был таким же как я. Одинокий, закрытый и заброшенный. Он единственный, кто мог бы мне помочь, но его нет, и я осталась одна. Быть может, одиночество является чем-то вроде лекарства для меня. Быть может, мне лучше вернуться к старой версии себя, от которой я всегда бежала? Ведь, возможно, та версия меня была не такой уж и плохой?