Бюрократическая возня 2

Февраль, 2007 год.

      Хоть Драко и надеялся, что после праздников станет посвободнее, его ожидания не оправдались.       Предполагаемый отпуск пришлось перенести на неопределённый срок, потому что Малфой под постоянным прессингом Офелии был вынужден заняться пиар-кампанией. Позиция Батори заключалась в том, что она хотела подготовиться как можно раньше, чтобы в случае чего осталось место для манёвра, и не пришлось переделывать всё в спешке и на горячую голову.       Не сказать чтобы Драко был сильно против этой затеи. Всё-таки субсидии в списке его приоритетов стояли значительно выше отдыха с супругом.       На это Гарри даже и не обижался, но удивился, потому что Малфой взамен предложил ему нечто невероятное.       — Дорогой, ты ведь в курсе, что можешь ездить куда угодно один, если захочешь? — поинтересовался Драко одним из вечеров, поймав супруга посреди коридора.       — Малфой, я не могу, — угрюмо пробубнил Гарри, скептически глядя на внезапно нарисовавшегося посреди дороги собеседника. — У нас с тобой контракт.       Драко озадаченно посмотрел на супруга.       — Поттер, но ты же можешь куда-нибудь отправиться на пару дней, — медленно проговорил Малфой. — Более того, можешь потом вернуться ко мне, побыть здесь немного и продолжить поездку.       Гарри предложение воспринял со скепсисом. В его картину мира пока слабо вписывалась идея проводить время в одиночестве, хоть и очень хотелось послать Драко куда подальше.       Потому что Малфой его откровенно достал за последний месяц, но обо всём, как и всегда, по порядку.       Вообще, Драко сейчас не предлагал что-то совсем дикое. Это была абсолютно нормальная практика в чистокровных семьях. Более того, Поттер знал, что даже Нарцисса почти не бывает дома.       Малфой сейчас по-своему отпустил его на волю. И такая перемена была, мягко говоря, несколько неожиданна, учитывая, каким собственником являлся Драко.       Гарри почти задал вопрос вслух, но одёрнул себя, вспомнив слова Малфоя, что Поттер теперь никуда от него не денется.       Да уж, действительно, странно было бы отправляться на поиски невероятных приключений, будучи глубоко беременным. Скорее Драко просто предлагал развлечься вдали отсюда, а не ждать его до скончания веков.       Гарри радовало, что несмотря на положение, он до сих пор не выглядел особо странно. Просто казался порядком располневшим. Объективно, но и в голову бы никому не пришло, что с Поттером что-то не так. Здесь стоило сказать спасибо мужскому телосложению.       Однако, по предварительным подсчётам Гарри, ему рожать недели через три. Да, он был настолько глубоко беременным. Время летит.       Поэтому Поттер сглотнул, отвёл взгляд, не желая смотреть на Драко лишний раз, и сказал:       — Знаешь, я не хочу никуда ехать один. Мне скоро рожать.       Малфой обескураженно уставился на супруга.       — В смысле скоро? — переспросил он. — Подожди…       Драко резко прервался и задумался, видимо, сопоставляя даты и факты. Размышления закончились мягким смехом, и Малфой устало потёр лоб.       — Мерлин, ты же у меня на сносях, — с плохо скрываемой издёвкой произнёс он. — Надо же, а я замотался настолько, что и упустил.       Драко не врал. Он настолько погрузился в работу, что вообще с Гарри почти не пересекался. Более того, Малфой его избегал, а если и пытался общаться, то вёл себя по-сучьи. Сказывалось плохое настроение, переживания и усталость.       И это было той самой причиной, почему Поттер не хотел даже видеть Драко лишний раз.       Гарри откровенно бесило, что новой темой для идиотских подколок Драко выбрал именно беременность супруга. Учитывая, что последние недели они даже не разговаривали нормально, а про остальные аспекты отношений вообще можно забыть, звучало это донельзя неприятно.       Более того, Малфой срывал всё своё плохое настроение именно на Поттере.       Гарри понимал, что мир на нём клином не сошёлся, да и карьера для супруга всегда будет на первом месте, но Поттеру абсолютно не нравилось, что Малфой отыгрывался на нём. К тому же Гарри отчаянно желал переменить сложившуюся ситуацию, но пока не мог придумать, каким образом это сделать.       За годы совместного проживания Поттер успел со всех сторон изучить натуру Драко. И при сухом анализе выходило, что положительные черты супруга так причудливо сочетались с отрицательными, что порой одно и то же качество можно было записать в оба столбика.       Например, Малфой — очень ответственный и собранный. Вроде бы это и хорошо, но любое изменение намеченного плана выбивало его из колеи. Как и проблемы.       В целом Драко вполне успешно держался на публике, никогда не позволял себе лишнего, каких-то сцен и прочее. Да вот только наедине Малфой расслаблялся и начинал вести себя как первоклассная мразь: отпускал обидные шуточки, огрызался и прочие радости.       Гарри понимал, что вряд ли Драко на самом деле хотел как-то задеть супруга. Наверное, и вовсе не замечал, что ведёт себя по-скотски. Но всё равно было обидно.       Тем временем Малфой впервые за долгое время внимательно осмотрел Гарри с головы до ног и ухмыльнулся. Поттеру совсем не понравился этот жадный взгляд.       Нагнетая только сильнее, Малфой обошёл его, как акула, кружащая вокруг жертвы.       — Как я посмел упустить такое сокровище под носом, — с искренним недоумением проговорил супруг. — Ты где от меня прятался, Поттер?       Гарри не хотел отвечать на столь идиотский вопрос, поэтому поджал губы и нахмурился. Вновь появившийся в поле зрения Драко пылко его обнял и, ни капли не стесняясь, положил руки на зад, с силой и даже болезненно помяв.       Поттер в очередной раз пожалел, что вообще рот открыл и вступил с супругом в диалог, когда надо было просто сразу проигнорировать и уйти. Гарри предпринял попытку отпихнуть Малфоя, но Драко прижался крепче и начал недвусмысленно целовать под ухом.       Мало того что Гарри злился на Малфоя, так ещё и нежелание обнажаться перед ним никуда не делось. Теперь-то Поттер был уверен, что Драко всю оставшуюся жизнь будет ему напоминать о текущем положении.       Нет, Гарри с трепетом ждал появления наследника, но дал себе слово, что никогда в жизни повторно не подпишется на подобное. Поттер не настолько рехнулся, а какая-то часть и вовсе просила забыть как можно скорее об этих днях.       Неправильно это было, и всё. Поэтому Гарри чуть ли не минуты считал до того момента, когда снова сможет вернуться в привычное состояние.       Малфой выдернул из размышлений тем, что чувствительно укусил за шею и жарко прошептал на ухо:       — Давай займёмся сексом, — предложил он. — Хочу тебя безумно.       Гарри всё-таки ухитрился отпихнуть Драко.       — Нет, — твёрдо сказал Поттер. — Я совсем не в настроении, а у тебя куча дел, о чём ты мне ежеминутно напоминаешь.       Малфой несколько обескураженно посмотрел на супруга.       — Надо же, — протянул Драко, — а я думал, что мне показалось. Так ты меня избегаешь, да?       Тон Малфоя просто кричал о намечающемся скандале. Знакомые истеричные нотки прослеживались слишком явно.       Ситуация идиотская и патовая. На одной чаше весов — разругаться с концами, а потом попросить прощения, когда обстановка улучшится. Очевидный плюс, что Драко даже разговаривать некоторое время не будет. Другой вариант — прогнуться сейчас и не портить отношения.       С самого первого дня, как Гарри получил в руки контракт, он не мог избавиться от мысли, что оказался на привязи. Думал об этом, переживал. Со временем успокоился и забил.       Да вот только на привязи Поттер никогда не был, в отличие от Малфоя. Который ухитрился ещё и детей добавить в их отношения.       Далеко не Гарри подписал себе приговор. Ведь чистокровные пары никогда не расходятся после рождения наследников. Это не то что моветон, Драко сразу отправит себя в полный неликвид и в ряды посмешищ, с которыми даже за руку не здороваются.       Тот «позорный средневековый брак», как окрестил его когда-то Малфой, естественно, не был в ходу среди чистокровных, ведь порядочным семьям он просто не нужен. Они и так связаны репутационными рисками похлеще, чем бесполезными магическими узами.       Поэтому Гарри буквально на прошлой неделе осознал, что ему тоже позволено быть сукой, а не только пылинки с Драко сдувать и обижаться на его выпады. О чём, кстати, неоднократно говорила Нарцисса. Хоть и несколько завуалировано.       Поттер не отрицал, что на него значительно повлиял тот самый рождественский ужин в Мэноре. Позволил взглянуть на ситуацию с другой стороны. Всё-таки в представлении Гарри чистокровная супруга должна была быть кроткой, милой, скромной, а ещё доброй и ласковой.       Да вот только Андромеды Блэк на семейном древе не было, в отличие от Нарциссы и Беллатрисы.       Мерлин, когда уже мистер Поттер научится видеть дальше своего носа?       — Да, Драко, я тебя избегаю, — дерзко сообщил Гарри. — Потому что ты ведёшь себя как мразь. Не хочу спать с человеком, который меня оскорбляет через слово.       Малфой хмыкнул.       — О как, — сказал он. — А раньше тебе это что-то не мешало.       Поттер агрессивно посмотрел на супруга.       — Когда? — со смешком выдохнул Гарри. — Хоть раз вспомни.       Малфой глубоко задумался и молчал, видимо, перебирая в голове события последних лет, а Поттер продолжил:       — Не желаю делить постель с истерящим и унижающим меня мудаком.       Драко прищурился и разозлился.       — Как интересно ты заговорил, — прошипел Малфой. — Гордость свою из задницы достал, да?       И Гарри сделал то, чего никогда раньше не делал.       Он отвесил Драко тяжёлую пощёчину и ровным голосом, глядя в глаза, произнёс:       — Не смей со мной так разговаривать. Я отец твоего ребёнка и не заслуживаю такого отношения.       Малфой даже не дёрнулся, но тяжело дышал, и было видно, что он на грани. Гарри приблизился и схватил того за рубашку, заставляя наклониться к себе, и процедил:       — Я не твоя шлюшка на одну ночь, не случайный мудозвон из Министерства и не продавщица антикварного салона, на которую ты вечно орёшь. Я твой супруг, с кем ты имел честь позировать для совместного портрета, который сейчас встречает всех вошедших в наш общий дом.       Драко всё так же молчал.       — Неудивительно, что у тебя ничего не получается, раз ты не в состоянии даже уважать своего любовника и супруга, — выплюнул напоследок Гарри и оттолкнул Малфоя, быстрым шагом уходя прочь.       К раздражению добавился непонятно откуда взявшийся стыд. Внутри всё кипело и кричало, что Поттер переборщил и значительно. Часть разума просила вернуться прямо сейчас, упасть в ноги и молить о прощении. Гарри с силой сжал челюсти и напомнил самому себе, что ему абсолютно не за что извиняться.       У них действительно сложились неправильные отношения, Поттер был согласен с собой из прошлого, когда хотел что-то доказывать Малфою.       Но сейчас, за пару недель до родов, Гарри понимал, что именно не так.       Поттер — полноценная часть их семьи и их двойной фамилии, в конце концов. Тянуть одеяло на себя — в корне неправильная стратегия. Не нужно доказывать свою самостоятельность. Уже поздно, да и не требуется. И никогда не требовалось, честно говоря.       Нужно просто стать личностью, достойной того, чтобы её слушали, считались с мнением и чувствами. А пока получилось только достичь уровня говорящей головы, об которую можно вытирать ноги в плохом настроении. И ещё самоутверждаться за его счёт, а потом, как ни в чём не бывало, затаскивать в постель.       Они с Драко почти основатели нового магического рода. У них будут дети, внуки, ещё и правнуков увидят, как заметил Малфой. И что же это получается, прожить до конца дней в положении безвольной тряпки? Чтобы Драко ходил и вёл себя так, как ему угодно, потому что Малфоя даже мысль не посетит, что его поведение неприемлемо?       И наследники это всё ещё будут видеть?       Нет, так быть не должно.       Вообще, Драко своим внезапным появлением отвлёк Поттера от крайне важного занятия. Так-то Гарри всю последнюю неделю занимался тем, что переставлял мебель в детской.       Поэтому, практически моментально выкинув истеричного супруга из головы, Гарри вошёл в комнату, которая в скором времени должна стать покоями юного Регора Скорпиуса Поттера-Малфоя.       Оформленная в тёмно-синих тонах с вкраплениями серебра, детская была роскошна донельзя.       Сам того не ведая, Гарри уже неосознанно стремился не то что дать ещё нерождённому сыну самое лучше, так и вовсе окружить всем тем, чего у него никогда не было.       От комнаты буквально несло статусом и любящими богатыми родителями.       Вся мебель, вопреки вечному стремлению Малфоя взять что-нибудь посветлее, была выбрана Поттером, и он предпочёл тёмную. Молодой недоаристократ накупил для детской палисандр, чему был несказанно рад.       Тяжёлые портьеры, слишком много лепнины и подаренная Люциусом шкура какого-то симпатичного хищника на полу.       Мерлин, эта комната была дороже бального зала.       Гарри скептически осмотрел помещение и подозвал Кричера.       — Мне кажется, что нужно добавить сюда цветов, — сообщил Поттер. — Перетащи сюда пару ваз, я закуплю орхидей.       — Лучше лилий, хозяин Гарри, — проскрипел эльф.       — Я ненавижу запах лилий, — возразил Поттер. — Вы все вещи распаковали?       Старый домовик кивнул.       — Ещё вчера.       — Отлично, — сказал Гарри, мечтательно улыбнувшись. — Смотри, Регор, какая у тебя чудесная комната. Мы очень тебя ждём, мой дорогой.       Поттер был безумно рад, что поругался с Драко. Это было лучшее решение за всё последнее время.       Малфой его избегал, если случайно оказывался рядом, то был как в воду опущенный, не лез с разговорами, да и вообще чуть ли не ночевал на работе.       Оказывается, когда тебя не поливают помоями каждые пять минут, то жить намного проще.       Гарри же погрузился в изучение литературы, посвящённой радостям материнства.       И читая как пособия для магов, так и для магглов, почему-то Поттер был уверен, что у них будет всё иначе. Первое время так точно.       Много писали о бессонных ночах, трудностях ухода и прочего, да вот только вряд ли хоть у кого-то из авторов было восемь эльфов.       Вспомнилась семья Батори, где сыну компанию составлял призрак. Положа руку на сердце, далеко не самая плохая нянька. Вопрос, конечно, в характере и поведении почившей дамы из рода Батори, но столь юному Вильгельму вряд ли есть до этого какое-то дело.       Да и разговоры о позоре рода и достойном поведении ведутся с наследниками чуть ли не с рождения.       Конечно, мистер Поттер открыл и методичку о воспитании продолжателей династии. Написанную для чистокровных семей, естественно. Учитывая, что от книги про правильные брачные отношения у него до сих пор дёргался глаз, эту он сразу же закрыл. К таким подвигам Гарри пока был не готов.       Зато Поттер был готов к методичке по хорошим манерам, по которым и отличают челядь от нормальных членов общества. Гарри же не хотел, чтобы его сын вёл себя за столом как Рон.       Правильная осанка, манера речи, даже танцы… Мерлин, информации было настолько много, что Поттер не представлял, как вбить это в юную голову.       Однако, Гарри знал, что супруг владел всеми упомянутыми в книге навыками уже на первом курсе школы. Видимо, как и положено, дрессировали его с трёх лет.       Поттеру очень хотелось обсудить подобные аспекты воспитания с Драко, но к этому стоило вернуться чуть позже.       Так, одним прекрасным днём, уже под конец февраля, Гарри уже традиционно разместился на диване в детской, где изучал очередное пособие для будущих родителей, когда почувствовал, что с ним что-то не так.       Неприятные ощущения нарастали с каждой секундой, а чувства были такие, будто все его органы разом решили превратиться в кашу.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что именно происходит.       Не особо довольный, что Регор решил появиться на свет так не вовремя, Гарри хотел уже было подняться с дивана и написать письмо Малфою, чтобы вытащить того из Министерства, но супруг неожиданно ввалился в детскую.       Поттер озадаченно смотрел на запыхавшегося Драко.       — Ты что здесь делаешь? — выпалил Гарри.       Малфой замер от столь странного вопроса.       — Поттер, я же наложил эти чары, — осторожно произнёс он. — Я почувствовал.       Гарри отмахнулся и с трудом поднялся на ноги, морщась от боли.       — Мерлин, иди за своей сраной книжкой, — проворчал он. — Твой сын слишком отчаянно желает увидеть этот свет.       Если Поттер до этого немного сомневался и раздумывал, что всё-таки хочет большую и крепкую семью, то теперь уже точно расхотел.       Потому что испытанное за те сорок минут, пока Малфой колдовал, не шло ни в какие сравнения со всеми остальными месяцами.       Это было совершенно ужасно: болезненно, отвратительно и гадко. Тёмные чары обжигали нервы похлеще Круциатуса, а окончилось всё это тем, что ему вспороли кожу. А Гарри был и рад, что предварительно не читал эту часть, иначе бы точно забился в дальний угол дома.       Чёрная магия никогда не заботилась о чужих чувствах. Хотя в этом и заключалась её сила. Даже Эткинс, фанатик подобного дерьма, говорил в своё время, что истинная мощь там, где всем плевать на последствия.       С ужасом разглядывая огромный шрам от заклинания, который останется с ним навсегда, плохо соображающий от пережитой боли, Гарри не мог найти в себе силы и посмотреть на Малфоя.       Супруг тоже молчал, но Поттер слышал его громкое дыхание.       Слегка приподнявшись на локтях, Гарри всё-таки повернулся к нему.       И именно тогда комнату оглушил детский плач.       От этого звука всё резко стало таким мелочным, а Малфой с новорождённым и явно светловолосым наследником на руках казался прекрасней любой картины в этом доме.       Неожиданно милый и расстаявший Драко тепло улыбался, покачивая и разглядывая собственного потомка. Поттера накрыл непонятно откуда взявшийся приступ ревности.       — Дай мне тоже подержать Регора, — обиженно пробубнил Гарри, который вынашивал это чудо.       Малфой мрачно усмехнулся и поднял голову, с нескрываемой тоской глядя на супруга.       — У нас с тобой девочка, Поттер, — чуть слышно сказал Драко.