Ловушка

"Положит начало нового будущего, новой истории, и возможно новым смертям." Фраза билась в голове ураганом. Ханагаки снова посмотрел на небо. Оно всё ещё казалось каким-то тусклым. Сжав губы, парень закрыл глаза — он не хотел ничего видеть. Но мысль снова проявила себя. Блондин судорожно вздохнул. Если он спас одного, значит умрёт другой, и это пугало. А умрёт другой, Такемичи снова надо будет возвращаться. Только уже не с кем пожимать руки, не с кем разделить ношу и желание счастливого будущего. Один вопрос был всё ещё не решён, о других Ханагаки умалчивал. Кто умрёт? Предположения указывали на Дракена, ведь тот следующий по списку. Никто иной так и не появился в его черепной коробке. Поэтому парень решил, что снова будет защищать Кена. Такемичи уверен — он спасёт Дракена и никто не умрёт. За веками показалось, что стало темнее. Открыв очи, синий и глубокий океан встретился с темной бездной. Она всматривалась пристально, утопая в безжизненной воде. Светлые локоны красиво обомляли подростковое лицо. Сано был красив, даже с его детской прической. Которая сейчас, кстати, была неряшливой. Такемичи задал ему немой вопрос, на что тот нахмурил брови. Нервы напряглись, а мышцы сжались. Хотелось уйти, но его словно приковали к зелёной траве. — Такемичи, - правильное произнесенное имя, заставило блондина вздрогнуть. — что ты там делал? Ханагаки хотел не выдавать себя, не говорить и не рассказывать. Скрыть, спрятать, приглушить. Сано не должен знать. Но герой забыл одну, единственную закономерность: те с кем пожал руку, будут помнить прошлое. Но это, пожалуй, останется забытым словом для парня. — Хотел спасти Пачина - прошептал он, и резко хлопнул себя по рту. Дурак, хотел ведь скрыть. Но взгляд нависшего не менялся. О Чифую Такемичи вспоминает в последнюю очередь. Друг сидел неподвижно где-то недалеко от них, и смотрел то на главу то на лучшего друга. — Так вот кто этот везунчик - пробурчал он себе под нос, и заметив как на него смотрит Сано, быстро отвернулся. Деревья были красивыми, такие зелёные. Майки снова посмотрел на Такемичи, того глаза были иными. Более темнее, как море. Парень думал над тем, что это была игра со светом. — Для чего? - всё таки спросил он, Ханагаки неопределенно взглянув на него, приподняв бровь. Его эмоции были слабыми, но блондин выглядел так, будто услышал самый глупый вопрос за всю свою жизнь. Это слегка зацепило его. — Как же "для чего"? Майки, я обязан был спасти его, иначе случилось бы неминуемо. "Например: приход Кисаки" - ответил Ханагаки. Мацуно услышав ответ, закивал головой, но про обязанность он отреагировал возмущённо. — Ты не об- — Такемичи, ты не обязан! Ты ведь просто хотел спасти будущее, но ты не должен этого делать. Будущее меняется, и каждый человек умирает. - перебил Чифую Майки. Хоть и глава зло сверкнул глазами, но со словами был согласен. Посмотря на замглаву первого отряда, Сано дал ясно понять, чтобы тот уже наконец свалил в небытие. Тот понял и встав, попрощавшись, ушёл. Проводя взглядом ушедшего парня, глава снова обратил внимание на путешественника. Парень казался шокированным, но через долгую минуту, выглядел не убежденным. Желание его ударить, появилось с мимолётной скоростью. Сано лишь сжал траву в кулак. Ханагаки вновь взглянул в омут. Почему-то, он казался завораживающим. Парень поднял руки, еле оторвав их от поверхности, и поднёс их к лицу сверху, медленно проводя пальцами по щекам. Герой не знал, что делать дальше. Но примерный план был — спасти Дракена. Как, надо будет выяснить позже. Но когда позже? Пальцы дрогнули, глаза испуганно округлились. Сознание приходило только сейчас. Парень ведь только что (недавно) изменил будущее. И то, что на Дракена нападут именно 3 августа, становится не точным. На него ведь напали именно из-за ссоры между ним (Кеном) и главой Тосвы. Веки дрогнули, блондин чувствовал пульсацию на них. Сано, смотря и далее в синее море, взял протянутые руки в своих, и приблизив, поцеловал. Шепот резал уши, Такемичи слышал слова, и от них хотелось сбежать. — Твои руки в крови, и пахнут так же. Они погрязли в поте и в греху. Хотел ты их отрубить, но знал что нельзя. Хотел спасти ими жизнь, но только обрывал их. Такемичи, даже столько лет спустя, ты остаёшься таким же грязным и красивым, и таким же таинственным. - шептал Сано. Ханагаки вырвал руки и прижал их к груди. От чего-то ему стало страшно, до безумия. Ему захотелось спрятаться в норе, чтобы его завалили и не было входа, да и выхода тоже. Его ноги дрогнули, и он согнул их. Майки видел тот страх, тот испуг и взгляд жертвы. Его губы растянулись в улыбке, но она не казалась милой, а скорее хищной. Это заметила и сама жертва, поэтому попыталась резко сбежать. Словно крыса перед котом, словно заяц перед львом. Темноглазый успел удержать его на земле, сжав его плечи. Нагнувшись, Сано поцеловал его в губы. Он знал этот страх, видел в собственном отражению. Знал каково это. Но чужой страх и испуг, был для него слаще, чем других, чем собственный от которого тянуло к унитазу. Оно порождало в нём его темноту, ненавистную сторону, но столь приятную. Отстранившись, парень выпустил птенца. Птенец, что не умел летать, сейчас стремительно пытался махать крылышками со скоростью света, при этом не зная, что нужны крылья больше, а махать нужно плавно. Глава усмехнулся, знал что жалеть будет чуть позже, но случившееся приносило большое удовольствие. А шагая за жертвой, его сердце отпрыгивало сотый танец латыни. Его охватило безумной энергетикой. Адреналин скачет по его венам как кенгуру, больно и высоко прыгая с каждой дорожки его вен. Такемичи ощущал себя...охуевшим. Слово подходило, хоть и не на 100%. Ситуация была страшной, Майки был страшным, руки действительно захотелось оторвать. Руки, были для него всем, ведь из-за них это началось. Они путешествовали, они убивали, спасали, теряли, сжимали, трогали, чувствовали холод мертвых тел, и теплоту крови, потели и скользили по светлым волосам. Светлые волосы были не его, поэтому вырывать их не хотелось. Лишь погладить и отпустить, зарывшись по корни и сделать мелкий массаж. Бежа, не зная куда, он смотрел на них. На его конечности, что дрожали и двигались вместе с ним. Такемичи ощущал себя вне безопасности, он был игрушкой в руках пантеры. Она хотела его, хотела играть, съесть, проглотить. Сжав пальцы в кулак, Ханагаки остановился. От чего он бежит? Почему он боится? Чего так испугался? Правды? Но ведь он и сам знал о своих секретах и о реальных событиях. Но. Парень понял чего испугался. Про это знал и Сано Манджиро. "Откуда? После стольких лет? Он помнит?" Вопросы не давали ему спокойно перевести дух, даже тогда, когда увидев что находится сам. Он сбежал домой, закрывая двери на замок. Четыре стены были дня него щитом. Вздохнув, он медленно отошёл от выхода, и развернувшись пошёл в комнату. Перед этим зайдя в ванную. Его лицо выглядело действительно бледным. Закусив губу, парень открыл кран и умылся прохладной водой. Он в безопасности. Его никто не преследовал. Вздохнув ещё глубже, парень направился в свою комнату. Зайдя, он увидел пустое пространство. Открыв окно на проветривание, сел на кровать и упал на неё спиной. Захотелось стать невидимым.

***

      Майки отвлёк возглас его друга. Дракен ему улыбнулся и подойдя ближе, похлопал по спине. — Майки, выглядишь так, словно зайца хотел поймать - посмеялся тот. Происходящего, Рюгуджи, не видел, но слышал с уст Мацуно. Поэтому и не хотел вмешиваться в отношения этих двоих. И кажется разговор приподнял настроение его друга, ведь после спасения Пачина, блондин ходил задумчивым и нейтральным. Сано в ответ улыбнулся и рассмеялся. Кен хмыкнув, повел Сано к другим. Надо было ещё рассказать о геройстве двух полудурков.

***

      В дверь позвонили, голубоглазый разлепил глаза от лёгкой дремоты, и медленно встал с поверхности столь мягкой и приятной кровати. Голова была пуста, лень была не его природной стихией, но сейчас действительно не хотелось ничего делать. И даже когда открыв дверь, увидев перед собой его девушку, он также никак не отреагировал. Вообще никак. Не считая того как он сразу проснулся, и дёрнулся назад, напяливая на себя нервную улыбку. Но всё ещё никак. И то был не страх или нервность, нет-нет, его тело просто боролось, чтобы не свалиться и не уснуть. И даже услышав, что она хочет серьезно поговорить, он никак не отреагировал. С его рук даже не упала ни одна ложка, которой он мешал приготовленный чай для них. Его руки не дрожали и рот не был замыкающим. Такемичи был спокойным, и совсем усталым. Поэтому и спокойно и впустил её, и спокойно начал спрашивать как ее дела, не желая слышать слова. Те слова.