не уходи: без тебя темно

Мне снова снился тот же сон: больница, трубки и чужой человек в палате. – Ну здравствуй, дражайшая подружка, – женский голос эхом отскочил от стен. – Давненько мы не виделись, скучала? – Чего ты хочешь от меня? – устало спросила я, переводя темный взгляд на гостью. – Всего лишь восстановить свое право быть выше такой, как ты, – ее шаги приблизились ко мне. – Знаешь, я ведь дружила с тобой только для повышения своего авторитета в классе. И все твои секреты сразу же рассказывались моим друзьям. Я до сих пор помню, как мы все смеялись с твоих проблем. – За что ты так со мной? – этот вопрос крутился у меня в голове последние десять лет. – Нечего было приходить в мою школу и забирать то, что по статусу не положено было! – она ударила руками по лицу. – Ведь на самом деле это ты мешала остальным реализоваться еще в школе, затмевая своими якобы способностями? И это из-за тебя меня обвинили в копировании чужих мыслей?! Конечно, ведь бедную переведенку из другой страны с проблемами головы все жалели и делали поблажки ей! – каждое предложение сопровождалось ударами по той или иной части тела, от которых я не могла даже закрыться. – Но причем здесь я? – воздух с трудом протиснулся сквозь губы. – Ты разрушила мою жизнь, придя в мой класс и начав забирать у меня все: от популярности до веса среди сверстников, – ее рука больно оттянула волосы на затылке, приподнимая меня над матрацем и запрокидывая назад голову. – И я долго не могла понять, в чем же дело. А потом оказалось, что все сочувствуют тебе, вот и пришлось выуживать информацию. Я выбираю лучшее, не так ли? – Я тебе доверяла, Хобан. – Мне изначально было плевать на тебя, – повысила голос девушка, заливаясь смехом. – Ты была такой скучной: никаких вечеринок, парней, модных журналов. Зато великолепные успехи по каждому предмету и слишком быстрая слава среди танцующих клубов. – Ч-что? – выдавила я из себя, пока девушка усаживалась верхом на мои ноги. Ее глаза горели голым безумием. – Надо было показать свои лучшие стороны учителям и заставить тебя оступиться, – откуда-то из глубины донесся чужой смех. – Поэтому просто так никак нельзя было от тебя отказаться. Но ты все сделала за меня: в тот день ты ушла на крышу плакать, а я отпросилась тебя утешить и дать выпить лекарство. А ты была слишком доверчивая, поэтому подтолкнуть тебя было проще простого. Это случайное падение с крыши так удачно сложилось для меня: мне не стоило никаких усилий убедить всех, что после такого удара головой ты недееспособна. Однако кто-то настучал на меня, и мне пришлось уехать. – И зачем вернулась? – Ты испортила мою жизнь, отняв друзей, мечту, и даже работу, – я в удивлении распахнула глаза. – А ты думала, почему безопытной юной студентке дают хорошие составы? Можешь поблагодарить мои связи, ведь чем выше взлетишь, тем больнее падать. Вот поэтому все происходит именно сейчас. Десять лет спустя Кан Хобан наконец-то смогла отплатить мелкой дряни за все, что ей пришлось натерпеться! Сильные пальцы сомкнулись на моей шее, стремительно перекрывая кислород, отчего мое тело начало сопротивляться. Девушка бросала в меня какие-то еще слова, но помутненное сознание с трудом фильтровало их. – … не договаривались! Остановись, Хобан! – Не мешай мне! Она заслужила, понимаешь?! Она заслужила такое отношение! За мою сломанную жизнь! – Ты сама ее себе сломала! И мне хватит сил и информации это доказать! – лица коснулись дрожащие пальцы. – Джин-Хо, очнись, пожалуйста. – Она тебя не слышит и не видит! – мерзкий смех наполнил мое частично умершее сознание. Проснись. Это сон. Этого нет в реальности. Проснись! Меня вырвало из липких воспоминаний, выбросив словно рыбу на берег с частыми рывками кислорода из легких и обратно. Я резко села и судорожно начала ощупывать шею. Только после этого окружающий мир прояснился, возвращая звуки, зрение и ощущение чьих-то рук на моих коленях. – Снова тот же кошмар? – я кивнула. – До будильника еще пара часов, тебе нужно поспать сегодня. – Останься со мной, так они меня не тронут. Послышалось шуршание, после которого меня уложили на плечо, обняв за плечи и накрыв одеялом. Я опять кричала во сне. Но сейчас, в теплых объятиях, мне не было страшно. С того разговора прошел уже месяц: Хен съехал и активно готовился к камбеку в конце августа вместе с группой, а я пыталась восстановить себя. Из-за сниженного веса и расслабленных мышц я быстро уставала, да и мысли порой не давали покоя. Но меня поддерживали мои девочки и восемь замечательных молодых людей, примирение с которыми уменьшило количество моих нервных клеток и совсем немного шуршащих купюр. Крика было много, как и слез с обнимашками. На меня ворчали все, но первым улыбнулся именно Минхо, ласково трепля по скрытой под шапкой макушке. За ним потянулись младшие, буквально затискав меня под громкий хохот старших. Эрин так вообще забрала меня на несколько дней со словами «женские делишки никого не касаются». Я была благодарна за все это, и теперь знала, чем могла отплатить. На улице светило солнце, что было хорошим знаком. Носки моих любимых кроссовок смотрели в сторону знакомых дверей, а ветер трепал полы кардигана. На плече висел красный рюкзак, в тон бордовым джинсам и коричневым стрелкам на глазах. Отныне мне больше не придется разрываться между двумя личностями. Пока я шла к кабинету директора университета, меня узнавали: кто-то улыбался, кто-то кланялся, кто-то спрашивал про самочувствие. Сама старшая даже обняла меня сразу же после входа в комнату и утянула за собой на диван. – Что тебя привело сюда? Диплом твой уже готов, с отличием, по направлению хореографии, да и компании уже связывались со мной по поводу твоей возможности приехать на собеседования… – директор всегда поддерживала своих студентов, особенно подающих надежды. – Я не приму его, Лун-ним. Тогда хореография хоть и была моя, но только частично. FILAMI сами скомпоновали мои готовые схемы и рассказали историю. Мне нужно доказать самой себе, что я способна вернуться на свое место. Наши глаза встретились: женщина с едва заметными морщинами возле уголков глаз понимающе улыбнулась и сжала мои ладони. В свой, уже действительно выкупленный, зал на территории вуза я шла с небольшой опаской, но полная воодушевления. Меня ждали мои танцоры, которые не отказались от своего хореографа даже тогда, когда она сама опустила руки. За кулисами было шумно, но внутри словно кто-то выключил восприятие звуков напрочь. Русые, с проблесками рыжих прядей, волосы были собраны в жесткий хвост на затылке. Голова скучала по пучкам и косам. Вместо привычного темно-алого цвета фигуру облегал черно-белый сценический костюм. Закончилась композиция, и тонкие руки на мгновение сжались в кулаки, прогоняя дрожь в мышцах. Из-под длинных подкрашенных ресниц блеснули темные глаза, полные решительности и совсем немного страха. Представление начинается. (Angels & Demons – D-Block & S-te-Fan) В тот раз, перед новым годом, я ставила обычную массовую хореографию на довольно длинный преобразованный трек, откопанный где-то на задворках интернета. Сейчас же я решилась рассказать историю о том, что у каждого человека в жизни встречаются люди, склоняющие его на светлую или темную сторону. Они сначала ластятся к тебе, а потом предают, заставляя сердце истекать кровью. Танцоры были теми самыми прохожими, оставляющими след на мне: черные и белые фигуры перемещались в хаотичном, с виду, порядке по сцене и двум возвышающимся платформам, однако у всех была четкая цель. Я обязана была стать одной из них. (Hellevator – Stray Kids) Танец был усложнен трюками в виде переворотов в воздухе, поддержек и стоек. К тому же обе платформы изначально были на разных уровнях, что позволило мне ограничить поле действия для непосредственно своего выхода. Я появилась с повязкой на глазах в ярком свете прожектора перед ними, испуганно водя головой из стороны в сторону. В какой-то степени так мне было даже легче: полная темнота лучше частичной, особенно на сцене. На мне была серая рубашка, на которой с каждой минутой появлялся очередной отпечаток ладони. Да, я рискнула и покрасила руки массовки в черный и белый цвета. В какой-то момент всей этой свистопляски я понимаю, что из этого хаоса есть только выход: умереть. Тут появляются три фигуры в красном, предлагающие свою помощь. Они вытаскивают меня из черно-белой толпы, позволяя быть той, кем я хочу. Но в то же время мне приходится им подчиняться: они срывают с меня рубаху, под которой оказывается черно-красный костюм, и меняют повязку на маску. Они заточили меня в клетку их желаний и мыслей, ломая мою волю. От них я нахожу способ сбежать, увидев импровизированный лифт между двух поднятых платформ. Однако вместо того, чтобы вознести меня к небесам и своей мечте, он срывается вниз и разбивает меня. Мне не убежать от той, кем меня сделали. Она внутри меня, но я хочу избавиться от этого образа. Мне противно, мне больно, мне хочется сбежать. На эту часть я немного переставила ту самую хореографию под Billie Eilish (композиция idontwannabeyouanymore), добавив туда еще двух человек и реальную маску на лицо, которую на меня надели «красные ангелы». Вместо воображаемого снятия одежды я на самом деле разрываю красную ткань, оставаясь в белом платье. На сцене в этот момент идет фактически повтор первых секунд композиции. Чем все началось, тем и закончилось. С грузно вздымающейся грудью я стояла до самого конца, пока занавес не скрыл всех танцоров от бурных оваций зрителей. Лишь тогда я позволила себе согнуться, уперев ладони в колени, чтобы продышаться хоть немного. Этот концерт мы традиционно проводили в начале октября для первокурсников, поэтому тогда, у директора, я вызвалась его курировать в этом году. Хоть лично моя хореография здесь была только эта, мне приходилось отсматривать и других хореографов на репетициях, а также сегодня, во время концерта, подменять танцоров. У нас случилось две травмы, а искать замены было некогда, да и хореограф потом получила от меня за это. Поэтому сказать, что я была достаточно вымотана… Но меня ждал еще один выход на сцену, как неожиданно у звуковиков что-то случилось. – Они не могут настроить твои треки, – подлетела ко мне Эрин, пока я затягивала ленты на лодыжках. – Точнее, у них сгорели какие-то провода из-за нерадивого помощника, и теперь подключение от компа не работает. – Черт бы их побрал, – ругнулась я на родном, роняя накрашенное и потное лицо в ладони. – Мне нужно только пианино и голос, но даже если Сун сыграет… – У меня есть идея! Я помню твои композиции и внесенные поправки, но твоих солистов здесь нет, поэтому я сейчас попробую уговорить кое-кого другого, – рыжие локоны подпрыгнули от предвкушения девушки. – А сейчас-то что предлагаешь делать? Антракт мы не устроим, и так задерживаемся хуже некуда. Лун-ним меня прибьет, зуб тебе даю! – Ты готова кое-что исполнить от себя? По ее блеску в глазах я уже знала, что эта паршивка намеревалась заставить меня именно сегодня отпустить все свои страхи, перешагнуть через них и идти дальше.