не уходи: без тебя темно

Меня окружали голоса, лица, крики и громкие стуки сердца. Ночь выдалась беспокойной, может из-за того, что я заснула на диване, поленившись дойти до кровати. От щелчка двери сон окончательно слетел с меня. Часы показывали начало пятого утра. – Спасибо, что позаботился обо мне. Мой голос разрезал вязкую тишину, остановив человека прямо у входа в комнату. Но мой сожитель не собирался оборачиваться. – Я сделал лишь то, на что был способен. – Почему уходишь, не предупредив? – мы все еще разговаривали на расстоянии. – Не думаю, что могу здесь и дальше жить. Тебе никогда не нравились незнакомцы рядом. – Но они всегда что-то значили для меня, – я положила голову на притянутые к себе колени и продолжила с грустью. – Много лет назад я совершила ошибку, за которую расплачиваюсь сейчас. Я доверилась человеку, которому было на меня наплевать, а потом не смогла пережить причиненную им травму. Мое недоверие диктовалось нежеланием причинить самой себе боль, в то время как незаметно для меня она касалась других. Видит небо, у меня никогда даже в мыслях не было причинить кому-либо из вас страдания. Особенно тебе, Хён. Я молчала о своей болезни, чтобы оградить вас от постоянных мыслей обо мне и моем состоянии. Да, я эгоистка, ведь после предательства лучшей подруги я словно перестала жить и видеть мир таким же ярким и четким, как раньше. Я не знала реакцию слушателя на мои слова: мои глаза невидяще уставились в обивку дивана, а темная фигура не сдвинулась ни на миллиметр. По моему лицу начали течь редкие слезы, и мне пришлось сделать пару вдохов, чтобы успокоиться и продолжить. – Через меня прошло много людей, оставивших след в моей душе и воспоминаниях. Но никто из них не придал моим глазам красок. Пока сонбэ не привел меня в тот зал и не показал восемь человек, сияющих ярче звезд на небе. И мой взгляд зацепился за одного из них: его техника, пластичность рук и тела, исходящая энергетика… Он словно светился изнутри, затмевая солнце. В тот момент я поняла, что моим самым большим желанием будет его вечный огонь в глазах. Чтобы его душа не сломалась и не угасла, как это произошло, в какой-то степени, со мной. – Ты не виновата в том, что случилось. – Может быть, но я виновата в том, что не нашла в себе достаточно храбрости, чтобы перешагнуть через этот урок жизни. Уход деда, с которым я жила здесь всю среднюю школу, полоснул по мне куда сильнее. Он просил не чувствовать себя одинокой, но именно одиночество преследовало меня каждый божий день, – я замолчала, подбирая слова и свешивая ноги на пол. – Мне и правда оставалось жить всего лишь полгода, если бы в январе доктор Лим не созвал конференцию и не нашлись врачи, готовые рискнуть и сделать очень сложную операцию. Поэтому до нового года мне пришлось оборвать все связи, чтобы никому не пришлось меня отпускать. Это очень больно: видеть, как уходит дорогой тебе человек, и у тебя нет никакой возможности его вернуть. Я ненавижу отпускать людей, но уходить самой было еще страшнее. Я понимаю, что мне нет прощения и что не заслуживаю такого хорошего отношения к себе. И я пойму любые твои действия, Хён-а. Мои пальцы судорожно сжимали обивку дивана по обе стороны от прижатых друг к другу колен. Я сидела боком к стоящему возле комнаты парню, но из-за предрассветных сумерек плохо видела его. Да и не стремилась, если честно. Мы оба молчали, погрузившись каждый в свои мысли, да так, что воздух превратился в тягучий горький мед между нами. Не знаю, сколько прошло времени, пока чужой тихий голос не коснулся моего сознания. – Не твоя очередь извиняться, – я удивленно вскинула голову и наткнулась на опущенный виноватый взгляд. Теперь Хен стоял боком ко мне, оперевшись плечом о косяк двери в комнату. – Это ведь я должен был заметить, что что-то не так, но продолжал слепо верить в то, что «все хорошо». Еще в самый первый раз мне нужно было насторожиться и быть настойчивей тогда, после поездки в Пусан, но мне казалось, что все не так серьезно. А потом разразился скандал, и я не заметил, как остался один под дождем с прозрачным зонтом в руке, смотрящим вслед за умчавшейся машиной. – Это был только мой выбор, – мое возражение было встречено ярым мотанием головой из стороны в сторону и сжавшимися на снятом легком пальто пальцами. – Та улыбка была прощальной, но я слишком поздно это понял, – по бледным щекам градом катились слезы. – Слишком поздно осознал, что каждый день я просыпаюсь с мыслями о Джин-Хо и каждой встречи жду сильнее всех вместе взятых. Что видеть боль на твоем лице так же душераздирающе, как и травмы ребят. Что появилось желание охранять твой сон и отвечать на неосознанные прикосновения. Да я думал, что с ума сойду, когда зашел в твою пустую квартиру. – Почему? Ведь я наоборот хотела оградить от этого… – Потому что безумно скучал, – лисьи глаза наконец-то встретились с моими и буквально излучали тоску и печаль. – Мы много раз пытались связаться с тобой, потому что слишком многое не сходилось. Потом Эрин и Кен-Сун рассказали твою историю, что Гемуль и Джин-Хо и правда одно лицо, но только чтобы защитить репутацию обеих. Они же не позволили некоторым из нас сорваться к тебе и поехать с ними. Хены злились сильно на тебя. – Знаю, я этого и добивалась. Я ведь и подумать не могла, что на операцию соберут деньги и мне удастся выжить. Поэтому до сих пор не понимаю, что делать дальше. Я боюсь… – слова буквально застревали между сжавшимися стенками горла, – боюсь снова ошибиться. Выбрать не то. Оступиться и упасть. Потому что в следующий раз уже не поднимусь. – Ты не должна бояться этого. Ведь рядом будут те, кто успеет протянуть руку и вытащить тебя. Как это произошло в этот раз. Твоя задача лишь принять ее, – его шаги были слишком тихими, но громкость голоса повысилась, поэтому я снова повернула голову и увидела протянутую ладонь. Темноволосый айдол и кумир многих девушек сейчас стоял в метре от меня, согнувшись немного, чтобы ладонь была на уровне моих глаз. В вырезе футболки в свете фонарей с улицы поблескивал знакомый кулон в форме серебряного солнечного цветка с капелькой в сердцевине. На мгновение перед глазами я увидела почти забытое лицо с морщинами на лбу и звездами в глазах. Его улыбка была такая же широкая и искренняя, поэтому я со всхлипом поднялась и буквально бросилась в такие нужные объятия. Длинные руки обвили меня и еще сильнее прижали к похудевшему телу. – Тогда, в окружении трубок и гудящих приборов с впалыми щеками, я как никогда в жизни испугался, что могу потерять кого-то очень важного навсегда. Я приходил так часто, как мог, и только по ночам, потому что мое местонахождение спровоцировало действия хейтеров. Мы все периодически дежурили возле тебя, пытаясь понять. – Не нужно понимать… И любить не надо… Я ведь сбежала, потому что была убеждена, что вам своими проблемами и приступами, вынуждая тратить на себя свое время и силы, – призналась я. – Поэтому решила уехать, не сказав правды. – Мы будем рядом, слышишь? Больше не нужно скрывать свою боль. И не нужно вспоминать прошлое, если не получается. Просто поверь в свои силы и иди дальше, несмотря ни на кого и ни на что, – его глаза вдруг оказались прямо напротив заплаканных и точно опухших моих. Он вытер соленые дорожки с щек, окутывая той самой прохладой и поддержкой. – Ты достойна всего в этом мире, Соль Джин-Хо. – Мне страшно… – я схватилась за рукава его кофты и яро замотала головой, борясь с подступающей паникой. – Я не смогу вернуться… – А кто сказал, что ты куда-то уходила? – мое сердце сжалось. – Ты уже вернулась. Они вернули меня. Теперь я поняла все. Я и правда уже давно не была одна. Меня разбил однажды один человек, но другие собрали и вытащили из коробки страхов. Я никогда не верила в себя и быстро сдавалась, однако нашлись те, кто до последнего боролся за меня. После ухода старших, я впервые включила свой телефон и просто не знала, куда себя деть от множества сообщений, вопросов, слов поддержки и простых фотографий значимых для других моментов со мной. В интернете было много статей про тот большой скандал в конце осени и его опровержения со стороны компаний, моего университета и замешанных танцоров и айдолов. Многие высказывались в мою сторону, называя «алым хореографом». Тогда же я наткнулась на сбор средств для моей операции и реабилитации со стороны Stray Kids. За несколько часов люди со всего света собрали внушительную сумму. Позже бывший лидер GOT7 давал показания против своей сестры, моей ненавистной подруги Кан Хобен, которая пыталась убить меня в моей же палате. Последний кусочек пазла встал на место: она обвиняла меня в своей загубленной карьере, в отсутствии профессионализма и фантазии для постановок. Мое больное сознание тогда уцепилось за все те слова и замкнулось. Вот почему я боялась вспомнить. Теперь осталось лишь восстать из собственного пепла. Мое пламя смогли затушить, но отныне никто и никогда не сможет даже дунуть в сторону моего огня. Потому что со мной рядом будут стоять те, кто горит ярче звезд и сияет жарче солнца.