Бюрократическая возня 2

Где-то в середине 2004 года.

      Гарри всегда поражался тому, насколько его супруг был талантлив, когда дело касалось новых знакомств и межличностных контактов в целом.       У нормальных людей бывают знакомые, друзья и недруги. У Малфоя же были те, кто его искренне ненавидел за глаза, случайные знакомые, коих было большинство, и прямо вот близкие друзья, но они были ещё хуже, чем враги.       Взять того же Забини, который только и делал, что пытался унизить Драко всеми возможными способами, приемлемыми в приличном обществе.       Поттер не совсем понимал, как ему вообще вписаться во всё это великолепие, поэтому предпочитал избегать лишних контактов.       Гарри просто смысла во всём этом не видел.       Если первое время Поттер старательно ограждал себя от идеи светиться на публике просто потому, что слава и известность были ему неинтересны с самого первого дня появления в магическом сообществе, то позже, когда вся его героическая история окончательно потеряла свежесть, Гарри полноценно стал второй половиной Малфоя, что наложило уже свой отпечаток.       В юношестве с ним хотели дружить потому, что он «выживший». Потом Гарри стал победителем Тёмного Лорда. А закончилось всё это браком с влиятельным и богатым высокопоставленным министерским чиновником.       Конечно же, Поттер ругался на эту тему с Драко и неоднократно, потому что по-другому он просто не мог.       Наверное, проблема Гарри заключалась в том, что он уже просто перестал понимать, что вообще такое нормальные дружеские отношения.       Совсем в детстве у него никого не было: от юного волшебника шарахались, как от прокажённого. Потом Хогвартс, где он нашёл друзей, но опять-таки никто полноценно с ним во взрослую реальность не перешёл, каждый в итоге пошёл своей дорогой. Нынешняя толпа прихлебателей была Поттеру неинтересна, но жизнь систематически подсовывала их под нос.       — Что в этот раз не так? — спросил тогда Драко. — Это просто вечер у Гилберта, почему ты не хочешь туда идти?       — Малфой, я просто не хочу, и всё, — повторил уже в десятый раз Гарри. — Нет другой причины.       — Объясни мне нормально, что опять тебе не нравится, я не записывался на курсы экстрасенсов, — простонал Драко. — Мерлин, Поттер, с тобой просто невозможно разговаривать.       — Хорошо, — Гарри резко захлопнул книгу и посмотрел на супруга. — Потому что это совершенно бессмысленное времяпрепровождение. Эти твои так называемые друзья и яйца выеденного не стоят, а ты цепляешься за любую возможность провести с ними хоть минуту наедине. Плевать я хотел на эти расшаркивания и любезности.       Малфой закатил глаза и сложил руки на груди.       — Ладно, тогда по-другому. Почему ты считаешь, что не стоит общаться с этими людьми? Хоть одну внятную причину мне назови.       — Потому что им плевать на тебя! — агрессивно ответил Гарри, которому этот разговор надоел ещё неделю назад.       Драко вздохнул.       — Поттер, я в курсе, что им плевать на меня. И мне плевать на них. Но есть то, на что нам всем не плевать.       — И что же это? — ехидно поинтересовался Гарри.       Малфой приблизился и наклонился к сидящему супругу.       — Это наши деньги, Поттер, — проговорил он. — Ты предлагаешь мне тоже дома сидеть и ждать, пока найдётся кто-нибудь, кому я буду слёзы в жилетку лить? Или что? Раз ты такой умный, давай, научи меня, как жить и дружить. Послушаю с удовольствием.       Гарри разозлился.       — В этих отношениях нет вообще ничего ценного, Малфой, — выплюнул он в лицо супругу.       Драко неприятно засмеялся.       — Вот знаешь, Поттер, с такой точки зрения, это в наших с тобой отношениях нет ничего ценного, и кната они не стоят. А в отношениях с тем же самым Гилбертом у меня есть возможность продвинуть новые поправки и купить у него отличное шампанское оптом для фонда.       Гарри дёрнулся, как от пощёчины.       — Какая же ты меркантильная сволочь, Малфой, — ошарашенно сказал он. — Как ты вообще можешь мне такое говорить?       — Потому что это факт, Поттер, — прошипел Драко. — И очень легко рассуждать об этом с позиции человека, который вообще ни дня нормально не работал и ничего не делает в принципе.       Гарри задохнулся от возмущения.       — Я работал в школе…       — Одна твоя мантия стоит как три годовых оклада учителя Хогвартса, — перебил его Малфой. — Работник года.       — Ты сам мне её купил!       — Конечно, — подтвердил Драко. — Мой муж не должен ходить в обносках.       Потрясающая логика.       Поттер вскочил на ноги и раздражённо снял с себя злосчастную мантию, скинув её на диван.       — Вообще мне ничего от тебя не надо, — проговорил Гарри. — Ни кната.       Малфой усмехнулся.       — Хочешь, сниму тебе комнату? Поживёшь месяцок, подумаешь над своим поведением.       — А давай, — дерзко сказал Гарри. — Ты думаешь, я не проживу без твоих подачек?       На следующий же день, прямо с утра, Поттер был этапирован в его новое жилище, располагающееся на каком-то отшибе мира.       Малфой ободряюще похлопал его по спине, когда они остановились перед входной дверью.       — Располагайся, — сказал Драко. — Я приду через пару дней, нам же надо встречаться.       — Очень жаль, — ядовито прокомментировал Гарри, на что был наглейшим образом прижат к стене.       Малфой с усмешкой заглянул ему в глаза и жадно поцеловал.       — Я приду через пару дней, — чуть хрипло повторил он и грубо сунул в руку тяжело дышащего Поттера ключи.       На этом прощание и окончилось. Гарри с трудом открыл скрипучую дверь и со вздохом осмотрел то, что в лучшем случае напоминало какой-то притон.       Отклеивающиеся пожелтевшие обои с дырами, протёртый пол, всё в пыли, разваливающаяся от старости мебель. Квартира же состояла из ванной, спальни и кухни, совмещённой с гостиной.       Кинув сумку со своей старой одеждой на продавленный и ободранный диван, Поттер достал палочку, решив, что стоит начать с уборки.       Несмотря на убогость помещения, Гарри чувствовал воодушевление. В конце концов, это первый опыт его самостоятельного проживания в принципе.       Приведя помещение в более-менее человеческий вид, Поттер составил мысленный список дел.       Малфой любезно предоставил ему бюджет аж в пять галлеонов, на который стоило прожить, пока Гарри не найдёт себе какую-то работу. И даже тут Поттер видел только плюсы, потому что, по предварительным подсчётам, ему этого должно хватить на неделю так точно, а может, даже и на дольше.       Нет, конечно, Гарри не собирался просто сидеть. Раз Драко так уверен, что Поттер сам по какой-то причине не справится, то он просто обязан доказать обратное. Это был вызов, игра, так что можно попробовать смухлевать. В конце концов, утереть нос Малфою возможно и тем, что он сам позовет супруга домой.       Так получилось бы даже более забавно, особенно учитывая нелюбовь Драко к проигрышам.       Довольный собой донельзя, Поттер вышел на улицу, чтобы оглядеть район, в котором оказался.       Место, выбранное Малфоем, с трудом можно было назвать приличным, но тут хотя бы не обитали откровенно маргинальные личности. Да, район бедноват, но здесь и семьи с детьми были.       Поттера, конечно же, никто не узнавал, но он и сам себя не узнавал, так что всё в порядке.       Гарри прошёлся по ближайшим улочкам, осмотрел все возможные лавки и наткнулся на небольшой магазинчик, которым заведовала пожилая ведьма. На двери у неё висело объявление, что она ищет помощников.       Решив, что, раз судьба сама подкидывает возможности, грех отказываться, Поттер вошёл вовнутрь.       Оказалось, что ведьма торговала всяким подержанным барахлом.       — Добрый день, — поприветствовал её Поттер. — Я ваше объявление увидел.       Ведьма прищурилась и скептически осмотрела Гарри с головы до ног, жадно уставившись на левую кисть.       — Что это у тебя? — подозрительно спросила она, указав пальцем на его руку.       Поттер удивлённо посмотрел на собственную руку и спокойно ответил:       — Кольцо, не снимается.       Ведьма совсем невежливо схватила Гарри за ладонь и поднесла её ближе к лицу, разглядывая украшение и чуть ли не облизываясь.       Закончив с инспекцией, она уставилась на Поттера и сказала:       — Я дам тебе пятьдесят галлеонов за эту редкость.       Гарри фыркнул.       — Я не собираюсь его продавать, — проговорил он. — Я ищу работу.       Ведьма удивлённо моргнула несколько раз.       — Сто, — предложила она.       Гарри вздохнул.       — Я не собираюсь продавать это кольцо, к тому же оно не снимается, — медленно повторил он. — Я увидел объявление, что вам нужны помощники, а я как раз ищу работу.       Ведьма мерзко засмеялась.       — Кому ты врёшь, мальчишка, — с усмешкой сказала она, проигнорировав вопрос. — Хочешь сказать, что ты это нацепил как обручальное кольцо?       Владелица магазина отошла чуть в сторону и выдвинула ящик, в котором ровными рядами лежали крайне искусные подделки на родовые украшения чистокровных семейств. Как Гарри это понял? Да потому что два таких же кольца носил Забини, а одно было на указательном пальце у Малфоя. Правой руки, если кому-то важно.       Поттер вообще не понимал, кому могло прийти в голову покупать такое украшение. Ладно хоть копии его обручального не было.       Гарри обескураженно разглядывал поблёскивающие начищенные кольца.       — Сто двадцать галлеонов, ни кната больше, — неожиданно сказала ведьма, напомнив о своём присутствии.       — Это правда покупают? — вернул вопрос Поттер, уставившись на ведьму.       — Ты же купил, — мерзко засмеялась ведьма.       Гарри скривился.       — Это подарок, — зачем-то оправдался Поттер, спрятав руки в карманы штанов. Мерлин, он же ещё с мизинца кольца не снял.       Ведьма хмыкнула.       — Значит кто-то совсем помелочился, раз подарил тебе такую ерунду.       — А что не так с этим кольцом? — Поттер решил профессионально притвориться идиотом, для надёжности ещё наивно похлопав ресницами.       — Слишком грубая работа для родового кольца, — сказала женщина. — Никто не поверит, что это оригинал. Да и герб не похож.       Она достала что-то из другого ящичка. Оказалось, что это кулон.       Поттер с трудом удержался от смешка. Учитывая, что у него перед глазами этот герб был ежедневно, Гарри мог поспорить с её словами.       — Это практически полная копия, — с гордостью сообщила волшебница. — Смотри, какая вязь и как края очерчены. А у тебя низкопробный мусор, который только идиот купит.       — Тогда зачем вам моё кольцо? — в ответ усмехнулся Поттер, чувствуя фальшь. — Я же и не собирался даже его продавать, вы сами предложили.       Ведьма обиженно посмотрела на Гарри и убрала кулон на место, захлопнув шкаф.       — Пошёл вон отсюда, — раздражённо сказала она, махнув рукой к двери. — Убирайся.       Фыркнув, Поттер вышел из лавки.       Может, он и правда чего-то не понимал? Зачем маги скупали поддельные родовые украшения? Это же глупость.       Размышляя о странном поведении людей, Гарри дошёл до бакалеи, где, совсем забыв о том, что его бюджет до смешного ограничен, по привычке набрал еды и какой-то ерунды почти на все деньги.       Уже дома, стоя над покупками, Поттер осознал, что ему надо готовить, притом своими руками, чего он не делал… Да уже больше десяти лет.       Палаточный лагерь с Гермионой и Роном вообще в счёт не шел, Джинни готовила всегда сама, плюс был Кричер, а про будни с Малфоем и говорить нечего.       Нет, можно помочь себе магией, но в бытовых чарах Гарри был полный профан. Как бы, зачем они ему? Тем более когда у тебя девять эльфов.       Кое-как соорудив себе подобие съедобной пасты, Поттер принялся изучать купленную в той же бакалее газету, надеясь найти хоть что-то, похожее на работу. Вариантов оказалось далеко не так много, как он думал.       В основном требовались люди для тяжёлого физического труда, назовём это так, но Гарри был рад и этому варианту. В конце концов, он же не всю жизнь этим заниматься собрался. Поттер как раз размышлял о завтрашнем маршруте, когда в окно постучалась сова.       А он об этом и забыл.       Гарри впустил нахохлившегося Тантала, который выплюнул письмо на пол и замер в ожидании еды. Вздохнув, Поттер отдал ему яблоко, которое грыз сам. Невозможная птица.       Информативность послания поражала воображение.       Ну что, как дела?       Всё. Даже не удосужился поздороваться и подписаться. Вот она, жестокая реальность. В первые дни-то расписывался: и «навеки твой», и «дорогой», и «горячо любимый».       Ладно, раз так…       Отлично, просто замечательно.       С опаской вернув листок Танталу, уверенный, что тот сейчас его заклюёт, Поттер выпустил птицу на улицу.       Малфой больше ничего в тот день не писал, а Гарри полистал журнал про квиддич, тоже прихваченный в бакалейной лавке, и закончил всё это своей новой любимой книгой по чёрной магии, оформленной в детские сказки. Потрясающий коллекционный экземпляр, хотя понять написанное было достаточно сложно.       Подарок Нарциссы на день рождения, кстати.       Наконец-то устроившись в постели, Поттер выключил свет и счастливо развалился на двуспальной кровати, уверенный, что сейчас нормально уснёт, но у тела и мыслей были свои планы.       Сначала Гарри ворочался, не в состоянии найти нормальную позу на продавленном матрасе. Потом ему стало слишком жарко, а с распахнутым окном — слишком холодно.       В итоге, оставив приоткрытой форточку, он замотался в одеяло и с тоской думал о том, что ему одиноко.       Поттер смотрел в потрескавшийся потолок, понимая, что сейчас мог бы лежать в спальне у Малфоя, насквозь провонявшей его одеколоном, и ждать, пока тот выйдет из ванной.       Мерлин, насколько же Гарри привык спать с кем-то. Память услужливо подкинула совсем свежие воспоминания о том, как его крепко, по-собственнически прижимали к груди, и стало совсем грустно.       Как бы он ни отнекивался и ни ворчал, но Поттер таял от этого жеста, готовый простить все скотские поступки Драко, лишь бы тот продолжал делать так же.       Конечно, у этой ситуации могло быть и иное развитие событий.       Чужое тело, вжимающее в матрас. Прижатые к кровати, сдавленные пальцами запястья, как знак собственного подчинения. Медленный, тягучий поцелуй, лишающий остатков здравомыслия, после него не было возможно думать ни о чём ином, кроме как о том, что может быть ещё ярче, лучше.       Отдаться полностью, позволить над собой доминировать и унижать. Физически, психологически, стать простой игрушкой для удовлетворения потребностей, отбросив прочь остатки самоуважения, позволяя втоптать себя в грязь.       Шёпот на ухо казался таким реальным, обжигающим.       — Гордость магического мира, да, Поттер? Или похотливая шлюха, раздвигающая ноги перед Пожирателем?       Резкий толчок, выбивающий воздух и заставляющий отчаянно застонать.       В голове — пустота, разрываемая лишь короткими фразами. Пальцы на бёдрах сжимают до синяков, меняют угол податливого тела, позволяя заполнить ещё глубже, до боли вбиваясь в нутро.       — Нравится? — короткий вопрос между движениями, секундная передышка. — Об этом ты мечтал, когда взял в руки палочку?       Резкий и точный удар по простате, заставший выплеснуться пару капель. Сильная, но мягкая рука, втирающая их обратно. Жалкий всхлип, и ещё один толчок, от которого затрясло, как от удара током.       — Смотри мне в глаза, — бесстрастный и холодный приказ, сопровождаемый пощёчиной. — Кто ты, Поттер?       Гарри с трудом сфокусировал взгляд на нависшим над ним Малфоем, в очередной раз дёрнувшись от резкого движения, почувствовал руку, оттягивающую волосы на затылке, с трудом, уже ничего не соображая от похоти, выдохнул:       — Твоя... шлюха.       И, словно в награду, одобрительное мычание и жёсткие движения по чувствительной, тщательно разъебанной, привыкшей к подобной стимуляции за месяцы простате, заставляющие тело послушно и бурно излиться, отчаянно крича и забрызгивая семенем себя и партнёра.       — Первоклассная блядь, — донеслось сквозь пелену оргазма, — кончает от одного члена в заднице.       Чуть слышно всхлипнув, словно стыдясь, Поттер прикусил кисть, кончая себе в руку.       Приплыли.       Ну что ж, можно себя поздравить с первой полноценной мастурбацией на секс с Малфоем. Если говорить честно, то Гарри даже и не думал, что вообще может дойти до такого, до сих пор каким-то образом ухитряясь стыдиться собственных желаний. Хоть и трясло от одной только мысли, что его могут прижать к стене и грубо поиметь, почему-то Поттер предпочитал представлять их половые отношения как нечто более возвышенное, что ли.       Хоть и не понимал зачем, учитывая, что именно от этого сносило крышу так, что ни о чём другом он и думать не смел.       А уж от откровенно двойственной натуры Малфоя, который мог с утра шептать на ухо нежности и осторожно ласкать языком, а ночью вбивать в матрас как дешёвую потаскуху, Гарри сходил с ума.       Но к самым позорным воспоминаниям, от которых он смущался и предпочитал вообще не вспоминать, Поттер относил те, где они трепетно наслаждались друг другом, как двое влюблённых.       Почему-то принять тот факт, что они больные ублюдки, а Гарри практически через день берут насильно, было проще, чем признаться самому себе, что они полноценная и нормально функционирующая пара с несколько своеобразными предпочтениями.       Гарри устало потёр переносицу, в который раз повторяя самому себе, что он действительно находится в отношениях с Малфоем, и ему это не привиделось ночью в страшном кошмаре — Поттер на самом деле с ним спит, целуется и даже иногда обнимается.       И опять-таки мысль о том, что они могут сидеть на диване перед камином и осторожно ласкать губы друг друга, невинно держась за руки, как и положено приличной чистокровной чете, была одной из самых смущающих в этом списке. Почему? Потому что любой нормальный поцелуй можно хоть как-то отнести к прелюдии, а вот подобные нежности уже вряд ли.       Поттер забылся тревожным сном только под утро.       Проснувшись ближе к обеду, Гарри вообще не хотел никуда идти, но упрямо заставил себя принять душ и вылезти из квартиры, предварительно позавтракав чашкой чая, по вкусу напоминавшей опилки, и такой же отвратительной булкой с ветчиной.       Лениво рассуждая над тем, насколько органично смотрелся бы мрамор в коридоре второго этажа или же всё-таки Матильда была права и стоило ограничиться паркетом, Поттер аппарировал к лавке, где нужны были помощники. Как говорилось в объявлении, нужно было заниматься упаковкой.       Владельцем оказался самый обычный мужчина, коих тысячи ходят по улицам. Ничего примечательного. Зато лавочник с интересом смотрел на Гарри, потому что такое чудо точно не каждый день встретишь.       — Я ваше объявление увидел, что вам сотрудник на склад нужен, — без какого-либо энтузиазма проговорил Поттер.       — Зовут тебя как? — с улыбкой спросил мужчина, внимательнее оглядывая странновато выглядевшего в поношенной холостяцкой футболке холёного Гарри с гордой осанкой.       — Николас, — соврал Поттер, назвав первое пришедшее на ум имя.       — Приятно познакомиться, я Уильям, — представился лавочник. — Недавно сюда переехал? Ты не похож на местного.       — Да, буквально вчера, — Гарри выдавил из себя самую вежливую улыбку из возможных. — У вас очень неплохой район.       Мужчина невесело засмеялся.       — Да ты шутник, — сказал он. — Такая дыра, сотню раз уже пожалел, что решил тут лавку открыть. Я ведь раньше рядом с Косой аллеей торговал, хорошо так было, но потом там совсем взбесились. Мало того что инспекторы с проверками на контрабанду и запрещенку почти каждую неделю ходят, заставляя по десять отчётов заполнять, так ещё и налог увеличили с начала этого года, а собственникам — пошлину. Чтоб подавились эти правительственные мрази.       Гарри сочувственно хмыкнул.       — Тут хотя бы спокойно, — мрачно продолжил Уильям. — С проверками никто не ходит, за аренду втридорога не дерёт, да и помещение я это выкупил. Ладно, хрен с ним. Лучше про себя расскажи. Что делать умеешь?       Поттер задумался и выдал полуправду:       — Преподавал немного, но понял, что это не моё, переехал сюда, решил начать жизнь с чистого листа.       — О как, — удивился лавочник. — А что преподавал?       — Частные уроки по чарам, — полноценно соврал Гарри ни секунды не колеблясь.       Уильям усмехнулся.       — Ну да, вот на репетитора для богатеньких детишек ты похож. Без ума небось от тебя были, им нравятся такие вышколенные. А ушёл чего?       — Надоело, — сказал Поттер. — Устал.       — М-да, я б, наверное, тоже рехнулся по струнке ходить, — прокомментировал лавочник. — Ладно, пойдём покажу тебе, что делать. Хороший ты вроде парень, Николас.       Предложенная работа оказалась именно такой, как Поттер и подозревал: тупой, монотонной, но это было лучше, чем ничего. Решив, что он не в том положении, чтобы сейчас ходить и перебирать, Гарри подтвердил, что придёт завтра утром.       И всё бы ничего, но лавочник платил четыре галлеона в неделю.       Этот факт Поттер принялся анализировать уже сидя на кухне в своей квартире, распивая помои, которые с натяжкой мог назвать чаем.       Гарри тупым взглядом смотрел в стену, с ужасом осознавая тот факт, что он вообще ни черта не знал об устройстве реального магического мира.       После окончания школы он как-то не думал вообще о таких вещах, потому что элементарная бытовуха прошла мимо него, плюс у него была Джинни.       Потом невеста пропала, сменившись на Малфоя, а там жизнь заиграла совсем иными красками.       Мерлин, Поттер дожил до двадцати четырёх, ни дня своей жизни в принципе не думая о деньгах.       Духи у Роберта и гонорар Фауста за свадьбу внезапно показались чудовищными.       Гарри не помнил, сколько ему платили в Хогвартсе, потому что он подписал бумаги не глядя и всё уходило сразу Малфою, но там явно не было чего-то выдающегося.       Испортив себе настроение окончательно, Поттер провалялся с книгой на диване до самого вечера, отправил прилетевшего Тантала восвояси, а после ушёл спать в гордом одиночестве.       Проснулся Гарри мрачным и тоскливым. Хотелось послать всё и аппарировать на Гриммо.       Обшарпанные стены давили, а солнечное утро раздражало лишь сильнее и вдобавок слепило.       Мерлин, зачем Поттер вообще полез что-либо доказывать? И кому? Нарцисса же ничего не пытается объяснить супругу, а Гарри всё лезет куда-то, а заканчивается всё это одинаково. Никак.       Тем более Малфой постоянно говорит о том, что его вообще всё устраивает чуть ли не с самого первого дня, как они друг друга связали контрактом, а Поттеру походу всё-таки пора тоже изучить эту методичку, посвящённую чистокровным бракам.       В этой ссоре не было абсолютно никакого смысла, а Гарри опять усложняет себе жизнь какой-то ерундой.       Да и что такого ужасного в том, чтобы пойти на вечер к Гилберту? В отличие от той же Офелии, он хотя бы пытался притворяться нормальным человеком. Потому что лучшая подружка Малфоя — нечто. Поттер встречался с ней всего пару раз, но хватило на всю жизнь. По сравнению с ней, Амбридж была ангелом.       Можно начать и сразу закончить тем, что Офелия была чистокровной волшебницей из рода Батори и носила соответствующую фамилию. Визуально же, эта потрясающая, по мнению Драко, женщина, не вызывала у Поттера ничего, кроме тошноты. Нет, Малфой упорно твердил, что Гарри к ней относится предвзято, но, по мнению уже Поттера, дядя Вернон меньше напоминал свинью, чем Офелия.       Добавим сюда одержимость бриллиантами, любовь к очень тяжёлым духам прямиком из лавки Роберта и, естественно, по личной скидке Драко, и застывшее на лице выражение совершенного презрения к окружающим.       Ладно, Офелия хотя бы сама не горела желанием общаться с Поттером, а Драко держал тёплые отношения с Батори за пределами Гриммо.       Гарри с мрачной усмешкой подумал над тем, что вот, наверняка, если бы не брак с Поттером, Малфой определённо попытался бы её окольцевать, учитывая его искренний восторг от столь великолепной дамы.       Теперь Гарри ещё и посмешищем себя почувствовал. Впрочем, ничего нового.       В общем, в дурном настроении и без какого-либо желания Поттер пошёл на свой первый рабочий день, который достал его спустя двадцать минут.       Гарри старательно пытался держать нейтральное выражение лица, но вообще не получалось. В висках отчаянно билась мысль о том, что он хочет домой, а не вот это вот всё. Тем более что пора бы уже начать думать над тем, что взять с собой на Чемпионат.       Стоп.       До Чемпионата же две недели, а они как раз в отпуск собирались с Малфоем. Или тот передумал с ним куда-то ехать, раз так сложилось?       Гарри не заметил, что Уильям наблюдал за ним из прохода, сложив руки на груди.       — Чего такой грустный? — спросил он.       — С девушкой поругался, — не скрывая раздражение ответил Поттер, собирая новую коробку.       — Нашёл из-за чего переживать, — многозначительно проговорил лавочник. — Девок много, а ты один. Сама ещё прибежит.       Почему-то Гарри представил прибежавшего к нему с извинениями Малфоя, и ему стало смешно. Мерлин, Поттеру же ещё и прощения просить. Опять.       Гарри с трудом удержался от стона, проклиная себя за глупость и импульсивность. А зная скотский характер Драко, он полгода ещё будет припоминать.       Звякнул колокольчик на двери, и Уильям ушёл к прилавку, оставив Поттера и дальше мучить ни в чём не повинную коробку.       Едва аппарировав домой, Гарри завалился на диван, вообще ничего не соображая от усталости. Ужасно хотелось есть, но сил готовить не было, а из того, что можно пожевать так, ничего не привлекало.       Решив, что и чёрт с ним, хоть похудеет, Поттер вытянулся на выпирающих пружинах, безразлично рассматривая потолок.       Всё тело болело, а ноги просто отваливались.       Он так провалялся, наверное, с полчаса, когда раздался стук. Гарри устало и раздражённо уставился на дверь, не понимая, кого вообще может сюда принести, и решил притвориться, что его дома нет.       Стук повторился.       Выругавшись, Поттер пошёл открывать. Распахнув дверь, он удивлённо уставился на чёрный костюм и платиновые волосы, рассыпанные по плечам.       — Малфой? — удивлённо спросил Гарри, нахмурившись. — Что ты тут делаешь?       Драко странно посмотрел на него.       — Поттер, мы же должны встречаться, и я говорил, что приду, — медленно ответил он. — Но я могу уйти.       — Нет-нет, — спешно возразил Гарри. — Я рад тебя видеть.       — Сказал бы кто, что Поттер мне однажды сообщит, что рад меня видеть, — пошутил Малфой, входя в квартиру.       Гарри отмахнулся и лёг обратно на диван, наблюдая за тем, как Малфой ставит на кухонную тумбу какой-то пакет, который, оказывается, притащил с собой.       На обшарпанной и тускло освещённой кухне он выглядел до безумия нелепо в своём костюме.       — Я был у родителей, — оповестил Драко, доставая из пакета несколько свёртков, — мама передала тебе какие-то книги и твой любимый пирог. У них же новый эльф, слышал? Не представляешь, с каким трудом отец его купил: за него боролись пара десятков ресторанов.       — Представляю, — безэмоционально сказал Поттер, который слышал эту чудесную историю из уст тестя уже раз сорок.       — Ещё я купил твои любимые конфеты, — как ни в чём не бывало рассказывал Малфой, продолжая разбирать пакет, — и прихватил бутылку вина.       Гарри тяжело вздохнул.       — Зачем? — уставший и злой Поттер даже вникать не хотел в мотивы Малфоя. — Я же сказал, что мне не нужны твои подачки.       В ответ Драко тоже вздохнул и подошёл к дивану, усевшись на краешек, слегка подвинув чужие ноги.       — Поттер, прекращай себя уже вести как оскорблённая невинность. Если ты так хочешь чем-то заниматься, давай я куплю тебе какой-нибудь магазин. Хоть те же «Вредилки», помещение как раз выставлено на торги.       Гарри молчал.       — Тебе не кажется, что со мной можно просто нормально разговаривать, Поттер? — обречённо спросил Драко. — Ты опять из меня делаешь чудовище, но его тут нет. Сколько можно?       — Вот знаешь, дорогой мой Малфой, — ядовито проговорил Гарри, — как только я решаю, что ты нормальный человек, так ты сразу преподносишь такие сюрпризы, что я удивлён, как ещё не поседел.       — Аналогично, Поттер. — Драко осуждающе посмотрел на него. — Но ты можешь уже вбить себе в голову, что мы с тобой супруги, а не враги? И ненавидеть друг друга для нас просто не рационально. Назови мне хоть одну причину, почему мы должны с тобой ругаться из-за такой ерунды, как мантия. Это же барахло.       Гарри повернул голову и уставился на Малфоя, не зная что ответить.       — Ты официально моя вторая половина, — спокойно проговорил Драко. — Конечно, я хочу, чтобы ты появлялся со мной на важных встречах. Я не стыжусь тебя и не закрываю дома, напротив, ты предмет моей гордости, если не заметил. Ты мой самый дорогой и ценный трофей, Поттер.       Гарри молчал, всё так же рассматривая Драко. Тот бесстрастно смотрел на него в ответ.       Наконец, Поттер потёр лицо и выдавил из себя:       — Мы слишком разные, Малфой. Я просто устал от всего этого, и я не понимаю, как мы можем заставить наши отношения нормально функционировать.       Драко фыркнул и потрепал его по коленке.       — Да ты, Поттер, эгоист. Ты даже не пытался это сделать, знаешь, — сообщил Малфой. — Вот сколько живу с тобой, но что-то не заметил ни одного намёка на попытку хотя бы попробовать построить со мной отношения. В наш союз вкладываюсь только я, а ты только вечно всем недоволен.       Гарри аж рот открыл от удивления.       — Не стыдно тебе вообще, Малфой?       — А с чего мне должно быть стыдно? — со смешком вернул вопрос Драко. — Все твои попытки отношений со мной сводятся в итоге либо к тому, что ты контракт пытаешься разорвать, либо трахнуть Уизлетту, либо ноешь о том, как тебе всё не нравится, либо меня бросаешь. Хотя, наверное, я должен быть рад, что ты хотя бы меня хочешь. Премного благодарен, но что-то мне подсказывает, что уже опять расхотел.       — Ты отвратителен, — вынес вердикт Гарри, садясь на диване и прижимая колени к груди. — Почему я такой неудачник, Малфой? Я просто хотел сыграть нормальную свадьбу, а у меня всю жизнь абсолютно всё идёт наперекосяк. С самого рождения. Мерлин, даже Тёмный Лорд об меня убился.       — Нет, ну свадьбу-то ты сыграл, — с самодовольной улыбкой сказал Драко. — Ещё и с таким потрясающим мужчиной, как я. Поттер, прекращай уже искать во всём недостатки. Давай начнём всё заново, если хочешь.       Малфой, откровенно веселясь, протянул ему руку:       — Будем знакомы. Драко Люциус Поттер-Малфой, заместитель начальника отдела по борьбе с контрафактной и запрещённой продукцией, владелец Фонда борьбы с домашним насилием и сооснователь благотворительной организации по помощи сиротам «Счастливое детство».       Гарри засмеялся в голос, моментально развеселившись.       — Вы реально с Офелией решили это назвать «Счастливым детством»? Вы точно только чай с ней пьёте в кабинете, а не употребляете чего потяжелее?       Драко оскорбился.       — Ты ничего не понимаешь в продвижении, Поттер, — назидательно сказал он. — Ты ещё баннеры наши не видел.       Отсмеявшись, Гарри всё-таки взял супруга за руку, а потом передумал и перекатился на колени, импульсивно и крепко обнимая.       Поттер зарылся носом в терпко пахнущие бальзамом волосы и почувствовал себя невероятно глупым.       Малфой отцепил от себя Гарри и посмотрел ему в глаза.       — Ты мой, Поттер, — сказал он тихо. — А я твой. Научись уже жить с этим.       Выяснив, что Драко не особо и разозлился, Гарри расслабился и успокоился.       Воодушевлённый, Поттер пошёл смотреть, что же всё-таки притащил Малфой, а тот принялся откупоривать вино и трансфигурировать бокалы.       — Может, лучше домой пойдём? — спросил Гарри у колдующего над чашкой с отбитой ручкой Драко.       — Ты что, Поттер, такой антураж, — возразил Малфой. — Позволь насладиться.       Гарри фыркнул.       — Могу отыграть несчастного парнишку, который впал в восторг от вида столь великой персоны в своём доме, — предложил Поттер. — Стоит начать с лести, я ведь правильно понял, как заводить с тобой отношения?       Драко тепло улыбнулся.       — В твоём случае я бы лучше начал с искренности, — сказал он. — Любитель идеализировать, скажи мне, неужели у меня и правда нет ни одного качества, которое тебе нравится?       Поттер глубоко задумался, но в итоге просто пожал плечами, не зная что ответить.       — Ты столько сох по Уизлетте, наверняка до сих пор про неё ночами фантазируешь, когда я сплю, — мягко проговорил Малфой, глянув на него, — но мне правда интересно, чем же она настолько лучше меня.       Гарри смутился, резко заинтересовавшись принесённым пирогом.       — Она просто другая, — выдавил из себя Поттер. — Это сложно объяснить. И зачем ты вообще про неё вспомнил?       Малфой наконец-то закончил с бокалами.       — Может быть, я просто хочу, чтобы ты так же сох по мне, — усмехнулся Драко. — Мне было бы очень лестно.       Поттер с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза, и взял протянутый Малфоем бокал.       — И этот человек называет меня эгоистом, — заметил Гарри, с улыбкой глядя в глаза Драко.       Они молча смотрели друг на друга с минуту, когда всё в очередной раз пошло куда подальше.       Вино было забыто, как и всё остальное.       Чета Поттер-Малфой даже до дивана не добралась.