не уходи: без тебя темно

– Каждый раз, когда мы видели друг друга, улыбка не сходила с твоих губ. Твое присутствие прибавляло уверенности в себе и дополнительные силы. Минуты единения друг с другом, которые ты дарила нам вдали от камер, сплотили нас еще сильнее. Ты увидела наши страхи, надежды и связь, заставив снова понять самих себя и в какой-то степени открыться тебе. Только почему сама не сделала того же в ответ? Почему в одиночестве страдала, пряча в себе проблемы? Почему заставила узнать свою историю из видео, почему сама была не в состоянии ее рассказать? Темноволосый парень с несколько квадратным лицом, ссутуленными плечами и бандажом на правом запястье прятал недовольный взгляд в тени под козырьком черной кепки. Он и правда злился на человека, которого считал своим другом. И не из-за того, что его действия задели парня слишком сильно где-то глубоко в душе, а потому что другие были дизориентированы и потеряны. Да, их работа айдола научила всех восьмерых умело прятать свои чувства и эмоции, но дома в этом отпадала необходимость. Они знали, что каждый из них чувствовал, к тому же главного танцора группы убрали в рест прямо перед началом крупного шоу. Лидер, а это был именно он, невольно вспомнил события двухнедельной давности… – Почему она не поняла, что нужна нам? Нужна так же сильно, как и мы ей? – заливался слезами Хан, не в силах сдержаться. Уже четверть часа он сидел в объятьях старшего кошатника, пока тот медленно гладил пухлощекого по волосам и коленям. – Она была одиночкой, отчего казалась высокомерной и готовой заплатить за все, что для нее делаешь, – глухой голос со скрипом разрезал напряженный воздух. Рыжеволосая девушка сидела на диване, уперев локти в колени и закрыв лицо, отчего темноватые пряди каскадом свисали по бокам. – Поэтому и сейчас все скрыла. – И была не права, потому что так не поступают с друзьями! – почти в один голос крикнули самые младшие из всей группы. Им было очень обидно. – Так, все, хватит. Раз она так решила, значит мы должны уважать ее решение, – самый старший, Бан Чан, устало поднялся с подлокотника и подошел к телевизору, чтобы вытащить флешку. – У нас много работы завтра, давайте-ка возвращаться. Через полчаса квартира почти полностью опустела: веснушчатый Феликс уехал к Эрин, чтобы поддержать расклеившуюся девушку, остальные парни с красными глазами и вздохами на губах слишком тихо для самих себя собрались и вызвали себе такси. На светлом диване остался сидеть лишь самый ранимый из всех присутствующих. Чан присел рядом и мягко коснулся плеча обнявшего свои колени длинноволосого парня. В глазах последнего блестели слезы. – Мне можно… здесь остаться? – голос тихим ветерком коснулся тишины, мягко осев на плечах парней. – Все равно мне нельзя никуда. Она была бы не против. – Прости меня, Хенджин-а. Мне стоило… – Нет, Чан-хен, ты тут совершенно ни при чем, – тонкая рука крепко сжала чужую. – Мы не должны винить человека за то, что он хотел уберечь других от своего решения. Джин-Хо ушла, чтобы тень ее прошлого и слухи не коснулись тех, кого она ценила больше себя. Ты ведь тоже ради нас сделаешь все? – И почему вы все такие смышленые у меня? – усмехнулся лидер, глядя в слишком серьезные глаза напротив. Иногда старший поражался этой внутренней силе. – Мне хочется узнать, что еще там есть, – неожиданно шепнул младший, все еще устремив взгляд куда-то перед собой. Чан посомневался, но уступил, ведь и сам собирался глянуть оставшиеся видео. – Кхм, кхм. Привет, – застенчиво и несколько неуверенно раздалось из динамиков, пока на светло-сиреневом фоне девушка устало пыталась улыбнуться. – Не думала, что что-то еще запишу, но все же не могла промолчать. С Новым годом вас, сейчас как раз пробило двенадцать в Корее, а мы пока еще даже готовить не садились. Мне жаль, что этот волшебный праздник встречаю вдали от друзей, – светлая рука в явно привычном жесте коснулась лба, сжала переносицу и помассировала виски. На похудевших скулах на пару секунд показались желваки от стискивания зубов. – В общем, хочу пожелать здоровья и поменьше травм, а также сил на преодоление всех трудностей. Была бы возможность, отдала бы все свое время вам, ведь мне уже ни к чему непрожитые годы жизни, – после этих слов девушка пошуршалась в кармане и вытащила что-то, зажатое между пальцев. – На этой флешке содержатся все мои хореографии, индивидуальные и групповые, которые я успела записать. Здесь же лежит скрипт программы, которая позволяет вычислять слишком наглых и активных хейтеров. Она активируется автоматически, как только флешка будет вставлена в компьютер. И еще… Эрин, дорогая моя, если тебе будет неоткуда черпать вдохновение… с твоего позволения я сделала несколько набросков костюмов. Это все, что я в силах дать всем вам, напоследок. Хочу, чтобы осталось что-то после меня. Будьте счастливы, пожалуйста. Как же было тяжело такой юной девушке держать вечную улыбку даже тогда, когда испытывала дикую боль? Этого никто не мог понять. Джин-Хо так умело скрывала свой недуг, что никто даже мысли не допускал, насколько идеально она балансировала на грани и сколько ей пришлось вытерпеть. Бывший блондин громко всхлипнул и уткнулся лицом в черную футболку лидера, который сидел в откровенном еще большем шоке. А видеолента в это же время не останавливалась. В этот раз камера была расположена явно на столике в купе поезда. – Я еду обратно, – уставший голос словно был наполнен слезами. – Самолет бы убил меня, поэтому вчера мы пересекли границу Кореи, где мне пришлось оставить маму. Я только что смотрела трансляцию выпускного экзамена своего университета. Там был большой концерт, который проводится ежегодно с последующей встречей с представителями больших компаний и студий. Там я надеялась найти свое место, но, не судьба. Может, это и к лучшему, не уверена, – девушка с явным усилием подняла руку и коряво провела ей по собранным в пучок волосам. – Я так горжусь своими FILAMI: они мастерски воспользовалась моими наработками с флешки и показали мои мысли во всей красе. Спасибо за это. Непривычно видеть свои наработки, но в чужой собранной системе. Наверное, это и есть высшая цель хореографа? – карие глаза впервые наполнились слезами благодарности, а не грусти и тоски. Сидящие парни невольно улыбнулись. – Мне так больно, одиноко и страшно. Я боюсь не успеть доехать и не увидеть вас всех снова. Страшусь, что вы не отпустите меня, и это снова притормозит ваше творчество. Только… я ведь поступила также: бросила вас, ранила похуже самого острого ножа, и теперь пытаюсь что-то изменить. Только легче ненавидеть человека, чем наблюдать за его угасанием. Потому что… – Она была на обеих сторонах, – вместе с девушкой пробормотал из ниоткуда взявшийся Минхо. Парень стоял немного в тени, не выйдя полностью в гостиную, с широко распахнутыми глазами и спрятанными в карманах ладонями. – Я видела, как уходил мой дед. Тот кулон он мне подарил незадолго до того, как болезнь заставила его сгореть за полгода. А я сидела рядом и ни черта не могла сделать, понимаете? – мокрые дорожки снова окрасили и без того бледное лицо в прозрачные блестки. На лице читалась тоска и боль утраты. – Я не могла обречь кого-то из вас на такое. Только не вас. Вам необходимо жить дальше, добиваться своих целей, а не пытаться быть рядом с умирающей мной. Да, я уехала умирать. Я сбежала, чтобы скрыть этот факт. Чтобы дать вам возможность забыть обо мне. Потому что я не смогу. Да, я эгоистка, но прямо сейчас я все еще убеждена, что это было лучшее решение. Простите, если сможете. – Как можно простить того, кто так далеко? – прошептал Хенджин упавшим голосом. Он не понимал, как он мог не увидеть всего этого, видясь с девушкой как минимум каждую субботу? – Как можно простить того, кого даже не за что прощать? – Она защищалась от жестокого мира, вот почему мы ничего не знали, – меланхолично бросил кошатник, проходя к дивану и копошась где-то в подушках. – Хан потерял наушники, пришлось вернуться. Вот уж не думал услышать еще порцию правды. – Только кому она сейчас нужна, эта правда? – прошептал Чан, смотря куда-то в пустоту перед собой. Ему было очень тяжело сейчас осознавать, что его силы далеко не бесконечны, и он не сможет еще раз защитить всех и поднять на ноги. Сейчас все эмоции можно хотя бы выплеснуть в работу над шоу, но Хван… – Она не имела права, Минхо. – Она имела право на все, ведь это ее жизнь, которую ей явно пришлось собирать по кусочкам заново после двух крупных предательств, непринятия обществом и невозможности бороться со своими мозгами. И то, что мы были частью ее жизни, что видели ее слабость, для нее было одновременно и радостью, и отчаянием. Она из тех, кто не подпускает близко, пока не поймет надежность человека. Поэтому стоит просто по-другому посмотреть на ситуацию и быть рядом по возможности. После таких слова второй старший пожал плечами и ретировался из квартиры так, словно попросил заказать пиццу в его отсутствие. Такая манера всегда удивляла всех мемберов, но за это и любили хена. Он просто дал понять, что никто не идеален, и у всех своя жизнь, которая претерпевает взлеты и падения, поэтому необходимо только успеть протянуть руку падающему с обрыва человеку и поддержать его при взлете в небеса. Над этим и раздумывал Чан, пока дверь в помещение тихонько не щелкнула замком, впуская нового визитера. – Ничего нового? – Нет, все также, – старший встал, поправляя кепку на голове и маску на подбородке. Еле разлитый свет от приборов и от далеких уличных фонарей едва-едва освещал людей. – Ты вечером придешь? – Не знаю, – второй парень мягко опустился на занимаемый ранее стул, невесомо касаясь бледных пальцев. – Хочу показать и быть рядом. – Не думаю, что мы дождемся чуда, Хенджин-а, – крепкая рука дважды хлопнула по сильному плечу прежде, чем ее обладатель скрылся за прозрачными дверями. – Я все еще верю. Длинные пальцы еще очень долго сжимали прохладные чужие, согревая своим теплом. Узкие чуть подведенные глаза уже наизусть выучили показания приборов и частоту издаваемых ими звуков. Несколько часов спустя в комнате разливались звуки финальных выступлений и восторженных комментариев сидящего человека. Но и он замер, когда объявляли победителей шоу, в котором ему, к сожалению, не удалось поучаствовать в полной мере. Спустя несколько минут телефон падает на колени, откуда скатывается по сумке на пол, а пухлые губы открылись в немом шоке. И это было отнюдь не из-за победы его группы.