Баллада о Курасане

      Снова. Снова это проклятое место. Снова типичные школьные будни. День прошёл, и весь кипишь вокруг Брялка стих, лишь полицейские на входе всё ещё допрашивали учеников. Походу, не особо то и много внимания произвела эта вшивая сука, раз даже над погибелью Пшики плакали дольше и больше. Может все уже привыкли?.. Неужели можно привыкнуть к постоянно пропадающим ученикам?       Парень сидит, разглядывает тарелку с пюре и плохо прожаренной котлетой в столовой. Мясо в последнее время даётся Курасану с трудом. От одного вида его тянет блевать, а аппетит пропадает на весь оставшийся день. Похоже на Брялка… Погодите, что? Что за бред?! В общем, денег сегодня ему не дали, недавний конфликт в школе сильно разозлил мать, так что он лишён своего бюджета на этот день. Странно, что родителям было не всё равно, как обычно. Настолько не всё равно, что первое что они сказали рыжему по их приезду это «Ты должен быть достойным нашим лицом в школе! Какое ты позвонил себе свинство, что тебя отстранили?!». А на почти ежедневные потасовки, на которые учителя жаловались им было с высокой колокольни. Поведение родаков никогда не претендовали на логичное мышление.       По факту, как родители от них лишь фамилия и родственные черты. Курасан даже не воспринимал их никогда как родителей. Как источник дохода или опекунов, не более. Они бывали дома настолько редко, что зеленоглазый периодически забывал как они выглядят и как звучат их голоса. Даже эта няня, которую они наняли, якобы «Чтоб кормила и смотрела за тобой, пока нас нет» больше подходит для него под родителя, по критериям, которые она ему сделала за всё время, что работает на них.       Не осилив кусок мяса, парень отнёс полупустую тарелку к кухне и направился быстрее прочь, чтобы не сойти с ума от этого отвратного запаха столовой. Но пока тот быстрым шагом шагал в сторону своего класса тот случайно стукнулся с каким-то учеником плечами. Он бы даже не обратил внимания на это, если бы потом его вдруг не остановили. Блять… Что этому типу ещё нужно от него? Прощение? Обойдется. Но когда рыжий поднял взгляд на человека, настроение ухудшилось ещё больше. Это Кнайф. Неужели снова начнёт упрекать его и читать свои нотации? Боже, как же раздражает.       — Блять, я не собираюсь извиняться перед тобой за…       — Нет, мне надо не это, я хотел бы с тобой поговорить. Я уже привык к твоему эгоизму. — Не дав закончить фразу, сказал ему одноногий.       Да неужели? Поговорить? Когда они последний раз «говорили» вообще? О чём вообще «поговорить» можно со своим врагом?!       — Нахуй надо, мне нет до тебя дела, инвалид. Прыгай своей дорогой. — ответил Курасан, злобно фыркнув.       — Если мне нужно к тебе лично обратиться, то значит это важно. Я не займу много твоего «бесценного» времени. — Явно сделав акцент на предпоследнем слове, начал убеждать пепельноволосый.       — Ой блять… Быстро только, иначе меня окончательно стошнит.       — Постоянно упоминать твоё отвращение ко мне не обязательно, мне и так это известно.       — Быстро я сказал! Мне нахуй не сдались твои лекции. — Раздражённо рявкнул рыжий.       — Не думаю, что это место подходит для разговора. Лучше пойдём на боковую лестничную площад…       — Да, летс гоу, пойдём, я и так уже «сгораю от желания» услышать вопрос, по которому ты меня уже почти на 10 минут задерживаешь бессмысленными фразами. — Рыжий развернулся и быстрым шагом отправится к двери на лестничную площадку. Вспомнив, что Кнайф на костылях, тот раздражённо рыкнул в ладонь. Ещё и этого отсталого придется десять лет ждать. Блять, у почему именно с ним. Почему его не могут оставить в покое, всем блять что-то от него вдруг нужно оказалось.       Делать паузы в шагах чтобы этот бедный калека за ним успевал он не собирается. Поэтому просто зашёл в помещение и стал ждать его, смотря в окно.       Вид открывался на зелёную аллею. По бокам дороги цвела яблоня. Сезон созревания ещё не начался, поэтому плодов не было видно, только красивые белые цветы, с иногда опадающими лепестками из-за сильного ветра. Помнится, когда-то в началке их класс созвали собирать яблоки в июле.       «Это были лишь первые плоды классического белого налива. Но именно они были самым любимым сортом конопатого. Многие в классе не любили их за кисло-сладкий вкус, но именно он и привлекал мальчика. Зачастую, когда он собирал их, он периодически съедал половину всех фруктов на дереве, от чего рядом с деревом учителя замечали многочисленные огрызки. Его часто ругали, наказывали, но он продолжал, не смотря на это. Ну кому хочется отдавать такие вкуснейшие яблоки?! Тем более Когда они потом пойдут на безвкусный школьный компот, в котором вся сочность пропадёт даром.       Когда его в очередной раз усадили на скамейку в наказание за съеденные фрукты, к нему подошёл Кнайф, с полной корзиной самых чистых и гладких яблок. Даже без мятых ямок.       — Вот, специально для тебя собрал все самые лучшие. Главное прячь корзину, когда учитель подходит! — Весело проговорил друг.       — Правда можно?! А тебя не наругают? — Удивлённо и восторженно спросил малец, ухватив за плечи своего приятеля в знак благодарности.       — А ты пока на дереве торчал я уже набрал все корзинки, собрав все яблоки вокруг дерева. — Усмехнулся парень.       — Спасибо, ты самый лучший… »       Открывающая дверь вырвала зеленоглазого из воспоминаний.       — Всё в норме? Выглядишь подавленными — Неожиданное заявление вырвалось из одноножки как только тот зашёл.       — А тебе не похуй? Давай уже валяй, ты и так слишком много времени на себя потратил. — Слышать что-то настолько… Заботливое? От Кнайфа непривычно. С какого момента ему стоит волноваться по поводу этого? Или же это был как способ начать диалог?...       — В общем, неважно. Господин Ё просил меня поговорить с тобой по поводу наших отношений.       — Блять, только ради этого ты созвал меня в какие-то ебени школы и потратил всю мою перемену?!       — Не перебивай. Я не собираюсь тебя заставлять налаживать со мной общение, да и сам не горю желанием. Но так как ты отказался его слушать, я скажу это сам. По крайней мере, нам надо перестать подкалывать и оскорблять друг друга и тем более разводить конфликты, ведь от этого страдают ученики. Я то сдерживаться могу, но ты постоянно привлекаешь к себе слишком много внимания своими выходками в мою сторону.       — Да, ок, отлично. Помнишь когда я последний раз тебя трогал? Я тоже как-то не припоминаю, так что не обязательно было меня тревожить.       — Так же и с другими, тебе нужно перестать петушиться с другими учениками. И так в шоке ситуация не лучшая. Я просто хочу тебе сказать, чтобы ты стал более сдержаннее. Тебя и так подозревают в убийстве Брялка, из-за вашего недавнего конфликта, так что тебе тоже на пользу будет держать себя в руках.       Ох, Кнайфи, знал бы ты правду...             — А ты что думаешь насчёт этого? — Неожиданно вырвался вопрос. Да и причём совершенно спокойным голосом, без агрессивного подтекста. Сам парень не понял, зачем спросил, если ему было до лампочки. Кареглазый потускнел       — Меня огорчает это. Уже четверо людей, с которыми я хорошо общался погибли. Я не могу предположить, как так в один момент всё провернулось так печально.       — пятеро… — Тихо, себе под нос промямлил Курасан. Тоже не задумываясь, что сказал это вслух. Его голова опустилась, теперь он разглядывал плитку под ногами.       — Что? — Переспросил Кнайф, не понимая, послышалось ли ему.       — А? — Будто ни в чём не бывало спросил Курасан, поняв, что сейчас сморозил.       — Но я не думаю, что это ты, на самом деле. Кишка слишком тонка, хах… Всё таки не считаю, что хотя бы какой-нибудь уравновешенный школьник решится на убийство. Хоть я тебя и ненавижу, то ты точно не можешь быть убийцей, всё-таки ты вполне здоров, хоть и вспыльчивый. Без обид, если что. — В какой момент изначальное обсуждение вопроса о буллинге теперь напоминает обычные дружеские сплетни? Такая спокойная обстановка немного напрягала рыжего демона, понимая, что оба они друг друга терпеть не могут. Но при этом на душе было так спокойно…       — Кнайф! Вот ты где! Скоро урок начинается, я тебе обыскалась уже! Ой, а вы чего тут обсуждаете? Я думала, что вы в ссоре… — Неожиданно показалась Лампчка, спускавшаяся по лестнице. После этого прозвенел звонок. Они проболтали все 40 минут ланча?..       — Нам просто надо было кое-что обсудить, не бери во внимание. Пойдём! — Вдруг снова показалась лучезарная улыбка, как только глаза пепельноволосого повернулись к его подруге. Когда-то такая улыбка озаряла и Курасана, когда они гуляли вместе… Так, всё, нет смысла сожалеть о прошлом, сейчас тоже всё заебись… Наверное.       Курасан устранился первый, пойдя вверх по лестнице навстречу Лампочке, заправив руки в карманы брюк. Девушке пришлось отойти, чтобы вдруг не столкнуться с ним лбами. Лицо его снова переменилось в настроении на угрюмое.

***

      Всё остальное время рыжий избегал любого зрительного или какого-либо контакта с Кнайфом. Они делали это и до этого, но теперь он даже по одному пути к кабинету не хотел идти с ним.       Придя домой, он снова обнаружил, что родителей нет. Как всегда. Они снова отправились в какую-то ненужную командировку?       — Привет, Курасан! Будешь обедать? — Выглянула вдруг из кухни та самая няня, она выглядела весёлой. Хотя бы кто-то мог радостно улыбаться ему.       — Нет, не хочу. — Холодно ответил тот.       — Всё хорошо? В последнее время ты грустнее обычного. С того момента как Чашечка…       — Не упоминай это, блять! Просто отдай еду собакам, я не должен тебе отчитываться о своем состоянии. Просто в школе день не удался.       —… Ты ни разу не поел… Ладно, хорошо, юный господин.       — И не называй меня так, меня тошнит. Просто имени достаточно.       — Твой отец разозлится, если узнает…       — Он дома бывает один час в неделю. Просто при нём называй меня как положено. Мне неудобно когда ты ко мне так обращаешься.       — Как скажешь, Курасан.       

***

      Кнайф понял, почему его бывший друг был так грустен в начале разговора.       Увидев тот сад в окне, его накрыли точно такие же чувства настольгии. Невольно тот начал вспоминать все лучшие моменты, когда они были детьми, лёжа на своей кровати дома.        « После школы мальчики любили гулять на детской площадке около учебного здания. С ними так же были и другие одноклассники. Брялок бегала вокруг площадки, гоняясь за полевой мышью, которую заметила своим зорким глазом. Бутылыч тем временем сидел в сторонке и рисовал в своём альбоме. Заметив друга, Брялок подсела рядом, начав посматривать, что рисует мальчишка. Замазыч разговаривал со своим приятелем из шахматного клуба, играя в шашки в беседке. Пшика тогда ещё не перешла в их класс. А Чашечка строила замок из песка вместе с другими девчонками… Что-то Сегодня Чашечку не было видно в школе…       — Лорд, готовься к нападению! Ха-ха! — Весело выпрыгнул рыжий озорник из-за дерева, на котором так же цвели белые маленькие цветы яблони.       — Лучше готовься к своему проигрышу, злодей! — Решительно появился с вершины горки Кнайф, направив свой игрушечный бластер в сторону Курасана. Где-то вдалеке послышался громкий крик Брялка. Походу, она слишком смутилась от того, что Бутылыч всё это время рисовал её.       Чаще всего, когда они играли в войнушки, именно Курасан занимал роль Злодея. Ему всегда больше нравилось пакостить, чем спасать. Ему казалось это уникальным — быть за злую сторону добровольно.       Достав свой игрушечный световой меч, тот побежал в сторону его друга. Прямиком на вершину его базы. Мальчишка тоже не растерялся, сразу же начав целиться в Курасана своей пушкой. Попасть тот так и не смог, но в запасе ещё множество патронов. Только враг уже проник в штаб, так что придется защищаться в ближнем бою. Быстро схватив палку, мальчики начали свой бой. Он длился множество тысячелетий, целых 3 минуты, пока рыжий демонёнок не схватил оружие Кнайфа и не стрельнул ему прямо в лоб, от чего тот подкосился и упал прямо на горку, при этом съехав по ней вниз в песок. Курасан залился победным смехом. Но только вот подбежавший воспитатель и Лампчка заставили парня успокоиться и поинтересоваться состоянием его товарища.       — Курасан, что ты наделал, у него огромный ушиб на лбу и синяк на ноге которой скоро не будет! — Крикнула малышка Лампчка, смотря злыми жалобными глазами на Курасана. — Монстр!       Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! Монстр! ...........

***

      Зеленоглазый монстр очнулся в холодном поту, лёжа у себя в комнате. Разлившееся когда-то зеркало всё ещё валялось на полу, у него не было сил его убрать, а горничных в свою комнату он не подпускал ни на шаг. Было проблематично постоянно обходить его, из-за этого стопы парня были в многочисленных порезах от стекла. Свет был выключен, ему было неприятно находиться в светлой комнате. Ему снова снятся сны с искажённым прошлым… И снова связанный с детством. СНОВА С КНАЙФОМ. Он устал. Почему именно сейчас он начал вспоминать про это, почему именно сейчас он хочет вернуть те хорошие времена, беззаботные времена. Где он не был монстром. Что с ним происходит… Надо бы…

***

…Прогуляться.       Когда Кнайфу плохо, тот любит прогуливаться по любимому парку, с ним связаны хорошие воспоминания. Именно там он может забыть о всём негативном, погрузиться в свои мысли. А самое главное, он там находится в полном…

Одиночестве

      Очень редко Курасан оказывается в полном одиночестве. Его всегда окружают люди: горничные, родители, одноклассники, учителя. Он одиночество то и не любит. Но с какого момента ему стало некомфортно находится везде, где есть люди. Становится очень тревожно. Ему приходится постоянно незаметно уходить из дома, чтобы его не допрашивали о том, где он пропадает до ночи. Тем более… Ему надо перекусить. В магазинчике в каком-то старом парке часто можно найти энергетик, который отлично разбавляет гнусную атмосферу на душе. Да и отсутствие людей даёт Курасану немного подумать, побыть в состоянии меланхолии.       Вот он уже открыл банку с энергетическим напитком, сел на любимую лавку, на которой когда-то листал комиксы с Кнайфом. В этот раз думать было не о чем. В сознании было пусто, лишь шелест листьев и шумящие сверчки были на уме у парня.       Осталась неделя до выпускного бала…       Осталась неделя чтобы избавиться ещё от двух людей, которые заставляли Курасана прибывать в таком состоянии. Которые мешали ему занять почетное место короля школы. Особенно Кнайф. Хоть и хорошие воспоминания были связаны с ним, но ненависть и раздражение лишь от одной мысли о нём заставляла забыть о всём позитивном, что с ними вдвоём когда-либо происходило. Хоть и тоскливо по былому, но этот уебан виноват во всём, что произошло. Из-за него он потерял своих единственных друзей, потерял девушку, репутацию и ИМЕННО ОН довёл его. Он никогда не признает свою ответственность, которая на нём лежит, всегда будет виноват именно он. Кнайф. Точно не Курасан. Точно не он. Точно не тот, кто почти… Осознанно, собственноручно убил целых пятерых человек, в том числе его самых близких людей. Всё вина Кнайфа, именно этого одноногого инвалида… Сидящий перед ним на, противоположной стороне, лавке. Спустя время его размышлений, он всё-таки заметил, что всё это время перед ним сидел он. Он.       Его спокойное лицо переменилось в раздражение, он начал пялиться на него злобным оскалом. Появилось желание подойти и вдарить ему кулаком прямо по его счастливой морде.       Сам Кнайф не заметил присутствие Курасана. Он спокойно сидел, разглядывая что-то в альбоме, попивая иногда из одноразовой чашки горячий напиток. Через несколько минут он отложил альбом в сторону, зайдя в свой телефон. Оказывается, это был его детский фото-альбом. Хоть ночью, лишь при свете уличного фонаря, было трудно разглядеть, что именно за фото там были. Но лавочки находились довольно близко, на самом деле. Поэтому через силу, тот узнал там фото их класса, примерно когда им всем было по 11-12 лет. На удивление это сильно… Тронуло Курасана. Точнее то, что именно это произошло он сам себе никогда не признает, но сердце дрогнуло, при виде счастливых лиц всех в классе. Особенно его. Он тоже там был, в самом первом ряду, потому что рост не позволял отойти дальше. Остальных он разглядеть не смог, потому что почувствовал на себе взгляд. Всё таки седой его заметил. Зеленоглазому стало неловко, ведь Кнайф явно понял, куда именно направлены глаза парня. Ничего не сказав, даже не огрызнувшись, он отпил глубокий глоток из банки, встал со скамьи и пошёл обратно, к себе. На душе было скорбно.