Москва слезам не верит

      На дворе был восемьдесят шестой год. Советский союз ещё не распался, но перестройка уже началась. Граждане республик начали замечать изменения одними из первых. Это было время когда все обходились без телефонов, компьютеров, гипермаркетов, а слово интернет ещё не вошёл во всеобщий обиход. Славное время юности. Пионеры с гордостью носили красные галстуки, иметь на плечах галстук значило: быть верным своему государству. Юные комсомолки и комсомольцы закончившие школу получили новые значки ВЛКСМ.       Спокойное время. Ребятишки бегают на улице не боясь, машин на весь союз мало. Бабушки щёлкают семечки на лавочке у подъезда, обсуждая все самые горячие новости. Перетирают кости соседям.       — Люд, да ты представь. Выхожу из дома, а он с цветами. Где нарвал? — смеясь говорила Света.       — Главное чтобы не у клуба, там милиция постоянно караулит. А папа что сказал?       — Сказал, что лезть не будет, но на вазу странно поглядывает. Ох, вот сейчас техникум закончим, распределят куда-нибудь.       — Вот бы в Москву, там говорят парни пообходительнее. — поддержала разговор Людмила.       — Да ладно парни, но в Москву и впрямь было бы не плохо. Платят больше, зато очереди большие.       Система так называемых "талонов" была одной из главных проблем того времени. Надо сказать, что в некоторых регионах талоны на мясо, масло и сахар были введены раньше, в конце 70-х. А в 80-х их ввели уже повсеместно. Причем не всегда эти кусочки бумаги назывались талонами: часто на них было написано «Карточка покупателя», «Заказ», «Приглашение на получение» того или иного продукта с указанием полагающегося количества (в граммах, литрах или штуках в зависимости от вида товара). Это попахивало некоторым лицемерием, ведь никто ничего не заказывал, никто никого не приглашал купить мясо, сахар или крупу, да еще в строго обозначенном количестве – больше все равно бы не дали. Видимо, государство таким образом пыталось завуалировать свою неловкость перед гражданами и придать талонной системе хоть сколь-нибудь приличный вид.       Сначала давали по талонам мясо, колбасу, сливочное масло. Затем этот список пополнился сахаром и гречкой, а к 90-м в него добавились растительное масло, яйца, чай, соль и все крупы. С введением в СССР сухого закона к талонам на продукты добавились и карточки на спиртное: на одного взрослого человека в месяц полагалась бутылка водки и две бутылки вина. Причем покупали водку и вино не только пьяницы – они-то как раз не слишком горевали по поводу ограничений, с удовольствием вспомнив талон на приобретение бутылки водкидревнее искусство самогоноварения. Покупали спиртное и те, кто вообще не пил – так, на всякий случай: вдруг гости придут или сантехника вызвать придется. Были и такие трезвенники, кто ежемесячно отоваривался водкой для ее дальнейшей перепродажи втридорога – мелкие спекулянты, то есть. Привилегии существовали только в двух случаях: когда люди покупали спиртное для свадьбы или похорон. Да и то более двух ящиков водки не давали. То есть, чтобы купить спиртное в том количестве, в котором хочется, нужно было либо жениться, либо умереть.       Затем всё дошло до большей абсурдности. В очередях стали стоять не только за продовольствием, но и за посудой, мебелью и другой нужной бытовой техникой. В очереди порой вставали даже не зная зачем стоят. Ведь в хозяйстве всё пригодится. А стояли месяцами.       — Да ладно тебе, вот найдём себе принцев и будем жить как в сказке. — деревянная дверь отварилась. — Заходи. — рукой Люда пригласила зайти подругу. — Здравствуйте, Изольда Кузьминична.       Женщина на входе проверяла внешний вид студентов. Всё строго и по регламенту. Как завещал дедушка Ленин: "учиться, учиться и ещё раз учиться!". Техникум не показ мод в доме моделей. Вид должен быть опрятный и деловой.       — Здравствуйте, Изольда Кузьминична. — повторила Света.       — Здравствуйте, девочки. Соколова?       — Да, Изольда Кузьминична? — юбку блондинка подтянула ниже, коленей не должно быть видно.       — Где значок? — указывая на воротник платья спросила женщина.       — Значок? — карие глаза удивлённо метнулись к одежде. Не могла же она его забыть. Точно помнит как с комода брала. — Ох...       — Светлана, вы забыли значок, а голову вы дома не забыли? Где это видано? А если я не допущу вас на занятия за ненадлежащий внешний вид? — угражала педагог.       — Не нужно. — ковыряясь в кармане сумки тараторила Света. — Вот он. — радостно подняла значок из под завалов тетрадей. — Надеть не успела, торопилась на занятия. — отличительный знак комсомолки был прикреплён на место. — Можем идти?       — Идите. Пять минут до начала, не дай бог в кабинете не будет.       — Мы поняли. — Людмила взяла подругу под руку и повела прочь. Не нужно ругаться с педагогами, ещё экзамены сдавать скоро. — Вот доиграешься скоро Светка.       — Да ладно тебе, не впервой. Пробьёмся.       Конец апреля радовал солнечными деньками. Света шла вдоль домов, почки на деревьях начали расцветать, красота вокруг. Скоро первое мая, выходной день, будет парад и демонстрации. Весело будет, молодёжь сможет насладиться весенним теплом, погулять.       — Мам! Я дома! — скидывая туфельки, кричала Светлана. — Мам? — ответа не послышалось.       Вкусно пахло борщом, видимо только недавно сварился. Девушка прошлась по всем комнатам в поисках живой души, но никого не оказалось. Взяв в руки телефон, Соколова стала крутить знакомые цифры.       — Здравствуйте, это Света Соколова, дочка Валентины Соколовой. Можно узнать на рабочем ли она месте?       — Светочка? — знакомый голос тёти Веры обрадовал. — Одну секундочку, дорогая. Да, она на месте. А что стряслось?       — А можете пожалуйста к ней переключить?       — Конечно. — в телефоной трубке что-то пискнуло.       — Светочка? — теперь на связи был уже родной голос.       — Мамуль...я думала у тебя выходной, пришла, а тебя нет.       — Меня вызвали неожиданно. Мы с папой только утром придём, здесь проблемки небольшие. Как всё решиться дома будем. У тебя всё хорошо в техникуме?       — Всё прекрасно, мамочка.       — Ну и славно. Там на плите борщик, как ты любишь: по больше мяса, поменьше свёклы. — голос матери был весёлым.       — Хорошо, я поем, спасибо.       — Тогда лучше сейчас пожелаю спокойной ночи, может быть не получится позвонить.       — Вам тоже хорошей работы. — девушка послала поцелуй.       — Мы с папой тебя любим. — прозвучали гудки.       Вечер проведён в одиночку, по телевизору транслировали "Поле чудес". Света сидела у экрана и щёлкала семечки.       — Ну это же магнитофон. Ох, какие люди глупые. — вздыхала девушка, выплёвывая скарлупки.       Утро двадцать шестого стало страшным числом в жизни семьи Соколовых и всех жителей города Припять. Дети в обычном режиме завтраками, родители смотрели новости. Света спокойно надевала новенькое платье, пошитое тётей Томой, она в ателье работала.       Солнечный весенний день не предвещал никакой беды. Ветер был тёплый, и многие припятчане вышли на улицы: кто в лес, кто к реке, кто спешил на работу. Жизнь шла своим чередом. Никто не знал, что это один из последних дней города. Многие припятчане уже слышали об аварии на Чернобыльской атомной станции. Ночью некоторые видели пламя с окна, слышали негромкий "шлепок".       Девушка пыталась дозвониться до родителей, но попытки были тщетны. Никто не поднимал трубку. Гудки действовали на нервы. Неожиданно пришло сообщение на пейджер. Блондинка схватила гаджет в руки.

" Доченька ничего не бойся, мы скоро будем рядом. Слушай что говорят по радио. Это всего на пару дней.

Мама и папа"

      Глаза метнулись к радиоприёмнику. Света покрутила радиостанции и вдруг мужской голос стал говорить почти как левитан:       «Внимание, внимание! Уважаемые товарищи! Сегодня городской совет Припяти принимает решение об эвакуации населения города на 3 дня в связи с аварией на Чернобыльской АЭС. Сегодня, 26 апреля в 14:00 к каждому дому будет подан автобус. Закройте окна, перекройте водопроводные краны. С собой возьмите только необходимые вещи на первый случай, документы и продукты питания»

***

      Женщина проснулась в холодном поту. Страшный сон вновь и вновь приходил каждую ночь. Света потёрла сонные глаза и обнаружила остатки туши на тыльной стороне ладони. Голова болела.       Что же вчера было?       Алёна наливала алкоголь по рюмкам, танцы, яркие огни. "А дома то я как оказалась?" — пронеслось в голове Соколовой.       Подняв тело с кровати блондинка пригладила волосы, ноги коснулись холодного напольного покрытия. Мурашки побежали по коже, окно почему-то оказалось открыто. Светлана поспешила в ванную, хотелось умыться, привести себя в чувства. Не нужно ей было ехать в этот клуб, лучше бы дома посидела.       Холодная вода ободрила. Похлопав по лицу юная дама посмотрела в зеркало, давно так не отдыхала.       Завязывая большой банный халат Света направилась в комнату под музыку играющую по радио. По полу дул сквозняк. Дверь в гостиную распахнулась и Соколова обомлела. Незнакомый мужчина спал на диване в сидячем положении. Не помнит она его, лицо помнит, а вот где видела, да чёрт его знает!       Быстро сбегав на кухню схватила нож, кто знает, может быть он и прям маньяк какой. Светлана пихнула молодого человека в плечо и тот сонно открыл глаза.       — Ты как тут оказался?! — с колющим предметом в руках спросила блондинка.       Когда мужчина открыл глаза, Соколова его узнала. Тот самый, как она тогда сказала "утырок", что почти сбил в центре Москвы.       — Доброе утро. Эй! — парень поднялся на ноги когда заметил нож. — Отпусти ножик!       — Ты как здесь оказался, я спрашиваю! — переходя на крик прозвучал женский голос.       — А ты не помнишь? Я домой тебя привёз. — стоя у окна говорил брюнет.       — Почему не ушёл? — продолжала допрос Света.       — Не знал как дверь закрыть, а тебя оставлять в открытой квартире не очень хотелось. Холодное оружие положи, пожалуйста.       — Что было? — положив нож на стол спросила Соколова, присаживаясь на диван.       — Реально не помнишь что-ли?       Вечерние огни Москвы горели ярко, машина свернула в Лесной переулок. Хорошо, что Света не в Люберцах живёт, Внуково поспокойнее будет.       — Представляешь! А я ведь одна живу...— жаловалась на жизнь Соколова. — И что делать? Ни-че-го...Алёна ещё эта. Пойдём в клуб, пойдём в клуб...а я ведь не хотела...правда не хотела...веришь? — карие глаза взглянули на шофёра.       — Верю, верю. — усмешливо ответил Космос, не каждый день он возит пьяных девушек.       — Начальник, а мы куда приехали? — удивлённо выглянула в окно блондинка.       — Домой. — односложно ответил Холмогоров и открыл дверь машины.       — Домой?       — Идти можешь? — девушка отрицательно покачала головой. Космосу ничего не оставалось делать как поднять Свету на руки и понести в подъезд. Ну не мог он её оставить. Раз уж начал всё это, то нужно до конца.       — Ты такой сильный. — улыбнувшись произнесла Соколова. Глаза хоть и закрыты, но пока ещё не спит.       Как же хорошо, что Холмогоров узнал о Светлане Соколовой всё, даже номер квартиры. Не придётся вытягивать информацию из пьяной дамы. Девушка прижалась к груди и выдохнула, видимо заснула.       Космос нашёл ключи в женской сумочке и дверь распахнулась после нескольких оборотов. Молодой человек огляделся, квартира хоть и небольшая, но места достаточно. Прошёл дальше и нашёл спальню.       — Эй, гражданочка. Давай обувь снимать? — укладывая на кровать женщину сказал парень.       Босоножки полетели на пол. Раздевать не стал. Пусть лучше так спит, чтобы меньше претензий было. Не хватало потом ещё по лицу получить за то что лапал.       — Жарко...— проборматала Соколова.       — От жары костей не ломит. — мужчина накрыл тело пледом. Подошёл к окну и приоткрыл форточку.       — Какой ужас...— держась за голову произнесла блондинка. — Прости...чёрт, я даже не помню как тебя зовут. Прости...       — Космос. — протянул руку молодой человек.       — Космос? Интересное имя, я Света. — Соколова вложила свою руку в мужскую.       — Я в курсе, после твоих вчерашних откровений я и не такое знаю.       — Много лишнего наговорила? — в ответ получила одобрительный кивок. — Прости, мне нельзя пить.       — Это я тоже понял. Ты тоже прости, что тогда наорал, не со зла, честно.       — Тогда получается мы квиты.       — Получается так. Я наверное пойду...тебе наверное на работу нужно.       — Нет, нет! — остановила парня Света. — Давай хоть чаем напою? У меня торт так и остался в холодильнике стоять.