Две недели на любовь

Осаму недовольно открыл глаза. Из коридора звучала громка бодрая музыка. «Вставай, с первыми лучами вставай! Мир ты для меня открывай. С дыханьем природы вставай! Вставай! Вставай! С первыми лучами вставай! Целовать не забывай! С дыханьем природы вставай! Вставай!» Как бы иронично это не было, но вставать не хотелось абсолютно. Но пришлось. А всё из-за вожатого, который зашёл в их комнату с проклятой колонкой, играющей на всю. — Подъем, а то на зарядку опоздаете! — прозвучал бодрый, но строгий голос Куникиды. Через минуту он вышел и продолжил будить отряд. Дазай сел, свесив ноги на пол, и стал тереть глаза. Не глядя поплелся умываться. «В гавани открывается утро. Ты цветёшь, как незабудка! Экстрим, хочется экстрим. Мой сёрф с волнами в бою. Жду я улыбку твою. Улыбку твою!» Осаму, глядя на себя в зеркало, скривился. Да, глядя на такую рожу так и тянет цвести и улыбаться. Он накинул на себя футболку, шорты и кроссовки. После этого сонно поплелся в холл. Дожидаться остальных стоя было бессмысленно. В отличие от ребят, спать ему хотелось неимоверно, поэтому он устало плюхнулся на диван и закрыл глаза, намериваясь ещё немного подремать. Но эта дрёма не продлилась долго, его снова разбудили. — Первый отряд, на выход! — раздался голос Доппо. Дазай открыл глаза, встал, после — зевнул, потянулся и поплёлся в конец строя. Хорошая новость — сегодня он стоит не с рыжим, а с каким-то ботаником. Но довольно быстро Осаму понял — Чуя был идеальным вариантом. Ходил, молчал, никого не трогал. Этот же болтал без умолку, не замечая игнорирования и попыток закончить диалог. Дазаю пришлось терпеть этот бесконечный поток мыслей, от которого ещё больше гудела голова. Зарядка, которая являлась местом сбора всех отрядов, проходила на главной площади перед каким-то большим зданием. Вроде бы в том корпусе проходили дискотеки и дополнительные занятия. *** Утром было прохладно, что помогало сонным отдыхающим проснуться окончательно, а бодрая музыка и движения вожатых, показывающие упражнения, дарили энергию и бодрость. Осаму продолжал зевать, лениво повторяя упражнения. В кучке детей напротив он разглядел Рюноскэ с каким-то беловолосым мальчиком. Они о чём-то переговаривались, иногда забывая повторять за старшими. Дазай усмехнулся, хоть кому-то будет весело в лагере. После зарядки их погнали, словно стадо, на завтрак. Но даже это небольшое расстояние умудрились сделать пробежкой. Осаму, конечно же, этой ерундой на занимался, а просто шёл в конце. Там же шёл Сакуноскэ. — Доброе утро! — радостно сказал он, подойдя к другу. — Угу… Доброе, — сонно отозвался Дазай. — Да… Видимо зарядка проснуться не помогла — Удивительная наблюдательность, Одасаку. Надеюсь, что хоть сегодня будет не скучно. — Скажу по секрету, — усмехнулся и тихо проговорил старший, — сегодня у нас отрядный квест. Придумываем название отряда, кричалки и прочее сплочение — Ну… Может быть это интересно. Узна~ем, — Осаму зевнул и зашёл в столовую. После обыденного мытья рук он уселся за стол. Напротив, на удивление, было пусто. — Слышь, Тачихара, — обратился к соседу, — а где этот рыжий и компания? И тот ботаник? — Понятия не имею. Их Куникида куда-то увёл, а Людвиг пересел к друзьям… — Ясно… — Осаму скучающе осматривал зал. Вдруг его осенило. А с кем они в столовой? Если Куникида ушёл, то они одни? — Эм… А где вожатый? — как бы между слов снова задал вопрос Осаму. — Ты вообще ничего не слышал утром? — хохотнул Тачихара, — сегодня приехал второй вожатый. Анго вроде бы… Дазай снова выпал из реальности. Его план по побегу и изучению территории не сработал. Он надулся и посмотрел перед собой на место, где должен был сидеть Чуя. «Что это было? Почему мне приснился он и в таком ключе? Я же не мог влю…? ” Осаму вздрогнул от собственных мыслей и зарядил себе не слабую пощёчину. — Т. Ты чего? — вздрогнул Тачихара и посмотрел на него. — Не обращай внимания, — хмыкнул тот самый кошмар и уселся на своё место, — шизик просто. Пропустил весеннее обострение и перешёл на лето? Тачихара усмехнулся и стал разговаривать с Чуей. Дазай же шутки не оценил, но и не отреагировал. В памяти в который раз за утро всплыл образ из сна. Парень покраснел, уткнулся в тарелку с кашей, которую до этого игнорировал, и стал уплетать, не глядя на соседа. *** После завтрака первый отряд пошёл на мероприятие под названием «отрядное время». Место выбрали, по мнению Дазая, неплохое. На небольшой полянке. За аккуратными ёлочками и кустиками, посаженными для украшения лагеря, виднелось здание кружков, а оттуда уже рукой подать до корпусов. — Итак, — привлёк к себе внимание новый вожатый, — сейчас вы все должны выбрать дополнительное занятие, которым будете заниматься на протяжении всей смены. Опережая вопросы, подскажу, что вы можете выбрать хоть все пункты и в любой момент возможна смена направления деятельности. Осаму, сидя на траве, скучающе разглядывал варианты: • хор • актёрское мастерство • рукоделие • спортивные игры — А можно нигде не участвовать? — услышал голос неподалёку. — Нельзя, — отозвался подошедший Куникида. Дазай разочарованно вздохнул и, закрыв глаза, ткнул ручкой в рандомный кружок. Стержень попал на спортивные игры. «Хотя бы не хор с рукоделием», — Подумал про себя Осаму и, отдав листок, растянулся на траве. Погода всё же улучшилась — стало тепло, облака периодически перекрывали солнце, даря прохладу. — Минуточку внимания, — позвал всех незнакомый голос. Дазай привстал на локтях и посмотрел перед собой. Его священный покой нарушил мужчина, лет 30-35, в спортивной форме, — я — ваш инструктор по направлению «Спорт». Все, кто выбрал этот кружок, прошу за мной. Дазай недовольно простонал и поднялся, стал отряхиваться от травы. Оказалось, что это занятие выбрали всего ничего. Он сам, две девочки, пацаны-ботаны, которые оказались не такими уж заучками и, как неожиданно, рыжик. — А тебя как занесло? — спросил Осаму, подойдя к Накахаре. — Да хер его знает, — пожал плечами Чуя и пошёл за тренером в сторону ещё одного здания. *** Эта небольшая пристройка к основному корпусу, на которую Дазай сначала не обратил внимания, оказалась раздевалкой и душевой для «спортсменов». Лагерь был не настолько продвинутым, чтобы обеспечивать отдыхающих формой, поэтому этот предмет гардероба пришлось забирать из комнаты. Чуя и Дазай не спеша поднялись на третий этаж и зашли в свои апартаменты. Осаму, доставая из чемодана форму, случайно наткнулся на канцелярский нож. Черт знает зачем он его взял, но раз взял — значит посчитал нужным. — Ты идёшь? — спокойно спросил Накахара, стоя у двери. В ответ ни звука. Вокруг такая тишь, что слышны тихие шаги на этаже ниже. Такое чувство, что они были одни не только в комнате, но и, как минимум, на этаже. Дазай встал с пола и, держа пакет с одеждой в руке, посмотрел на Чую. Резко стало до безумия жарко и душно одновременно. «… Дазай поднял голову Чуи за подбородок и нежно поцеловал. Рыжий ответил, сжимая его ладонь в своей руке. Они целовались довольно долго или же у него проблемы с определением времени? Азарта прибавляло то, что в любой момент дверь кладовой могла распахнуться и их бы застукали, но какая разница? Сейчас они вместе… Дарят друг другу тепло и… ” — Эй, ты чего завис? Осаму вынырнул из воспоминаний и увидел перед собой удивлённого и немного раздражённого рыжика. — Очнулся наконец, — фыркнул он и отвернулся, — идём, нам ещё… Дазай не заметил, как схватил Чую за руку и крепко сжал ладонь, тем самым не давая уйти. Сказать, что Чуя впал в ступор — ничего не сказать. Они стояли и тупо смотрели друг на друга, не понимая, как реагировать. В этот момент без стука вошли Юан и Ширасэ. Теперь ещё и они замерли без движения. Первым из этого массового ступора вышел Дазай. Он отшвырнул от себя руку Накахары и показушно фыркнул. — Я не педик, — выплюнул он напоследок и вылетел из комнаты. Перед тем, как окончательно скрыться от этого позора, он услышал обрывок диалога Юан с Накахарой. — Чуя, ты говорил, что вылечился… — Да он первый меня схватил! Дазай потряс головой и с огромной скоростью полетел вниз, в ту самую пристройку. *** — На этом наше первое, вводное занятие объявлено оконченным. Прошу в четверг после завтрака явиться без опозданий! Дети разочаровано зашептали. И зачем нужно было надевать форму, если они целый час только и делали, что слушали технику безопасности и ставили подписи? Были недовольны, казалось, все, кроме шатена. Вы не подумайте, он бы с удовольствием сыграл в волейбол, футбол или даже в бадминтон, но сейчас его мысли были заняты только одним — его нынешним поведением. «И что со мной происходит? Пора бы уже забыть этот сон. Да и действительно, что в этом такого? Ну приснился мне парень, что, неужели я один такой? Конечно нет, но этот момент в комнате… Почему я его не отпустил? Почему Чуя не вырывался? И что означает «вылечился»? Неужели мой… Нет! Это рыжий чем то болен…? Фу. Не дай бог ещё и по контакту передаётся. Главное не заразиться. А то мало ли что случается» Вопросов без ответа на один квадратный метр было слишком много, поэтому он намеренно отстал от толпы, чтобы немного побыть одному и подумать. *** Обед сегодня был безвкусным. Суп и чай напоминали воду с небольшим привкусом чего-то, а на второе — недожаренная курица с более-менее неплохой картошкой. Салат Дазай даже пробовать не стал, потому как рыба в нём доверия не внушала от слова совсем. Чтобы быть не голодным, он съел лишь кусок хлеба. Но что намного ужаснее плохого обеда — это то, что его ждало после. Дежурство. Пока все спокойно разошлись отдыхать по комнатам, пришлось остаться и убираться. Единственный плюс — он был не один. Ещё была девочка из другого отряда, которая попала сюда за нарушение сонного часа. Пока напарница по несчастью подметала, Дазай старался аккуратно, чтобы не уронить, поднимать стулья. Когда половина зала была в чистоте, в столовую вошёл недовольный Накахара и, оглядевшись, стал помогать убирать стулья. — Ой, рыжик, и ты тут! — Усмехнулся Дазай и подошёл к нему, — какими судьбами? Злой Куникидушка и тебя привлёк? А за что? — Знаешь, Осаму, меньше знаешь — крепче спишь, — пробурчал Накахара и отвернулся. «Да твоё личико мне и так спать не даёт», — съязвил про себя Осаму, но продолжил ходить следом, вынуждая дать ответ. — Да что ты пристал?! — вспылил он, — сигареты у меня спалили! Доволен? Накахара подхватил со стола поднос с грязной посудой и понёс на кухню. Дазай сделал тоже самое и пошёл следом. — И как же ты жить собираешься без этой забавы? — Легко и просто. У меня ещё есть, — усмехнулся Чуя и поставил посуду в раковину. Осаму повторил, но по не аккуратности случайно коснулся рукой горячей кастрюли. На удивление, он даже не отдернулся, словно и не покрылась его кожа волдырями. — Т. Тебе нормально? — удивлено спросил Чуя. — А? — Шатен безразлично посмотрел на руку и пожал плечами, — вроде нормально. — Ну ты и мазохист, — покачал головой Чуя и вышел с кухни. Пошёл к выходу. — Какой есть, — шёл слева от него Дазай, — по поводу сигарет, не поделишься? Чуя хмыкнул, посмотрел на него с недоверием и нескрываемой надменностью. — С чего бы это? — А я тебе взамен… — Осаму сильно задумался, — я тебе взамен… Колу хочешь? — Хм… Ладно. Тогда приходи после ужина к дереву. Оттуда разберёмся куда идти. — Договорились. — Договорились, — кивнул Чуя и зашёл в комнату девушек. Дазай поплелся к себе. *** — Беги! — Да не туда! — Быстрее! Пожалуйста! Осаму нёсся со всех ног, крепко сжимая в руке карту с печатями о том, что они прошли все испытания. Он бежал наперегонки с каким-то мелким из отряда Рюноскэ. Преимущество было у Дазая. Всё было бы хорошо, если бы он не запнулся при входе в зал финиша, по совместительству в зал для дискотек, и не покатился на животе к главному вожатому. Докатившись до её ног, Осаму протянул карту. — Готово, — устало выдохнул и встал, начиная отряхиваться. Сразу следом отдал карту тот парнишка из второго отряда. Кто уж стал последним было не интересно, он отошёл к своей команде. Его одобрительно хлопали по плечу или что-то говорили. Дазаю же было плевать. Он смотрел в прекрасные голубые глаза, устремлённые на него с волнением. Он кивнул ему, мол: — Как ты? Дазай кивнул в ответ и улыбнулся. — в порядке Чуя отвернулся к друзьям, что несомненно задело шатена. Неужели он, победитель, пострадавший, не заслуживает такого же внимания, как эти… Эти дети?! *** Награждение прошло весьма не честно. Им заявили, что победила дружба! Как же так?! — Тише-тише, это не все новости! — продолжил директор лагеря, — с сегодняшнего дня начинает работать лагерная почта. Все желающие могут отправлять письма кому угодно в лагере и… — Даже Вам? — покраснела одна девочка из младшего отряда. — Даже мне, — усмехнулся директор и продолжил, — чтобы отправить письмо будет достаточно написать его на листе бумаги и поместить в коробку на втором этаже. Куникида, покажи. Вожатый первого отряда поднял над головой картонную коробку, обклеиную цветной бумагой и пайетками. — Спасибо, — одобрительно кивнул мужчина с длинными седыми волосами, — письма будут находить своих получателей каждое утро после завтрака в этом прекрасном зале. Желаю всем хорошего и весёлого вечера. *** Дазай ходил по своей комнате и маялся без дела. Тачихара ушёл гулять со вторым отрядом, а точнее, по подозрениям Дазая, с сестрой Рюноскэ, но это их дело, пусть гуляют. Одасаку, как главный помощник вожатого, ушёл на собрание, а рыжий опять смылся к друзьям. Времени до ужина оставалось всего пол часа. Мысли вернулись к Чуе. Он понял, что это всё повторяется снова. Снова он свернул с верного пути. Даже мысли о девушке, оставшейся дома, не вызывали столь бурной реакции в его сердце. Это не могло не пугать. На секунду Дазай почувствовал безысходность. Как будто нет смысла бороться и уж тем более признаться кому-то, кроме себя. Снова. В прошлый раз это ничем хорошим не закончилось, тогда почему сейчас должно произойти иначе? Взгляд парня упал на чемодан. Вместе с этим всплыл его поступок перед походом на занятие спортом. Стало ещё страшнее от вновь проснувшихся желаний. Сам не замечая как, он достал из чемодана ножик и зашёл в ванную, не заперев дверь. Кому он нужен? Погружаясь в воспоминания, он начал делать порезы… … Дазай был моложе себя настоящего, ему всего пятнадцать лет. Учится не хуже, но и не лучше других. У него есть много друзей и внимание женского пола, но всё это ему не нужно. Вот — предмет его мечтаний. Его одноклассник. Его первая любовь. Ох, как же он любил. Как же пытался угодить во всём. Как же ему было хорошо. Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Осаму отлично помнит тот день: они наедине в комнате Дазая. Осаму сидит на коленях предмета своего обожания и страстно целует, позволяя чужим рукам изучать своё тело. Всё было более, чем прекрасно, когда дверь резко распахнулась, и вошёл он. О Боже, сколько было криков в тот вечер. На сколько же сильно Дазай получил от Мори. После этого позора, они были вынуждены сменить город. Стоит ли говорить, что с парнем Дазай больше не виделся. Не слышал голос. От бесконечной тоски спасали лишь редкие письма, но и эта переписка долго не продлились. Всё закончилось через пол года, когда его возлюбленный написал об их разрыве и укатил в Польшу. Спустя время боль почти исчезла из его сердца, но обида и недоверие к окружающим остались с ним до конца жизни. Так он думал тогда… *** В себя Дазай пришёл, лёжа на холодном кафеле. Он сначала не понял, что происходит. Чувствовал сильную боль в руках и чьи-то руки, перевязывающие бинтами порезы. Перед ним на коленях сидит Сакуноскэ. — Ну и что это за выступление? — строго спросил он, но голос всё равно дрожал от волнения, — Все значит на улице, а он тут вены режет! — О. Одасаку… — сдавленно прошептал Осаму, глядя на друга, — что ты тут…? — Меня Куникида прислал за тобой. Ты же так и не пришёл с квеста в холл. Захожу, а ты тут валяешься, — он закрыл глаза и тяжело задышал. У Дазая на глаза навернулись слезы. Он закусил губу и, закрыв лицо руками, зарыдал. Ода тяжело вздохнул и стал гладить его по волосам. Он ничего не спрашивал, не просил так не делать. Просто тихо успокаивал. Осаму этого было в полне достаточно. *** На ужин оба опоздали. Куникида поверил в версию о том, что Дазай упал в обморок от недосыпа и сбитого режима. Осаму пришлось пообещать, что если ему снова станет дурно, то он обязательно пойдёт к мед. сестре. За столом Дазай ничего так и не съел. Он отодвинул тарелки и положил голову на стол. На распросы об опоздании и его аппетите, он отвечал кратко: — Не голоден. Стало плохо. Заснул. Все, на первый взгляд, поверили. При выходе из пищеблока, Чуя его догнал и, схватив за рукав, остановил. — Ты сегодня приходишь? — спросил он и посмотрел в глаза. — Конечно. Через десять минут увидимся, рыжик. *** Всё вышло так, как и было задумано. Встретились без свидетелей. Дазай с бутылками под кожанкой, Чуя с сигаретами и зажигалкой в карманах ветровки. — Идём, я знаю одно место, — заявил Чуя и быстро стал удаляться от развлекательного корпуса. По всей гигантской территории лагеря были проложены каменные дорожки серого цвета. По краям от развилок стояли деревянные указатели. Они шли вперёд. Справа росли ёлки и цветы. Неподалёку первый отряд отдыхал перед секцией. Слева площадка для зарядки. Ровно по центру стоял памятник какого-то политического деятеля. Но они шли дальше. Добрались до спорт.площадки с воллейбольной сеткой. — Долго ещё? — спросил Осаму, иногда оглядываясь, нет ли хвоста. — Нет, вон. Калитку видишь? — Накахара указал пальцем на небольшую калитку, которую невозможно было заметить с первого взгляда, настолько она затмевалась всей остальной красотой лагеря. Парни покинули территорию лагеря и направились вперёд, разгребая руками траву. — Ты не утонешь, рыжик? Трава высокая, а ты вон какой маленький, — хмыкнул Осаму. — Я сейчас развернусь и уйду, — ответил Накахара и вышел из травы на небольшой холмик, — вон, смотри! Впереди виднелась небольшая постройка, похожая на разрушенный корпус. Справа стояла деревянная беседка округлой формы. — Мы идём туда. Довольно быстро преодолев расстояние, парни залезли в беседку. Накахара выложил на столик пачку с зажигалкой. Осаму в свою очередь поставил напиток. — Слушай, — поджигая сигарету, спросил шатен, — откуда ты знаешь это место? — Я здесь каждое лето, — хмыкнул Чуя и, открыв колу, отпил, — родители отсылают, не хотят, чтобы я мешался в городе. А ты что здесь делаешь? — аналогично, — сделал первую затяжку, — и чем я отцу в городе не угодил? — Кто знает, может задолбал ты его и решил отдохнуть. Дазай ничего не ответил. Они замолчали, каждый занимался своим делом. Солнце постепенно уходило за горизонт, от чего с каждой минутой становилось темнее. Природа засыпала. Слышалось только редкое щебетание птиц, жужжание жуков и далёкий лай собак. Ветер вяло шевелил траву и засыпающие цветы. — Может, уже сознаешься? — серьёзно спросил Чуя, поджигая сигарету. Дазая передёрнуло. Узнал? Как? И что теперь? Осаму ощутил настоящую панику, продолжая сохранять маску безразличия. — О чём ты, Рыжик? — Почему ты опоздал на ужин? Ни за что не поверю, что ты заснул. Выдох. Он в неведении. — В обморок упал. Бывает иногда. Снова замолчали. Дазай краем глаза наблюдал за Чуей. Он был не таким, как в лагере. Более нервным и сдержанным. Словно боялся чего-то. Но чего? — Ты болен? — резко вырвался вопрос. Накахару передёрнуло. — С. С чего бы это? — прищурился он, — я полностью здоров — Да так, случайно услышал твой разговор с этой девкой. Что с тобой? — Во-первых, её зовут Юан. А во-вторых, не прилично о таком спрашивать. Может я могу отпугнуть тебя, — нервно улыбнулся и отпил. Появился лучик надежды. Дазай резко поднялся и подошёл к Чуе, сидящему на столе. Поставив руки по обе стороны от его бёдер, встал между ног и внимательно смотрел в глаза. — Колись. Что с тобой? — Т. Ты чего?! Отцепись немедленно! — схватил его за плечи и попытался выбраться. Даже сквозь сумерки было видно, как он покраснел. — Чуя, мне важно знать, — приблизился к его лицу. — Ты… Ты сумасшедший, — сдался Накахара и смотрел в глаза. — Может быть, но… Мы похожи. Снова стало жарко. Они уже очень близко. Между их губ всего лишь каких-то пару сантиметров. Дыхание Накахары обжигало кожу, а в животе резко взлетели и стали пархать бабочки. Вот-вот они повторят сон Дазая. Ещё чуть-чуть и… У Чуи в кармане зазвонил будильник. Осаму старался это игнорировать, но Накахара отвлёкся и достал телефон. — Через пятнадцать минут отбой, — прошептал он, глядя в экран, — пора возвращаться. — Плевать, — проговорил в ответ Дазай и коснулся своими губами губ возлюбленного, зарывшись руками в его рыжие пряди волос. Во что-то большее, чем невинное касание губ это не переросло, но оба были довольны и этим. Чуя прикрыл глаза и продолжал держаться руками за его плечи. В тот момент казалось, что их единения будет длиться вечно, то спустя несколько минут Чуя резко отталкнул от себя Осаму и слез со стола. — Не прикасайся ко мне, это неправильно, — он забрал свои вещи и, рассував по карманам, развернулся и рванул к лагерю. Осаму пришёл в себя только, когда рыжие волосы Чуи совершенно скрылись за травой. Он глупо улыбнулся и коснулся своих губ пальцами. — Значит взаимно. От такого вывода он буквально просиял и, забыв о бутылках, побрёл обратно в лагерь. *** Ночь проходила спокойно. Их отстутствия никто из вожатых даже не заметил, поэтому Дазаю, который пришёл значительно позже, удалось спокойно снять одежду и лечь в кровать. После столь насыщенного дня, постель не казалась такой неудобной, как это было вчера. Он лежал, прокручивая в голове сегодняшний день, и очень скоро заснул с глупой улыбкой на лице. В отличие от Осаму, Чуя так спокойно спать не мог. Дождавшись, когда станет совсем тихо, он встал, бесшумно проскользнул в ванную и, заперев дверь, включил воду.