Бюрократическая возня 2

Январь, 2006 год.

      Когда Гарри открыл глаза и вытащил изо рта роскошную прядь Малфоя, на котором лежал, обхватив всеми конечностями, то сначала не понял, где находится. Осознав, что это их прекрасный номер для молодожёнов, который в свете солнца выглядел ещё омерзительнее, Поттер расслабился и перелёг чуть в сторону, освободив Драко от собственной хватки, и с интересом посмотрел на всё ещё спящего супруга. Вообще, это было достаточно редкое зрелище, потому что Драко вечно вскакивал ни свет ни заря, а проснуться раньше него — достижение.       Раздумывая, стоит ли будить Малфоя, Гарри, опершись на руку, рассматривал знакомый до боли профиль человека, с которым жил уже больше шести лет.       Надо же, вчера сыграл вторую свадьбу с Драко, хоть и первую не очень-то хотел.       Не сказать, что то радостное событие было словно вчера, но по ощущениям явно не шесть лет назад.       Очередная нелепая оплошность, запустившая ту череду событий, из-за которой Гарри лежит в этом сраном номере на совершенно неудобных шёлковых простынях.       А ведь он просто хотел жениться на Джинни. Наверное, если бы всё сложилось так, как Поттер планировал, то у них и дети бы уже были. Почему-то в выверенной годами фантазии они с Джинни были идеальной семьёй, той, о которой завистливо шепчутся соседи, не понимая, как такое возможно. И дети у них замечательные, и дома гармония, и вообще, полноценное семейство Уизли со всеми вытекающими. Дружное, стоящее друг за друга горой, всегда поддерживающее и направляющее.       Вспомнилось, как Драко задавал Гарри вопрос, давно уже, правда, что бы Поттер делал, если бы контракт с них спал. Раньше он неоднократно это спрашивал, но уже года два, если не больше, не поднимал эту тему.       Спроси тот его сейчас, Гарри почему-то не был до конца уверен в своём ответе.       Было по-своему заманчиво послать всё к чёрту, например, уехать куда подальше. Оставить позади прошлое, начать новую жизнь, в которой ничего не будет напоминать об этой.       Фантазия услужливо предложила сценку, в которой он подходит к Малфою и говорит о том, что действительно его бросает.       Тот наверняка расстроится или даже разозлится. Вряд ли будет умолять остаться, скорее, наоборот, скажет валить на все четыре стороны, упорно притворяясь гордым и холодным Драко.       И образ получился таким живым, что Поттеру стало грустно вместе с воображаемым Малфоем, притом настолько, что аж в груди закололо.       Драко ведь вообще не собирался его бросать, более того, он, наоборот, стремился связать их ещё сильнее и стать полноценной семьёй.       Малфой открытым текстом признался ему в любви, устроил вторую, хоть и несколько своеобразную свадьбу и уже полгода предлагал завести детей.       И вот именно сейчас, разглядывая спящего Драко, Поттер отчётливо понимал, что, несмотря ни на что, нет между ними той самой пылкой влюблённости, на которую Гарри упорно равнялся, и переживал, что не находил внутри себя отголосков подобных чувств. И вряд ли она вообще когда-то даже была, если вспомнить, как Поттер пытался приблизить их отношения к тому, что имел с бывшей невестой.       Но это не мешало Гарри постоянно проводить аналогии с тем, что когда-то было между ним и Джинни, притом ещё совсем в юношестве, на заре их союза. Сравнивать собственные чувства, поведение и сомневаться, не находя никакого сходства.       И… Зачем Поттер вообще это делал?       Вопрос был настолько простым, но именно он огрел «молодожёна» по голове. Две чаши весов, на одной из которых одержимая, пылкая и сжигающая всё страсть, а на другой — мужчина, который и оденет, и накормит, и в постели ублажит, раз на то пошло.       Образы и воспоминания накладывались друг на друга, подогреваемые сказанной вчера идиотской речью Фауста. Великое искусство супружеской жизни — жить для счастья любимого человека.       И слова Нарциссы заиграли совсем новыми красками.       Потому что до Гарри наконец-то полноценно дошло, что пыталась донести тёща. От него требовалось далеко не словесно ублажать Малфоя, а нормально, искренне и по-человечески любить Драко в ответ, вместо постоянных поисков лжи. И прекратить уже убеждать себя, что между ними ничего нет.       «Есть ли во мне хоть одно качество, которое тебе нравится?»       Не было таких качеств, потому что Малфой не бился на части. Он воспринимался цельным образом, знакомым до чёртиков и самым близким человеком из всех, кто когда-либо был в этой жизни.       Собеседником, партнёром, любовником. Тем, рядом с кем с самого первого дня можно было не притворяться другим человеком. Не стараться быть идеальным, скорее наоборот. И, перебирая всё время их отношений, Гарри не мог вспомнить ни одного раза, чтобы Драко его по-настоящему осудил. Да, подшучивал, иногда откровенно насмехался, но никогда не просил перестать быть Поттером со всеми его недостатками.       Видимо, потому что сумел каким-то образом полюбить того самого «избранного», пока каждый встречный, включая бывшую невесту, пытался перекроить на свой манер, параллельно с этим навешивая собственные идеалы.       Единственный человек, который не ждал абсолютно никаких подвигов, не требовал быть великим героем, не возражал против любой самой идиотской идеи, лежал рядом и по счастливой случайности был его супругом.       Вот ирония — с той самой ненаглядной Джинни из прошлого, сравнениям с которой Драко до сих пор периодически подвергался, у Поттера никогда не было настолько тесных отношений. Даже близко, в любой из плоскостей.       Не об этом ли Поттер мечтал с самого детства?       Будучи ещё совсем мальчуганом, он часто любил фантазировать: других развлечений у него особо и не было. Тогда Поттер думал, что вырастет высоким, сильным и смелым мужчиной, таким своеобразным рыцарем. Что встретит прекрасную девушку, под стать себе, эдакую принцессу из маггловских мультиков, и возьмёт её в жены. Гарри будут восхищаться, смотреть на него с уважением. И он обязательно станет успешным во всём и будет жить в большом красивом доме со своей семьёй.       В принципе, всё складывалось практически так, как он и хотел. С небольшими поправками, конечно, но всё в лучших традициях постоянно летящих в бездну планов Поттера.       Не выдержав, Гарри резко придвинулся и крепко обнял Малфоя, снова обхватив его руками и ногами, не забыв при этом потереться носом об щеку.       — Мерлин, Поттер, что за нежности, — сонно прохрипел Драко, просыпаясь.       Гарри влажно поцеловал того в щеку, обнимая ещё крепче.       — Я просто понял, как же рад, что у меня есть ты, — импульсивно и искренне проговорил Поттер.       Малфой попытался отодвинуться и удивлённо глянул на Гарри.       — Ты не заболел? — озадаченно переспросил Драко.       Поттер приподнял голову, покачал ею и, жизнерадостно улыбаясь, коротко поцеловал Малфоя в губы.       Драко хмыкнул.       — Нет, ну реклама точно не обманула, — сказал он, окончательно проснувшись.       Часом позже, помывшаяся, причёсанная и по-быстрому аппарировавшая на Гриммо, чтобы переодеться и надушиться, чета Поттер-Малфой засела в каком-то ресторане, чтобы позавтракать.       — Есть предложения по программе развлечений? — деловито поинтересовался Драко. — Я, в принципе, всё продумал, но, может быть, ты что-то особенное хочешь?       Гарри зачем-то смутился и спешно покачал головой. Малфой обеспокоенно посмотрел на него.       — Ты в порядке?       Напомнив самому себе, что вчера на свадьбе решил быть нормальным человеком и открыто разговаривать с Малфоем, он всё-таки сумел выдавить:       — Да, в полном, — подтвердил Гарри. — Лучше расскажи, что ты придумал.       Драко загадочно улыбнулся.       — Нет, — проговорил он. — Пускай это будет сюрприз.       И именно с этих слов началась самая насыщенная неделя в жизни Поттера. Даже несмотря на то, что в январе в Греции было достаточно прохладно, предложенная ему программа была действительно обширной.       Малфой в первый же день затащил их в какой-то храм в Санторини, затем прогулялся с супругом по деревушке и заставил смотреть на закат из ресторана.       На второй Драко организовал почти на весь день экскурсии по винодельням, что было очень даже и забавно, учитывая, что Поттер, в отличие от супруга, хотя бы понимал, что там происходит. Всё-таки Гарри не просто помогал Люциусу с офшорами, но ещё и на переговоры постоянно с ним ездил последние три месяца, так что уже достаточно разобрался в искусстве производства вина. Притом настолько, что даже смог рассказать что-то внимательно слушающему Драко, чем возгордился донельзя.       На третий день Малфой затащил его на Родос, чтобы погулять по Старому городу, а уже вечером повёл в заповедник.       Несмотря на то что эта поездка изначально была заявлена как романтичная, Драко вёл себя исключительно вежливо, отстранённо, весь такой джентльмен и образчик чистокровного ухажёра, который пока присматривается, даже не флиртует. Разве что письма не писал.       Если уж совсем откровенно говорить, то и со стороны они производили впечатление хороших друзей или деловых партнёров, но уж точно никак не семейной пары.       Что совсем удивило Поттера, так это то, что Малфой и наедине никоим образом не намекал на то, что между ними какие-то отношения помимо дружеских, хоть и спал с ним всё так же в обнимку.       И если Гарри поначалу недоумевал, что такое происходит, то в итоге на это наплевал, решив, что если Драко собрался устроить им полноформатную дружескую поездку, почему бы и нет.       Полноценно Поттер осознал всю глубину задумки Малфоя на четвёртый день, потому что в столь тесном ежедневном контакте они никогда не были. Опыт был донельзя забавным. Ведь побыть друзьями им и правда не пришлось.       Однако, распивая вино с Драко и смеясь над историей о том, как какая-то дамочка опозорилась на благотворительном ужине, перепутав секретаря с его руководителем, Гарри поймал себя на том, что начал разглядывать супруга слишком пристально, не в силах оторваться от созерцания губ последнего.       Мерлин.       Малфой, заметив перемену настроения, глянул на него, ухмыльнувшись. Слегка наклонившись вперёд, Драко подпёр рукой подбородок и открыто уставился в ответ.       — Что такое, дорогой? — невинно поинтересовался он. — Ты как будто покраснел.       Облизнув резко высохшие губы, Поттер отставил бокал.       — Я могу тебя поцеловать? — прямо спросил Гарри.       Драко покачал головой.       — Ты что, Поттер, — шикнул он. — Мы же в приличном месте. Нам нужно сначала присмотреться друг к другу, понять, насколько мы готовы к более серьёзным шагам.       Так вот оно что, Гарри всё правильно понял. Он судорожно вспоминал методичку, но потом кивнул. Раз так, можно и поиграть, почему бы и нет.       Очевидно, что Гарри в позиции дамы, а значит…       Поттер откашлялся, отсел подальше, как подобает по всем правилам приличия, и заговорил, старательно пряча взгляд от Драко и изображая максимальный уровень смущения.       — Мы прекрасно проводим с вами время, мистер Малфой. Вы умеете оставить о себе приятное впечатление. Не скажу, что удивлён, ведь слышал о вас много хорошего.       Драко ошарашенно уставился на Гарри, видимо, не ожидая, что тот настолько знаком с правилами ухаживаний. Но, быстро взяв себя в руки, выпрямился на стуле и откинул волосы назад.       — Польщён столь высокой оценкой, — мягко сказал он. — Со своей стороны могу заметить, что ваша красота поразила меня с первого взгляда. Не буду отрицать, я несколько удивлён вашему образу, ведь представлял вас иначе.       — И как же вы меня представляли, мистер Малфой? — поинтересовался Гарри, коротко глянув на супруга.       — Явно не таким роскошным мужчиной, — чересчур серьёзно проговорил Драко. — Слухи о вашей привлекательности, мистер Поттер, весьма преуменьшены.       — Вы мне льстите, — отмахнулся Гарри.       Малфой осторожно взял его за руку.       — Не нужно отрицать очевидного, — тихо сказал Драко. — Вы великолепны и поразительно прекрасны. Я рад каждой минуте, проведённой наедине с вами.       Гарри неспешно, старательно изображая застенчивость, поднял голову, наконец встретившись со взглядом супруга. Малфой же, словно боясь отказа, медленно поднёс руку ближе к губам и коротко поцеловал пальцы.       Поттер вырвал кисть и прижал её к груди другой, удивлённо глядя на Драко. Малфой прочистил горло и взял бокал.       — Прошу прощения за дерзость, — оправдался Драко. — Но вы действительно покорили меня до глубины души.       Малфой отсалютовал ему вином и сделал маленький глоток.       Гарри наконец отпустил руку и повторил действие Драко, снова избегая на него смотреть.       — Расскажите о себе, — попросил Поттер, выдержав драматичную паузу.       — Я единственный наследник древнего рода Малфоев, известного своей чистотой на протяжении многих веков. Занимаю высокую позицию в Министерстве, также веду активную общественную деятельность. В моём владении несколько крупных объектов недвижимости по всей Европе, особняк на территории Эдинбурга и дом, некогда принадлежавший моим родственникам из семейства Блэков, в Лондоне. К увлечениям могу отнести игру на бирже и коллекционирование антиквариата. В частности, имею определённую страсть к вазам.       Гарри с трудом не рассмеялся, но всё же удержал лицо и хмыкнул. Всё-таки Драко очень сильно преуменьшил свою страсть к коллекционированию всего подряд, начиная с костюмов и заканчивая несколькими огромными барными шкафами, заставленными коньяком.       — Недурно, мистер Малфой, — вынес вердикт Гарри.       — Благодарю, мистер Поттер. — Драко слегка поклонился. — Не сочтите за грубость, но могу ли я пригласить вас на танец?       Гарри сделал вид, что очень сильно задумался, выдержал очередную драматичную паузу, но всё же подал руку Малфою, позволив тому помочь встать Поттеру из-за стола.       Пожалуй, стоит внести небольшую ясность. Ресторан, где чета расположилась, был наитипичнейшим заведением для их посиделок. Со всеми вытекающими, включая живую музыку, толпу вышколенных официантов, ловящих каждый знак рукой, и наличие целых двух занятых столов, помимо их.       Дойдя до места, где предполагалось танцевать, супруги остановились. А потом начался самый неловкий и странный вальс в жизни Поттера, потому что на таком почтенном расстоянии от Малфоя он, наверное, никогда не пытался двигаться.       Драко вообще его почти не касался.       Кое-как закончив с этим непонятным действием, которое должно было зваться вальсом, они вернулись за стол, где снова пригубили вина и продолжили беседу.       — И всё же, мистер Малфой, насколько серьёзны ваши намерения?       Драко словно выпрямился ещё сильнее.       — Очень серьёзны, мистер Поттер, — проговорил он. — Вы привлекли моё внимание, хоть и прекрасно осознаю, что за ваше расположение должна быть огромная конкуренция. Но я готов к любым трудностям на пути к моим целям. Меня прельщает только позиция победителя.       — Это очень смелое заявление, — заметил Гарри. — Помимо вас я также общаюсь с мистером Забини. И его намерения так же серьёзны.       Малфой вздохнул.       — В отличие от мистера Забини, я ответственный человек, который занимается государственными делами, а упомянутая вами кандидатура склонна к достаточно развязному образу жизни. Я же вижу себя главой семьи и готов к тому, чтобы взять на себя эти обязательства.       Поттер с интересом посмотрел на Драко.       — Хотите сказать, мистер Малфой, что вы готовы к настолько серьёзному шагу?       — Абсолютно, — не раздумывая подтвердил Драко. — И я намерен доказать вам это.       Их чудесную идиллию прервал официант, который с грустным лицом сообщил, что они скоро закроются.       Малфой, не отрывая взгляда от потенциальной «партнёрши», кинул на стол какую-то бумажку из внутреннего кармана пиджака и встал с места, чтобы помочь Поттеру подняться из-за стола и накинуть пальто.       Максимально вежливо обхватив Гарри под локоть, по-прежнему держась на почтенном расстоянии, Драко вывел его из ресторана на крайне живописную площадь с видом на море, где они остановились рядом с парапетом, разглядывая ночную гладь. И несмотря на то что вид оказался действительно захватывающим, рядом с водой было зябко.       По правилам всё же настало время попрощаться.       — Мы провели чудесный вечер, мистер Малфой, — сказал Гарри, поворачиваясь к Драко и глядя на того. — Но уже так поздно, мне нужно вернуться домой.       — Буду рад скорой встрече, — тепло проговорил Малфой и потянулся к его руке, определённо намереваясь снова поцеловать её на прощание.       Зная, что так можно, Поттер сделал шаг ближе и привстал на цыпочки, чтобы невесомо скользнуть губами по щеке возможного «жениха».       Исполнив задуманное и слегка отодвинувшись, Гарри посмотрел в холодные серые глаза, разглядывающие его с таким упоением, что всё пошло к чёрту в очередной, стомиллионный раз.       Знакомый букет ароматов кружил голову, горячее дыхание отчётливо ощущалось на лице. Слишком близко, чтобы думать хоть о чём-то другом, кроме столь манящих, чуть влажных и словно ожидающих прикосновения губ.       Хватаясь за чужое пальто, Поттер жадно прижался к чуть приоткрытому рту, заставив Малфоя слегка наклониться навстречу пылкому прикосновению.       Сердце бешено колотилось в груди, а дыхание перехватывало, словно это и действительно был первый, случайно украденный поцелуй. В животе трепетало, а по-своему невинные, чувственные движения щекотали чувствительную кожу губ.       Драко, который традиционно не торопился отвечать, всё-таки сдался и обхватил Гарри за шею, прижимая ближе, другой рукой обняв за пояс.       Словно опасаясь и спрашивая разрешения, Поттер коснулся кончиком языка нижней губы, медленно огладив кисловатую от выпитого вина кожу. От ответного, такого же осторожного движения, Гарри чуть слышно застонал, чувствуя, как по телу разливается знакомый жар предвкушения.       Он слегка отстранился и, всё так же удерживая Драко за полы пальто и глядя прямо в глаза, прошептал тому в губы:       — Трахните меня уже, мистер Малфой.       — Мистер Поттер-Малфой, — чуть хрипло поправил его супруг.