Бюрократическая возня 2

Начало 1996 года.

      Драко лежал поверх покрывала на кровати в слизеринской спальне, сложив руки за головой, и отрешённо пялился в стену.       Настроение отвратительное.       На сердце было тяжело, свалившийся груз ответственности давил, а творящийся вокруг балаган раздражал. Школа не вызывала никаких иных чувств, кроме отвращения.       Последнее, что беспокоило Драко — это учёба.       Однако, в мрачные думы о сущности бытия юных Пожирателей вклинился Забини, который крутился перед зеркалом.       — Драко, а ты размышлял о женитьбе? — поинтересовался Блейз, внимательно рассматривая себя в отражении.       Малфой подавился воздухом от столь нелепого вопроса. Как Забини вообще может заикаться об этой ерунде, когда вокруг происходит такое?       — А должен? — в ответ раздражённо спросил Драко.       Забини глубокомысленно хмыкнул и поправил галстук.       — Вообще да, должен, — равнодушно сказал Блейз. — Пара месяцев и мы совершеннолетние, Драко. Есть кто-нибудь на примете?       Малфой не понимал, к чему Забини затеял этот разговор, тем более что тот был в курсе происходящего, да и вообще не дурак.       — Какая разница, Блейз, — мрачно и серьёзно проговорил Драко. — Полгода — и мир изменится полностью.       Забини отмахнулся.       — Ха-ха, — бросил он. — И ты хочешь мне сказать, что, если мир изменится, люди внезапно начнут размножаться почкованием?       Малфой нахмурился.       — Не улавливаю направление твоей мысли, Блейз, — ответил он.       Забини наконец отлип от зеркала и развернулся, сложив руки на груди.       — Я вот просто осознал, что не хочу жениться, — тихо, словно стыдясь, признался он. — Мне поступает много предложений, но такое чувство, будто… Я не верю, что смогу стать главой рода. Хотя нет, не так. Смогу, но не хочу и вряд ли захочу.       — Да ты, Блейз, революционер, — прокомментировал Малфой.       — Драко, я просто не знаю, кого выбрать. Мне иногда кажется, будто меня привлекают абсолютно все, но никто по-настоящему не цепляет. А мама давит на меня, требует помолвку, — Забини говорил отчаянно и тоскливо смотрел в сторону, избегая встречаться с Малфоем взглядом.       — И я всё ещё не понимаю, о чём ты, — повторил Драко.       Блейз печально вздохнул.       — Какой должна быть твоя жена? — наконец спросил Забини, посмотрев на однокурсника. — Вот просто представь, что эта та, к чьим ногам ты будешь готов пасть и ползать перед ней на коленях.       Малфой задумался.       — Умной, богатой, воспитанной, с хорошей родословной, — перечислил Драко, которого внезапно начал забавлять этот разговор. Такой простой, будничный и совершенно идиотский.       — И всё? — искренне удивился Блейз. — Драко, тебе же с ней жить, а что ещё более важно — спать. Под твоё определение и Миллисента подходит, как, впрочем, и большая часть нашего факультета.       — Неужели это действительно важно? — спросил Малфой. — Ты же и сам превосходно знаешь, что брачные союзы не заключаются по любви.       — То есть, ты хочешь сказать, что переспал бы с Миллисентой? — полюбопытствовал Забини ухмыляясь.       Драко, который в принципе не особо рассуждал о чувственной стороне жизни и старался избегать даже мыслей о ней, пожал плечами, испытывая странное смущение.       Среди наследников чистокровных семейств поддерживалась определённая культура общения, например, в штаны друг к другу никто не лез. Но Малфой был достаточно умён, чтобы понимать, что с ним явно что-то не так и нормальная мужская физиология у большинства сверстников работала иначе.       Он просто не знал, как объяснить, что самым возбуждающим образом на сегодняшний день была случайно увиденная прошлым летом проститутка. Измазанная в грязи, потасканная и избитая она стояла в переулке, прислонившись к стене, и дрожала, как осина на ветру. В разодранном платье, с огромным синяком на щеке и кровоточащей губой жрица любви смотрела на Малфоя поразительно чистыми, блестящими зелёными глазами. Невинными и искренними, по-детски наивными, обрамлёнными чёрными ресницами, с растёкшейся по щекам от слёз тушью.       Эти глаза словно в душу смотрели, проклиная за своё падение.       И ничто, и никто не вызывало подобного трепета, притом не простого возбуждения, а какого-то тёмного, мрачного желания обладать и доломать окончательно.       Чуть раньше, ещё в самом начале пубертата, Драко очень нравилась одна девочка с Когтеврана, но, будучи прагматичным юношей, особенно в возрасте тринадцати лет, он тщательно изучил все плюсы и минусы потенциального союза, и пришел к выводу, что шансов у девчонки нет. Ни единого.       Поэтому Малфой, гордый и ответственный продолжатель династии, раз и навсегда запретил себе даже смотреть в сторону недостойной, а после его внимания в этом плане так никто и не привлёк.       В итоге Драко пришёл к тому, что ему неинтересны чувственные удовольствия. Как иначе объяснить отсутствие какого-либо сексуального влечения к кому бы то ни было, он не знал.       Но воспоминания о той проститутке поселились в самом потаённом уголке сердца.       — Ладно, — в мысли снова вклинился Забини. — Давай так. С кем бы ты точно никогда не переспал?       Да, Блейз действительно революционер. Такие темы не принято обсуждать в приличном обществе, даже если это всего лишь слизеринская спальня.       — С любой грязнокровкой, с магглом, — без малейших колебаний отрезал Драко. — С кем-то, недостойным меня.       Блейз закатил глаза и восхищённо прищёлкнул языком.       — Тебе бы в политики податься с такими навыками ухода от ответа, — обиженно сказал Забини. — Неужели тебе вообще никто не нравится?       Малфой снова задумался, а Блейз, так и не дождавшись ответа, отмахнулся.       — Хотя, чего я спрашиваю, — оскорблённо пробубнил Забини, снова отворачиваясь к зеркалу, — если учесть, что ночами напролёт ты шляешься по замку, а днём на Поттере дыры прожигаешь. Я бы тоже в таком плотном графике не нашёл минуты для того, чтобы присмотреть себе даму сердца.       — При чём здесь Поттер? — мгновенно взвился Драко. — Я же просил вообще не упоминать его имя в диалоге со мной.       — Ух, какой агрессивный, — язвительно проговорил Забини. — Вот и сиди один, а я пошёл к своей красотке с Когтеврана. И на твоём месте я бы тоже занялся чем-то подобным. Знаешь, голову немного разгрузить.       Блейз вышел из спальни на встречу со своей новой визави, оставив Малфоя переваривать услышанное в гордом одиночестве.       Драко продолжал смотреть в стену, понимая, что ему тоже надо бы идти чинить Исчезательный шкаф, но никакого желания не было. Мерлин, он с удовольствием бы поменялся местами с Забини, которого последние два месяца волновало лишь то, как бы кого охмурить, но успехов он до сих пор не добился, как понял Драко.       Вообще, Блейз казался Малфою забавным. Пытался строить из себя героя-любовника, а сам смущался и краснел, стоило какой-то девочке ему улыбнуться.       Но получалось у него уже получше, по крайней мере, насколько Драко понял, Забини даже приближался к тому, чтобы с кем-то переспать, хотя его и посылали, притом уже неоднократно.       Почему-то уверенный, что у Блейза ничего не выйдет и ходить тому девственником до самой свадьбы, Малфой злорадно усмехнулся.       Но в предложении Забини было здравое зерно. Может, и правда попробовать с кем-нибудь завести отношения? Пусть даже флирт, чтобы немного отвлечься и переключить внимание. В конце концов, ничего плохого в том, чтобы погулять с кем-нибудь и пообмениваться записками, нет.       Малфой принялся перебирать возможные варианты, но все приемлемые кандидатуры находились лишь в узком кругу Дома Слизерин. Вроде бы на Когтевране была парочка вполне достойных девушек, но с одной уже пытался встречаться Блейз, а ступать на его территорию не хотелось.       Вариант выбрать кого-то не из «своего круга» даже не рассматривался.       Вздохнув, Драко встал с кровати и пошёл в Выручай-комнату.       Под утро, вернувшись в спальню после очередных безуспешных попыток сделать хоть что-то с чёртовым шкафом, Драко тёр лицо и думал, что сейчас просто расплачется.       Как бы ни хотелось избавиться от этого, но вокруг кипела жизнь, и лишь он, точно мотылёк, бился о толстое стекло закупоренной банки.       Драко ведь убьют.       Весь запал пропал, сменившись отчаянием и апатией. Ничего у него не получится.       Неудачник, терпящий поражение за поражением. Он не в состоянии даже Поттера в квиддич обыграть.       И с какой-то обречённой тоской вклинилась мысль, что, пока Забини водил подружек по замку, Драко даже не целовался ни с кем нормально, куда уж мечтать о большем.       Малфой тоскливо оглядел своё безучастное тело, укрытое одеялом, и вдруг понял, что ему на самом деле плевать.       Наверное, так даже и лучше.       Мерлин, и это Поттера он считал убожеством? А сам-то — валяется тут, никому не нужный, то оплакивая своё одиночество, то страшась одной мысли, что с ним сделает Лорд за проваленное задание.       И вообще, сколько можно думать об этом очкарике? Всё это и впрямь уже попахивает одержимостью.       У Драко есть намного лучшие примеры для подражания. Например, его отец. Умный, властный мужчина, практически всего добившийся самостоятельно. Истинный глава рода, которым можно и нужно гордиться.       И Малфой всё делает правильно, как должно. И у Драко всё получится.       Он станет даже более великим, чем его отец.       И обязательно, просто чтобы утереть нос Блейзу и всем остальным, возьмёт себе в жёны самую потрясающую ведьму, от одного вида которой все будут замирать в изумлении. Высокую, статную, с великолепной родословной, безукоризненными манерами и кучей воздыхателей.       Ту, которая будет достойна носить фамилию Малфоя, а все будут ему завидовать, особенно Поттер, чей потолок — это рыжая нищенка.       Довольный собой донельзя, повторяя себе, что обязательно станет самым успешным, даже в таких мелочах, Драко закрыл глаза.       Следующим днём на обеде Малфой равнодушно смотрел куда-то вдаль, даже не притронувшись к тарелке. От шума вокруг болела голова, а за гриффиндорским столом творился какой-то цирк. Кто-то из тамошних идиотов утащил у Поттера учебник, и тот пытался отобрать его обратно. Сопровождалось это действие криками, смехом и перекидыванием книги друг другу.       Наконец в дело вмешалась Уизлетта и заступилась за своего слюнтяя, отобрав его учебник у однокурсников. Вот она, любовь.       Получив книгу обратно, Поттер зачем-то обернулся на него и внимательно посмотрел, словно ожидал, что Малфой за этим всем наблюдает.       Драко же вообще не понимал, зачем Гарри постоянно на него смотрит, тем более что эти взгляды не несли вообще никакого смысла.       Ну серьёзно, сейчас-то зачем Поттер это сделал?       Мерлин, Забини на свою подружку так часто не смотрит, как Гарри на него.       Наверное, если бы Поттер так сильно не раздражал, то это могло быть даже лестно. В конце концов, столь щедро вниманием Золотой мальчик никого не одаривал. Даже Уизлетту.       Девки со всех факультетов из кожи вон лезут, лишь бы урвать взгляд Избранного, а Малфою для особенно повышенного внимания надо, например, просто быть в поле зрения.       И здесь логическая цепочка как-то странно сложилась, подогреваемая вчерашним разговором с Блейзом.       Драко вздрогнул и выпрямился, ошарашенно глядя в ответ на Поттера, который украдкой посматривал на него ровным счётом так же, как Забини по правую руку от Малфоя на свою подружку.       Мерлин, такого же быть не должно? Они же оба мужчины.       Не мог же Поттер в него… влюбиться?       Уже ночью, поражённый до глубины души Драко лежал в своей постели и мучился бессонницей, перебирая в голове все известные факты и лишь сильнее убеждаясь в собственной правоте.       Взгляды, повышенное внимание, постоянное присутствие рядом. Мерлин, Малфой был уверен, что Поттер вообще за ним по пятам ходит ночами!       Это было в корне неправильно.       Даже мысль, что может случиться подобное, казалась нелепой и нереалистичной. Воспалённый, изнеможённый от постоянной тревоги разум предложил странную сценку, в которой весь такой несуразный и убогий Поттер в растянутой футболке подходит, берёт его за руку и начинает признаваться в нежных чувствах.       Малфой фыркнул от смеха и перевернулся на другой бок, уставившись в стену.       И то ли от всех этих бесед с Забини, то ли от усталости неокрепшее сознание задалось вопросом о том, что Драко слышал, но также не брал во внимание.       А ведь действительно, некоторые мужчины находились в отношениях друг с другом. Не сказать, что это было прямо частое явление, да и не приветствовалось, особенно в чистокровных кругах, но такое встречалось.       И Малфой просто не понимал, как вообще всё это может работать. Ведь должна быть причина, почему кто-то предпочитает мягкому и нежному женскому телу кого-то с членом. Более того, Драко даже представить не мог, как выглядят сексуальные отношения в такой паре.       От одной мысли, что он, Драко Люциус Малфой, опускается перед кем-то на колени, чтобы…       Его затошнило.       Это просто отвратительно.       Морщась от омерзения, Малфой перевернулся на другой бок, приказав самому себе уже лечь спать и не думать о всякой чуши.       Проснулся Малфой оттого, что кто-то осторожно тряс его за плечо. Сонный, плохо соображающий, что вообще происходит, Драко почувствовал осторожное прикосновение руки к собственной щеке.       Пальцы осторожно огладили скулу и медленно провели по губам.       Едва разлепив веки, он сразу же утонул в потрясающих зелёных глазах. Которые, точно загипнотизированные, пялились на Малфоя в ответ.       Драко хотел закричать, но не успел, потому что к губам прижались чужие, касаясь удивительно нежно и ласково. Малфой пытался спихнуть негодяя, но тот лишь прижался теснее, а его собственное тело словно обмякло.       Не в силах пошевелиться, Драко чувствовал, как чуткие пальцы осторожно оглаживают затылок, зарываясь в волосы, а вторая рука трепетно прижимает к себе, словно он, Малфой, был невероятным сокровищем.       — Ты великолепен, — выдохнул незнакомец прямо в губы голосом Поттера, вырывая из сна уже по-настоящему.       Малфой аж сел на кровати, дрожа от ужаса. Дыхание сбилось, сердце бешено стучало в груди. Желудок скрутило от отвращения, перемешанного с омерзением.       Уверенный, что его сейчас вырвет, Драко дополз до ванной, где прислонился к холодной плитке лбом, принимая как факт, что рехнулся.       Потому что, несмотря на собственное негодование, он возбудился.       Драко в особенно дурном настроении плёлся на завтрак, когда в него врезалось чужое костлявое тело. Зашипев от боли, он испуганно уставился на Поттера, который в ответ глянул на него так, словно никогда не видел.       И что самое удивительное, они просто стояли и смотрели друг на друга, чем обычно занимались и в Большом зале, только с тем отличием, что там между ними были метры, а не считаные сантиметры. Дыхание перехватило.       Гарри сглотнул и смутился, отступив на шаг.       — Прости, — сказал он, поправляя сумку на плече.       — Смотри, куда прёшь, Поттер, — по инерции выплюнул Драко.       Взъерошенный, в своих отвратительных обносках, звезда магического мира в обычный день не вызвал бы ничего, кроме презрения.       Однако ночные образы беспощадно вклинились в эти знакомые чувства, заставив и самого Малфоя смутиться, наверное, впервые в жизни.       Драко отвёл взгляд и быстрым шагом ушёл в Большой зал.       В животе трепетало, а сердце дрожало в щенячьем восторге от одной только мысли, что он может быть по-настоящему симпатичен Поттеру.