Великий лорд Малфой
8 ноября 2022 г., 21:52
Июнь, 2007 год.
Решив не откладывать это дело в долгий ящик, но подождав два дня для приличия, Гарри пригласил Симуса в одно давно знакомое кафе. Поттер здесь не был тысячу лет: сюда он любил захаживать многим ранее, когда ещё бывал в Министерстве. Здесь подавали вполне неплохой штрудель. Поэтому, недолго думая, неготовый к экспериментам над собственным желудком Гарри заказал именно его. Симус же был взволнован до безумия и места себе не находил, постоянно ёрзая на стуле и оглядываясь по сторонам. Поттер с некоторым удивлением отметил, что зрелище было несколько сюрреалистичным. Всё-таки людей, изображающих подобные эмоции, он тоже тысячу лет не видел. К встрече Финниган явно принарядился, эдакий стиляга, в отличие от Гарри, который вышел из дома в том же, что нацепил на себя с утра. Так сказать, первое, что выпало ему на голову из шкафа. Образно выражаясь, конечно же. И вообще, Поттер не выспался. В целом, Симус не вызывал ни отрицательных, ни положительных эмоций. Гарри отметил закономерность: его нещадно раздражали те, кто систематически лез к нему в душу и поучал. Притом подобное открытие случилось с возрастом — по юношеству он внимания не обращал, считая заботой и дружеским участием. Пожалуй, здесь стоило сказать спасибо Малфою, приоткрывшему чудесный мир безразличия к попыткам воспитания Поттера. Драко даже манеры за столом ни разу за столько лет не прокомментировал. Так и выяснилось, что если постоянно не тыкать носом в косяки и недостатки, то внезапно появляется самостоятельное желание стать лучше. Раз на то пошло, Малфой его даже причесаться ни разу не попросил. Просьбы супруга с самого начала носили максимально практичный характер и оставались такими же и по сей день: оденься поприличнее (без конкретики!), не позорься на вечере, напиши кому-то письмо и прочие пожелания. Драко слишком хорошо знал чего хочет. Вид безразличного ко всему и пассивного Поттера, жующего свой штрудель, не очень хорошо влиял на настроение Симуса, потому что он совсем извёлся. Штрудель, кстати, был так себе. В памяти явно вкуснее. Судя по выражению лица Финнигана, тот упрямо себя сдерживал, чтобы не начать сыпать вопросами. Однако заговорить Симус не успел, потому что на пороге заведения нарисовался мистер Батори, который, как и ожидалось, прибыл на десять минут ранее оговорённого времени. Гарри совершенно невежливо помахал Алистеру рукой, когда стоило хотя бы встать с места, но не было настроения изображать из себя галантного джентльмена. В конце концов, это сраный Батори, а Поттер всё же не выспался. Симус же обернулся на подходящего к ним Алистера и побелел, попутно судорожно сглотнув. Стоило отдать Батори должное: сегодня он выглядел особенно импозантно. Словно его из гроба достали, похоронив в парадном костюме лет так триста назад. Но на его трость Поттер глянул с откровенной завистью. Красота невероятная. Гарри стало искренне любопытно, сколько стоит костюм Алистера. Явный антиквариат: при его приближении чувствовался знакомый аромат пропитки, которой обрабатывали подобные изделия. — Крайне рад встрече, — чересчур дружелюбно проговорил Батори, пожимая руку Поттеру. — Не виделись уйму времени. Пока Гарри раздумывал над тем, как отмазаться в этот раз, Алистер элегантно, но по-хозяйски сел за их стол на четыре персоны, растворил абсолютно ненужную трость в пространстве и продолжил: — Драко мне показал колдографии вашей дочурки. Очаровательная леди. Жаль, что мы незнакомы с ней лично, — словно вскользь бросил Батори. — Алистер, вы же знаете, что мы не очень любим приглашать гостей в наш дом, — вяло пробубнил Поттер, успевший перепробовать все возможные вариации отказов на попытки напроситься. Объективно говоря, ничего страшного в визитах Батори-то и не было, но Гарри ещё не дозрел для того, чтобы принимать Алистера дома. А с учётом того, сколько Гарри посмеивался над рутиной «лучших друзей аристократов», подкалывал и насмехался над Драко, предстоящая перспектива несколько напрягала. Не так чтобы сильно, но погружаться пока не хотелось. Нет, Поттер понимал, что уже давно пора заиметь себе нормальных друзей благородных кровей со всеми вытекающими из этого. Спойлер: водить по дому экскурсии, обсуждать новые оттенки в вине, дарить друг другу подарки, планировать совместный досуг. Да, а потом ещё и ходить куда-то вместе. И ведь здесь всё будет по-другому. Это не Люциус, считающий зятя дурачком, не блаженная Нарцисса и даже не Блейз, тот ещё позор высшего общества. Здесь же прямо полноценный, состоявшийся и уверенно стоящий на ногах член магической аристократии. Потрясающе воспитанный, чистокровный, хорошо образованный, в отличие от того же Забини, женатый по всем правилам и от скуки занимающийся бизнесом. Хотя свои плюсы у предлагаемой Алистером дружбы тоже были. С ним можно и на квиддич сходить, и на выставку какую-нибудь. Да и антиквариатом он увлекался. — Очень зря, — возразил Батори из реальности. — Дом у вас потрясающий, говорю вам как ценитель хорошей архитектуры. Гарри отмахнулся, переключив внимание на Симуса, которого стоило представить. — Алистер, познакомьтесь, это мой знакомый, про которого я вам писал. Батори хищно оскалился. — Рад встрече, мистер Финниган. Гарри мне вкратце поведал о вашей затее. Очаровательная идея. Сидящий сбоку Симус продолжал ошарашенно разглядывать воняющего приторно-тошнотворной смесью сандала и селективного парфюма Батори, с которым ему предстояло создавать журнал для «настоящих мужчин». Видимо, вознамерившись совсем лишить эту встречу статуса хоть сколько-то приличной, Финниган шепнул в сторону Поттера: — Мы можем с тобой переговорить? Предупредив заинтересовавшегося меню Батори, что они отойдут на минутку, Гарри позволил увести себя от стола. Выйдя на крыльцо, Симус вскипел: — Гарри, что за подстава? Это вообще кто? Ты же сказал, что познакомишь меня с перспективным инвестором, а это какой-то тухлый дед. Поттер оскорбился и сложил руки на груди. — Алистеру — тридцать один, — возразил Гарри. — И он очень перспективный инвестор. Не понимаю, чего ты нос воротишь. Финниган скептически заглянул в окно кафе, где Алистер за их столом уже начал терзать официанта. Симус повернулся к Поттеру, бесстрастно разглядывающего его из-за стёкол очков. — Гарри… Просто не могу поверить, — обескураженно произнёс Финниган. — Я ожидал чего угодно, но не этого. Ты правда общаешься с… этим? Поттер фыркнул. — С представителем древнейшего магического рода и супругом бизнес-партнёрши Драко, в сыновья которой тот записался крёстным? — ехидно сказал Гарри. — Да, общаюсь. Или ты ожидал, что на вполне ясную просьбу найти тебе инвестора я приведу богатенького дурачка, помешанного на тряпках и сексе? Прости, но ему некогда заниматься такими глупостями. К собственному удивлению, Поттеру стало чертовски обидно. За трудовую деятельность Малфоя и его подружки, за толпу якобы безликих знакомых и даже за образ наивного идиота, который никуда не делся. Симус замялся и потёр шею. Он, видимо, и правда предполагал, что придёт скучающий и богатенький дурачок, которого Финниган будет кормить тупыми бизнес-идеями, а горе-инвестор с удовольствием всё это проглотит. Сейчас же запахло перспективой реальной работы, а не просто высасыванием финансов на выдуманные от балды хотелки. Поэтому Гарри усмехнулся и ободряюще похлопал Симуса по плечу. — Не переживай ты так, — тепло произнёс Поттер. — Что-то мне подсказывает, что ваше издание ждёт невероятный успех. С этими словами Гарри затащил Финнигана обратно в кафе, где Алистер всё так же дотошно мучил официанта. Тем временем в жизни Драко произошло невероятное событие. Он вернулся домой, а Поттера там не было. Поражённый до глубины души Малфой даже спросил у эльфа, куда запропастился его супруг: вполне вероятно, Драко уже просто рехнулся. Однако домовик подтвердил подозрения Малфоя, что Гарри дома не было. В очередной раз удивившись, что их связь с годами позволяла подобные вольности, Драко переоделся и проведал дочь. С ней нянчился один из эльфов, но Малфой его спугнул и посадил потянувшуюся к нему Лили на руки. Потрепав дочь по скромной, но явно светлой шевелюре, Драко усмехнулся, глядя ей в лицо. — Смотри, какой негодник наш папа, а? Ушёл, бросил нас с тобой на произвол судьбы. Дочь недовольно воскликнула, словно осмысленно соглашаясь с высказыванием Малфоя. Драко только хотел продолжить мысль, но тут Лили засмеялась и схватила длинную прядь, до этого мирно лежащую на плече у отца. Малфой обречённо застонал, а дочь деловито потащила его волосы в рот. — Мерлин, ну что у вас за страсть меня слюнявить, — возмущённо пробурчал Драко, пытаясь понять, как ему теперь забрать столь интересную прядь обратно. Ситуация осложнялась тем, что он взял Лили двумя руками: спину-то она ещё не держала. Донельзя довольная дочь, зато, снова воскликнула и особенно радостно разулыбалась. Решив, что спорить здесь бесполезно, Малфой печально улыбнулся в ответ. — Почему я подозревал, что теперь вы будете вдвоём вить из меня верёвки? На это дочь несколько болезненно дёрнула за волосы, продолжив со вкусом слюнявить прядь. Провозившись с Лили с полчаса, по итогу загоревшись огромным желанием накупить новых игрушек, Драко сам вызвался её покормить и даже уложил спать. На часах уже была половина девятого. Спустившись в столовую, Малфой хотел было по привычке попросить свой любимый салат с авокадо и романо, но передумал. Выяснив, что с обеда ещё остался ростбиф с гарниром, Драко решил поужинать им. Закончив и с этим, Малфой, изначально планировавший кое-что посмотреть по работе, плюнул на всё и сделал то, чего не делал уже уйму времени. Драко пошёл в гостиную пить вино и есть конфеты. И, развалившись на диване в гордом одиночестве перед камином, он поймал себя на том, насколько странно это ощущалось. Дом ведь огромный: в нём действительно можно легко потеряться. Да вот только внутри всегда теплилось чувство, что Поттер здесь есть. Сейчас же его не то что не было, Малфой вообще не имел ни малейшего подозрения, где он. В голову лезли разные мысли. По большей части бессмысленные, не несущие конкретики. На задворках копошились и другие, связанные с очередной идеей, которую Драко хотел протолкнуть в Министерстве. Усталость давила огромной глыбой, а изнеможённый разум отказывался нормально воспринимать реальность. Возможно, очередное предложение Офелии попробовать «кое-что новенькое» из её коллекции зелий и не было таким бессмысленным. В конце концов, Батори, в отличие от Драко, сохраняла потрясающую работоспособность, а Малфой последние два с лишним года упрямо открещивался. Не потому, что не хотел, а потому, что предвидел огромные проблемы. Подобные вещи очень плохо себя показали на длинной дистанции. И добавим сюда ещё связь с Поттером, которая знатно искажала желаемый эффект от большинства зелий. Вспыльчивость, истеричность, плаксивость, трясущиеся руки и прочие радости — нужно ли оно Драко? Вопрос риторический, особенно с учётом его деятельности. Слишком быстро опустошив бутылку, Малфой, успевший к тому времени полноценно лечь, устало потёр лоб. Невольно его взгляд задержался на запутанной пряди, всё так же покоящейся на его груди, но про которую совсем забыл. От тепла камина и вина его порядком разморило, и шальная мыслишка уснуть прямо здесь уже начала обосновываться в его голове, но Драко себя одёрнул, зевнул и с трудом поднялся на ноги, перемещаясь в спальню. Однако едва ему стоило особенно удобно расположиться на кровати и закрыть глаза, как в сознание пробрались совершенно ненужные в данный момент переживания, которых Малфой старательно избегал. О столь недостижимом месте в Визенгамоте, о том, что чёртов Кингсли был снова переизбран министром, несмотря на все старания его убрать и посадить на место Бруствера кого-то более сговорчивого и без аврорских замашек. Кингсли откровенно не нравился Драко, и эти чувства были полностью взаимны. Бруствер видел в Малфое заносчивого чистокровного выродка из отвратительной семьи, минуя любые деловые качества. И конкретно это раздражало Драко. Плевать, что ты делаешь, ты всё равно неправ, просто потому что ты Малфой, ещё и без места в Визенгамоте. Любые адекватные предложения Драко пресекались на корню, а Кингсли не так давно ещё и в лицо ему ухитрился высказать, что Малфой — скользкий сучёныш, который шевелится только ради собственной выгоды и плевать хотел на якобы возвышенные цели. Мерлин, да в Министерстве все плевать хотели на эти «возвышенные цели», включая самого Кингсли, только особенно сильно привязался Бруствер именно к Драко. Малфой не рассказывал об этом Поттеру, считая, что супруга подобное никоим образом не касается, но в Министерстве сейчас было достаточно забавно. После последней избирательной кампании, где Бруствер завершил гонку с подозрительно большим отрывом, управленческий аппарат раскололся на два практически равных лагеря. Сторонники Кингсли и, соответственно, его противники. Напряжение было просто невероятное. Дошло даже до открытых конфронтаций, включая насылание физических проклятий друг на друга. Пока было непонятно, чем закончится этот раскол, а Драко предпочитал не загадывать, хоть и чуял, что ничем хорошим. Наверное, можно было сказать, что к этой минуте уже все поняли, что договориться не выйдет, поэтому началось откровенное и систематическое выживание неугодных. Ну и Малфой (кто бы сомневался), чуть ли не возглавлял этот список. Если же убрать личные претензии непосредственно к Драко, то текущие расхождения внутри Министерства были касательно дальнейшей политики в целом. Бруствер был отчаянным любителем магглов. До маразма. Абсолютно все его предложения касались только магглов, грязнокровок и прочих якобы ущемлённых. Плевать, что у нас феноменальные проблемы с тем же Авроратом, где недобор курсантов и отвратительно выстроена система обучения. Иронично, но Драко был согласен с коллегами, что стоит больше внимания уделять тому же обучению на мракоборцев, но высказать это в лицо Кингсли было сродни самоубийству. Группа, к которой примкнул Малфой, считала же, что, вместо того чтобы начинать изменения «снизу», стоит поправить проблемы на более высоких этажах. У Бруствера же там всё было в порядке. По итогу этот гнойник зрел-зрел и наконец созрел. Поправки теперь вообще не принимались. Никакие. Спасибо здесь стоило сказать именно упомянутому разделению на два лагеря. Ни одно заседание не заканчивалось с нужным для принятия количеством голосов. Были вялые попытки перенести голосование на этап Визенгамота, но оказалось, что это ещё более дохлый номер: там-то, помимо конфликтующих, сидела и родня всех тех, кто выяснял отношения в Министерстве. Цирк, по-другому и не скажешь. Малфой к этому времени успел за собой заметить непонятное стремление биться головой об стену. Не упрямство, а именно одержимая потребность сотворить невозможное. И если честно, то, на первый взгляд, идиотское предложение Поттера уйти из Министерства и заняться чем-то другим отчасти было верным. Но Драко не хотел сдаваться, потому что поставил себе цель идти до конца. Ну не выбирал он лёгких путей. Не привык и не хотел. Да и сама идея бросить всё, особенно сейчас, отдавала откровенным предательством по отношению к себе. К тому же, если бы не отец, наворотивший в своё время дел, то всё пошло бы намного лучше. Малфой ни секунды не сомневался в своих убеждениях, потому что эта часть истории была вылизана и выглажена. Хотя, наверное, стоило взять в расчёт тот же брак с Поттером. Ведь, не будь его, маловероятно, что Драко столь быстро и успешно прополз настолько высоко. Но Малфоя это совсем не волновало: эта часть биографии воспринималась как… Дверь в спальню осторожно приоткрылась. Спустя почти минуту молчаливой инспекции всё так же лежащего на боку и разглядывающего стену Драко, Поттер тихо спросил: — Малфой, ты спишь? — Нет, — сухо ответил Драко, переворачиваясь на спину и слегка приподнимаясь, чтобы посмотреть на замершего в проходе Гарри. Поттер выглядел особенно потерянным и взволнованным. Наконец он медленно приблизился к кровати и присел на самый краешек рядом с Драко. Малфой недоумевающе посмотрел на супруга, который чуть ли не руки заламывал. В комнате повисло молчание. Не выдержал, как и всегда, Гарри. — И ты даже не спросишь, где я был? — с плохо скрываемой тревогой поинтересовался он. Драко нахмурился. — А должен? — удивлённо переспросил Малфой. — Если захочешь, то сам мне расскажешь. Поттер ошарашенно уставился на супруга. Прочистив горло, Гарри всё-таки выдал: — Я просто думал… — голос дрогнул. — Ладно, забей. Отдыхай, я тоже скоро лягу. Поттер собрался было встать с постели, но Драко схватил его за рукав пиджака. — Что ты там думал? — недовольно спросил Малфой. — Ты же знаешь, что я искренне ненавижу, когда ты говоришь ребусами. Гарри отвёл взгляд, внезапно заинтересовавшись тумбочкой. — Я думал, что ты будешь ругаться, — тихо признался он. — Был уверен, что ты тут рвёшь и мечешь. Драко запутался окончательно. Лучше бы и не спрашивал. — Из-за чего? — ещё недовольнее проговорил он, забыв о великом таланте Поттера нести ещё более невнятный поток сознания после просьбы сказать прямо, что ему надо. Гарри неловко пожал плечами и решил промолчать. У Драко резко заболела голова. — Ой, Поттер, иди куда шёл, — устало произнёс Малфой. — Честное слово, хуже ребёнка. С Лилит и то осмысление беседы. Гарри насупился и зыркнул на Драко. — Прости, что удивился, потому что не получил ожидаемый допрос с пристрастием от самого ревнивого человека во вселенной. Малфой слишком медленно переваривал полученную информацию. Осознав услышанное, он не удержался и мягко рассмеялся. — Мерлин, Поттер, — сквозь смех выдавил Драко, — не знал, что ты столь высокого мнения о собственной персоне. Когда я вообще тебя ревновал? Гарри опешил. — Чуть ли не с самого первого дня, как мы живём вместе. Молчу о твоих истериках на тему моих сборов к Джинни. Или могу, например, напомнить тот случай два года назад, когда ты вообразил, что ко мне подкатывает ландшафтный дизайнер и зачем-то поставил засос на самом видном месте. Спасибо огромное, мне было очень приятно. Малфой отмахнулся. — Поттер, ты утрируешь. Говоришь какие-то глупости. Гарри скептически уставился на супруга. — Я даже спорить с тобой не буду, — пробурчал Поттер. — Ложись лучше спать. Гарри заботливо поправил одеяло и опять собрался вставать с кровати, но Драко снова перехватил его руку. — Поцеловал бы хоть на ночь, — нагло протянул Малфой, глядя на супруга. Поттер чересчур трагично вздохнул и послушно приблизился, прижимаясь к чужим губам. Гарри явно планировал ограничиться коротким прикосновением, но Драко с силой обхватил его за плечи, углубляя поцелуй. Недовольно промычавший Поттер на вкус отдавал сладковатым ликёром и слегка шоколадом. И несмотря на всё якобы возмущение, он с готовностью раскрылся, позволяя делать с ним всё, что заблагорассудится. В собственном рейтинге постыдных секретов то, что чопорному Малфою ужасно нравилось целоваться, находилось на почётном четвёртом месте. Даже Гарри об этом не подозревал. А уж от того, что Поттер с годами стал значительно менее грубым и начал дарить медленные, тягучие ласки, Драко так вообще таял. Весь такой жёсткий и колючий, но до невозможности ласковый и чувственный. Кто бы мог подумать. Наконец Малфой отпустил супруга, наградившего его суровым взглядом. — Драко, если ты так хочешь, то дай я тоже лягу и можем хоть до утра целоваться. Малфой фыркнул. — Так неинтересно, — гордо сообщил он. — Пропадает весь шарм. — Шарм? — со смешком переспросил Поттер. — И в чём же он заключается? Драко хитро улыбнулся. — Сейчас ты вполне успешно походишь на тайного возлюбленного, наглейшим образом проникнувшего в спальню ничего не подозревающего лорда. — И ты ещё что-то о моём самомнении говоришь, да? — открыто веселясь сказал Гарри. — Великий лорд Малфой.
