Две недели на любовь

Осаму был весь мокрый и ощущал дикое возбуждения от одного вида такого Чуи — с полузакрытыми глазами, растрепанными волосами и практически без одежды. Всего пара глубоких поцелуя, сотни прикосновений и Накахара уже с довольным видом громко стонет под ним, прося оттрахать его. Ну как такому можно отказать? Дазай сжал бёдра, вызывая сдавленный стон, и аккуратно спускается руками ниже, снимая ткань трусов. И вот вот он почти лицезреет давно вставший член своего возлюбленного, когда вдалеке слышится голос Накахары: — Дазай… Осаму немедленно проснись! Срочно… Мне нужно… *** Открыв глаза, шатен сначала не понял где он и почему нет рядом Чуи. Посмотрев наверх, он увидел одетого в тонкую футболку и шорты обладателя рыжих волос и очень удивился. — А почему ты оделся? Я ещё не закончил! — Че… Договорить Накахара не успел, так как не до конца проснувшийся Осаму повалил его под себя на постель и поцеловал. Не успев среагировать, поцелуй моментально обрёл взрослые черты, а рука шатенка залезла под футболку, оглаживая худое тело. Довольно быстро Осаму от поцелуя спустился к шее и начал покрывать еë поцелуями, слыша тихие стоны шокированного Чуи. — Да. Дазай~… Что ты творишь? — Помолчи, ты сам знаешь, — рука шатена потянулась ниже и сжала одну из ягодиц. Рыжий от довольного собственного стона моментально пришёл в себя. Он попытался спихнуть с себя наглого парня. После окончательного пробуждения от шока легче не стало, так как выяснилось, что он сам прижимается к шатету, закинув голову, и помимо чужого, начал ощущать постоянно нарастающий свой стояк. — Извращенец! — взвизгнул Чуя и, громко матерясь, отпрыгнул с кровати закрывая свой пах краем футболки, — на лезь ко мне, идиот бинтовый! Я ненавижу тебя! Дазаю потребовалось пара минут, чтобы окончательно осознать, что произошло. И то что вся их интимная обстановка со всеми приятностями были сном, а то, что он положил под себя, облапал и расцеловал бедного Чую вполне реально. От этих мыслей Осаму почувствовал, как стояк мигом исчез, а лицо обрело красный цвет. — Твою мать… — тяжело вздохнул и уткнулся в подушку, — как стыдно то… *** Медленно плетясь к месту сбора, Дазай рассматривал двери товарищей по отряду. После утреннего инцидента сон как рукой сняло и новой волной нахлынули воспоминания об окончании дискотеки. От этого становилось ещё паршивее на душе. Помимо внутреннего Подняв взгляд от пола, Осаму заметил небольшое скопление людей у стенда с объявлениями. Подойдя ближе выяснилось, что вожатые вывесили расписание на сегодня. Из отличающегося были несколько пунктов: 13.30 — время кружков ~ 19.00 — просмотр фильма — первый отряд, на выход! — раздался громогласный голос Куникиды. Из комнат тут же, как муравьи, повылазили знакомые лица, но сколько Осаму не старался, он не смог среди них разглядеть Чую. «Наверное опять у директора за побег. Не сидится же ему на месте», — хмыкнул про себя шатен и закрыл глаза. Не успел он расслабиться перед зарядкой, как делал обычно, к нему с визгом и неизменной улыбкой подскочила Мэзэми, одетая в ярко розовые шорты и такого же оттенка топик, на лице неизменный аккуратный макияж. Остаётся удивляться тому, что даже здесь она встаёт ни свет, ни заря, чтобы покрасоваться. -Доброго утречка, Дазаюшка! — И тебе, котёнок, — приторно сладко, явно лицемерно, отозвался Осаму с улыбкой на лице. — Надеюсь ты выспался. Нас ожидает интересный денёк! — девушка взяла его под руку и повела за вожатым к выходу. *** Зарядка выдалась скучной. Радовало одно — во время ежедневной пятиминутной пробежки надоедливая Мэзэми отклеилась и убежала вперёд. Дазай в толпе разглядел Сакуноскэ, к которому незамедлительно подошёл. — доброго утра, Одасаку, — приветливо улыбнулся Осаму и посмотрел на него. — Угу, и тебе, — кивнул старший и зевнул. — неужели не выспался? — а то. Комнаты младших прямо над моей. Они постоянно что-то двигают и визжат. Куда вожатые смотрят? — недовольно пробубнил и посмотрел на небо. Дазай отвернулся и рассмотрел в толпе знакомое лицо. Рюноскэ шёл один, без Ацуши. Судя по выражению лица, он был явно расстроен. На это шатен хмыкнул. «Хорошо, что я не один такой неудачник, который поссорился в первую неделю». — Слушай, Дазай, а ты хорошо себя чувствуешь? — вдруг спросил его Одасаку. — Я… Да… А что за вопросы? — Да вот, уже пятеро ночью в мед.пункт легли с пищевым отравлением. Решил узнать. — не беспокойся, со мной всë прекрасно, — дружелюбно похлопал друга по плечу и пошёл быстрее. Осаму не придал этому значения словам о больных. Ну болеют и болеют. Неженки наверное с которых пылинки сдували. Тем более еда не так уж и плоха. Да, возможно немного неджаренна курица и суп был с сырой картошкой сделали своë дело, но ничего криминального. Не земля же с червями. *** В столовой было как всегда суматошно. Туда сюда носились дети с пустыми кружками. Такого поведения Дазай не понял ровно до того момента, что ему нужно самому идти и наливать чай из кулера на входе. Он цокнул, взял стакан и, отстояв очередь, налил водяной чай, добавил лимон и вернулся на место, где уже сидели Тачихара и Юан. Осаму уселся на своё место и скучающе ждал еду. На завтрак была манка с изюмом, к слову эта субстанция не отлипала от тарелки даже в перевёрнутом виде. — Слушай, лучше это не есть, а то как Чуя в мед.пункт загремишь, — хмыкнул Мичизу и намазал на хлеб масло. — Тебя забыл спросить, что мне… Стоп. Чуя в лазарете? — удивлённо спросил, всë же попробовав кашу. Она оказалась неплоха. — Ага. В четыре ему плохо стало, и Куникида отвёл. Я проснулся из-за того, что Чуя упал в коридоре. Говорят у него жар. Да, Юан? Девушка лишь фыркнула и отвернулась, давая понять, что комментариев по поводу состояния друга она давать не будет. — Но как же? — удивился Осаму, — я же его только сегодня у себя в кровати… У него в кровати видел На него обернулись две пары удивлённых глаз. После оба отвернулись и начали заниматься своими делами. Дазай заметил, что Юан с пренебрежением смотрим боковым зрением. «Плевать. Что за чертовщина? Я же точно видел, как Чуя был рядом. Я его касался и целовал… Это точно вполне реально. Или мне показалось?» Завтрак закончился довольно быстро. Первый отряд встал и отправился на вручение открыток. *** Пришли они снова последние. Было довольно прохладно, поэтому многие предпочли стоять, но Осаму относился к числу тех, кто сидел на полу, облокотившись на стену. Он много размышлял о том, как такое могло произойти, что Чуя одновременно оказался в двух местах одновременно. — Осаму Дазай! Вам письмо от анонима! Осаму Дазай! — объявил директор. Шатен тяжело вздохнул и, преодолев это расстояние, забрал письмо. Сразу после вернулся на своё место и открыл самодельный конверт. От прочтения спина покрылась мурашками. «Если ты ещё раз прикоснешься к Чуе — пожалеешь» Взгляд моментально упал на Юан и Ширасэ, которые мило переговаривались между собой. «Вот же идиоты, — подумал про себя, — думаете я испугался? Да ни за что. Я пойду к Чуе и… " — Дазаюшка! — взяла его за руку у выхода Мэзэми — представляешь, а я с тобой в паре на занятии у тренера! Чуя всë равно в медпункте. — Хорошо, золотце, — мило улыбнулся и разочарованно вздохнул и кивнул, — беги и одевайся. Отряд разошёлся, кто куда. Осаму недовольно пошёл в зал. По пути в него на всем ходу врезался мальчик из пятого отряда. Удар получился ощутимый, из-за чего Дазая скривился. — Смотри куда бежишь, — проговорил и закрыл глаза, держась за живот. — Осаму, ты хорошо себя чувствуешь? — спросил проходящий мимо тренер, — если тебе плохо — иди в мед.пункт — Мне… — он выпрямился и в голове пронеслась идея, — мне действительно нехорошо Придерживая живот, Дазай поплелся обратно в здание. Для вида он согнулся пополам и тяжело дышал. Главное, чтобы поверили. И чтобы клизму не поставили. *** План сработал на ура. Его не только положили в нужный отдел лазарета без промыва желудка, но и в соседней кровати лежал Чуя. Помимо них в комнате находилось 5 человек. Прекрасные должно быть повара здесь готовят, учитывая, что три палаты заняты почти полностью! К слову о Чуе, он был бледный, даже зеленоватый. Лицо выражало брезгливость, то ли от присутствия Дазая, то ли от тошноты. — Хэй… — пытался несколько раз начать разговор Осаму, но его прерывали. — Отвали, — дрожащим голосом шептал Накахара и повернулся на бок. В тишине, нарушаемой только криками детей с улицы и посещением их врачами они пролежали до полдника. Чуе вроде как стало лучше, вероятно помогли регулярные приëмы лекарств, нередко чередующегося с рвотными позывами, тишина и сон. По крайней мере он смог говорить с медсестрой и перестал каждый пятнадцать минут на дрожащих ногах, держась за голову, которая наверняка болела, уходить в туалет. — Чу, давай поговорим? Не сейчас, так когда выйдем отсюда, — шёпотом попросил Дазай хриплым от долгого молчания голосом. Нет ответа. Притворяется, что спит. Притворщик рыжий… — Чуя, ты же не спишь. — Отвали. Не хочу тебя не то что видеть — слышать твой голос мне противно. — Но ведь сегодня утром ты с таким жаром отвечал мне… Я думал, что ты простил. Накахара резко сел и скривился, схватившись за голову. Он взглядом полным безразличия, которым неумело прикрыл обиду, взглянул на соседа. — Что тебе непонятно, бинтовый? — Чуя фыркнул и лёг обратно, — да и о чëм ты? Я ещё ночью сюда попал. Оставь свои развратные фантазии при себе. Меня больше не трогай. Дазай окончательно впал в ступор, не понимающе моргая, смотря на Чую, точнее на его спину и затылок. «Как это? Я точно видел тебя сегодня утром. Или это был просто сон? Действительно, моë больное воображение. Не хочет слышать и видеть? Да и пошёл он к чёрту. Я ради него больным прикинулся, лекарства принимал, а он… Эгоист. Да и что я такого сделал?! Поцеловал СВОЮ девушку…» — Ничего я тебе не обещал, Накахара. И в любви не клялся! Значит ничего не было. Уяснил? Осознание того, что он произнёс кусок своих мыслей в слух пришло как всегда поздно. Осаму посмотрел на Чую, тот с виду никак не отреагировал. Всë так же лежал, отвернувшись от него, но теперь еле заметно дрожал. — Я это понял ещё вчера. Какой же ты подонок, — дрожащим голосом ответил Чуя и зарылся в одеяло с головой. Дазаю вдруг резко захотелось подойти, обнять и просить… Нет, молить прощения, но тут же он отбросил эти мысли. Не такой уж он и особенный. Так, просто брошенная псина, за которой даже родители не посчитали нужным приехать. Надобность находиться здесь, в душном помещении с кучей микробов и прочей заразы, моментально отпала. Поэтому, резко поднявшись и одевшись, он вышел из палаты и, минуя удивленных медсестёр, вышел на улицу. На свежий воздух. Подальше от Чуи и противного чувства вины. *** «Почему опять я? Неужели мало мальчиков в лагере? Не Ромео, так сонеты. За что мне такое счастье? " С такими мыслями Дазай полу-лежа сидел в театре, когда ответственная за культуру сообщила, что цензура лагеря не может пропустить «Ромео и Джульетту» из-за сцены самоубийства. Но зато теперь старший отряд будет читать шекспировские сонеты. — Все слышали? — раздался голос Куникиды, поставив самодельную коробку на край сцены, — каждый, кто был задействован в постановке подходит и берёт отсюда бумажку с текстом и номером. Товарищи по несчастью поплелись друг за другом прямо к сцене, а потом обратно по местам. Дазай был пятый и, не особо копаясь, вернулся на место. Развернул и прочёл: «Сонет 23» Как тот актер, который, оробев, Теряет нить давно знакомой роли, Как тот безумец, что, впадая в гнев, В избытке сил теряет силу воли, — Так я молчу, не зная, что сказать, Не оттого, что сердце охладело. Нет, на мои уста кладет печать Моя любовь, которой нет предела. Так пусть же книга говорит с тобой. Пускай она, безмолвный мой ходатай, Идет к тебе с признаньем и мольбой И справедливой требует расплаты. Прочтешь ли ты слова любви немой? Услышишь ли глазами голос мой?» — Завтра у нас планируется поездка в бассейн, поэтому к понедельнику выучить наизусть! — оповестил Куникида после раздачи листков всем, — строимся Дазай фыркнул и засунул в карман листок, не вчитываясь в сути сонеты, встал позади. Вокруг все читали стихи друг другу и восторженно (или не очень) обсуждали резкую смену планов. — Дазайчик! Ты так быстро поправился, — раздался над ухом, как ультразвук, голос Мэзэми. Не позволяя ответить, она вцепилась в раздражённого Дазая и продолжила. — Знаешь мне попалась такая чудесная и грустная сонета… Я чуть не расплакалась! Хочешь прочитаю? — нет. — конечно хочешь! — абсолютно не слушая собеседника, торжественно произнесл девушка, — кхм-кхм. Сонета 47. У сердца с глазом — тайный договор: Они друг другу облегчают муки, Когда тебя напрасно ищет взор И сердце задыхается в разлуке. Твоим изображеньем зоркий глаз Дает и сердцу любоваться вволю. А сердце глазу в свой урочный час Мечты любовной уступает долю. Так в помыслах моих иль во плоти Ты предо мной в мгновение любое. Не дальше мысли можешь ты уйти. Я неразлучен с ней, она — с тобою. Мой взор тебя рисует и во сне И будит сердце, спящее во мне. Дазай, будучи не особым поклонников стихов заслушался. Кто-кто, а Мэзэми всегда хорошо стихи читала. Если не забросит, то точно артисткой станет. — Мне… Мне очень понравилось, — улыбнулся Дазай, стоя у еë комнаты. — Спасибо! Правда… Нужно ещё немного поработать! До встречи через пятнадцать минут! *** «Скучно. Как же скучно. Почему так скучно?» Фильм не включали уже пятнадцать минут. Из-за того, что сидеть в неудобных деревянных стульях с обшивкой крайне не удобно уже затекла спина. Осаму чувствовал сильную духоту и боль в висках. Мэзэми и не планировала прекращать болтать обо всём на свете, гладя по руке. — Знаешь, Дазай, ты изменился, — девушка резко прервала свою речь, восхваляющую очередного кумира из серила. — Что? — он посмотрел на неë. — Да… Ты закрылся. Признайся, у тебя кто-то появился? Кто она? — А ты не знала? — послышался голос позади. Прямо за ними сидела Юан, Ширасэ и ещё несколько ребят помладше (вроде бы из отряда Акутагавы) из их компашки. Дазай не помнил их имён точно, то вроде бы Юдзу, Акира и Сëго, — твой Дазай обзавёлся новой второй половинкой. — Да? — Мэзэми очень удивился и с недоверием посмотрела, — и кто же она? Вдруг свет погас. Дазай прервал рассказ Юан об увлечении Чуей, обняв свою девушку за плечи и прижав к себе. — бред несёт, — пояснил он шёпотом, — что эта крашеная может знать? В течение фильма его стул сзади несколько раз пинали. Это раздражало, но возмущаться желание отпадало, как только позади он встречался со строим взглядом вожатых. «Чего это она ко мне прицепилась? Оставь в покое, ненормальная, а то настучу на тебя и будешь полы мыть в столовой» *** Как только фильм закончился и включили свет, отряды начали по-очереди выходить, дабы не создавать толкучки. К сожалению, первый отряд, как самые старшие, вышли последними. За время, пока они шли от кинозала до комнат ничего особо интересного не произошло. Вокруг активно проходило обсуждение фильма, который Дазай не запомнил. Что не эпизод, так его мысли возвращались к Чуе. Совесть, которую до этого Осаму тщательно прятал в глубине души, вдруг выплыла наружу. Да и не просто выплыла, а выплеснулась огромным фонтаном, обрызгав Дазая с ног до головы. Он винил себя за то, что сказал в лазарете такие ужасные слова. Пускай снаружи он действительно не клялся, но внутри… После того самого вечера в беседке всë изменилось. Он искренне возжелал целовать его губы, которые были на вкус как кока-кола с вишней, каждый день. Но постоянно не успевал сказать эти три простых слова. Из-за этого было ещё хуже. В своих мыслях он добрался до комнаты и устало плюхнулся на кровать, желая поскорее заснуть. Но не тут то было. — Хей, ты мыться собираешься? — спросил его сосед по комнате — Тачихара, — а то я хотел… — Да иди ты уже. После тебя пойду, — недовольно пробурчал в ответ Дазай и уткнулся в подушку. И снова ему не дали уснуть. На этот раз вожатый. — Итак, детишки, — обратился к присутствующим Анго, держа в руке лист А4, — кто завтра едет в бассейн? Логично, что согласились все. Не только потому, что это входило в стоимость их путёвок, но и из-за знойной жары, которая продолжалась не первый день. Отвечая согласие, Дазай услышал в общем гуле знакомый голос. Голос Чуи. Осаму тут же сел и, дождавшись своей очереди мыться, направился в ванной. Краем глаза он заметил в комнате соседей сидящего на кровати Накахара. — А ты чего здесь делаешь? — удивлённо вырвалось у Дазая. Он остановился — уже выписали? — Осаму, идëшь мыться? — дружелюбно, словно ничего не случилось, спросил Чуя. Появилась надежда. — Да, а… — Ну так иди. Не твоё дело, — язвительно фыркнул рыжий и демонстративно отвернулся. После водных процедур, наполненных негодованием и обиды, Дазай вышел в футболке и шортах. Тихо, чтобы соседи не услышали, он вынырнул из комнаты и побежал вниз, на второй этаж. *** В коридоре царил полумрак и глухая тишина, нарушаемая возьней за одинаковыми дверьми комнат. Ровно в противоположном конце коридора на столе стояла та самая цветастая коробка. Дазай, тихо преодолев расстояние, взял лист бумаги, цветной карандаш и сел на одно из кресел. Мысли сплетались одна за другую. Что написать? Кому? Про что? Идеи зародились довольно быстро. Конечно же Чуе и анониму. Главное не перепутать конверты. «Так-так… Вроде бы Инеко? Так он представился? Раз так, то я… Точно. Мэзэми же рассказывала» Письмо 1. Для Чуи Накахары от Сок Хуна. «Чуя. Надеюсь ты знаешь, кто тебе пишет. Я хотел извиниться. Прости, что наговорил всякой чепухи. Ты простишь меня? Дай ответ как можно скорее… Я долго не протяну» Письмо 2. Для Юан и компашки от Дазая Осаму. «Вы думаете, что я испугался? Ха. Да не в жизни. Думаете, что сможете встать между мной и Чуей? Я буду бороться. И он тоже» Поместив письма в коробку, он пошёл обратно в свою комнату. По пути не встретилось ни одного вожатого, но было стойкое чувство, что за ним наблюдают. После ухода Дазая с этажа там послышались шаги. Осаму списал это на вожатых, патрулирующих коридор, он вернулся в комнату, лёг на пастель и, не переодеваясь, сразу же заснул. Той ночью ему не снилось ничего.